Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 28

И как раз тут мы вошли в ангар, где на своих посадочных лапах-опорах низко присели два хищных «Каракурта», при виде которых товарищ Иванов удивленно присвистнул.

— Ну и чудовища, прости Господи! Чем эти существа питаются, товарищ Серегин — наверное, американскими авианосцами?

— Авианосцы им, Сергей Борисович, на один зуб, точнее, залп, — сказал я, почти дословно повторяя рисунок похожего разговора с Отто фон Эссеном в мире русско-японской войны. — Две килотонны в тротиловом эквиваленте превращают авианосец в облако плазмы, ведь эти бомбардировщики строились для борьбы с противником, находящимся на том же пятом уровне цивилизационного развития. Однако без хорошего пилота в командирском ложементе любая машина — это не более чем груда металлокерамической брони и электронно-оптронных компонентов. Знакомьтесь: капитан Андрей Иванович Зотов, наш с вами соотечественник и почти современник, год убытия из родного мира — две тысячи двадцать второй. Это он своим мастерским залпом избавил ваш мир от двух таких одиозных персонажей, как Басаев и Хаттаб.

— Добрый день, Сергей Борисович, — сказал капитан Зотов, пожимая руку товарищу Иванову. — Хороший вы человек, но затопчут вас там, в либеральном серпентарии у президента.

— Добрый день, Андрей Иванович, — ответил мой гость. — За Басаева и Хаттаба вам, конечно, большое спасибо, но объясните, что вы имели в виду под словом «затопчут».

Капитан Зотов пожал плечами и ответил:

— Я, видите ли, наблюдал все происходящее собственными глазами. Маленькому Андрюше Зотову там у вас тринадцать лет, и он ходит в седьмой класс. Вполне сознательный возраст для того, чтобы все видеть и понимать. Владимир Владимирович — он тоже хороший человек и неплохой президент, однако за время работы у Собчака он наглотался разной либеральной дури, а потому привечал таких отвратительных персонажей, как Гайдар, Кудрин и Чубайс, и лобызался в десны с месье Солженицыным. А этим кадрам ваш прямолинейный патриотизм государева человека будет как серпом поперек чресел. Построение либеральной империи, до кончиков ногтей встроенной в «прогрессивный» Запад — занятие дурацкое, и, видимо, вы говорили об этом достаточно откровенно и убедительно, вследствие чего в конце две тысячи седьмого года считались наиболее вероятным преемником Владимира Владимировича на один президентский срок. Однако интриговать и подличать либеральная камарилья умеет как никто другой, поэтому неожиданно для всех вперед выскакивает вполне либеральный Дмитрий Медведев, а вас затирают на второстепенное место руководителя администрации президента. И результат был соответствующим: годы с две тысячи восьмого по две тысячи двенадцатый запомнились как маленькие девяностые, когда свое производство, в том числе и военное, разрушалось, а все необходимое предполагалось закупать в Европе, продавая туда нефть и газ. И в конце, когда осенью две тысячи одиннадцатого года решалось, пойдет Дмитрий Медведев на второй срок или снова выдвинется Владимир Путин, в Москву приезжал будущий американский президент Джо Байден и грозил ужасными карами, то есть санкциями, в том случае, если Владимир Владимирович пойдет на третий срок. А это значит, что ставки были очень высоки, иначе американские политиканы не стали бы так светиться. Ну а потом началась так называемая зимняя «белоленточная революция», когда прозападные креатуры выводили на улицы Москвы на митинги против возвращения Путина десятки тысяч либерально настроенного офисного планктона, а оппозиционные вожди — коммунисты, социалисты и прочие политические онанисты — устроили в американском посольстве штаб мятежа и бегали туда как на работу. Кончилось все двухсоттысячным митингом «за Путина» на Поклонной горе, после чего оппозиция, кроме самых отмороженных персонажей, спряталась и больше не отсвечивала.

— М-да, Андрей Иванович, объяснили вы вполне доходчиво, — хмыкнул Сергей Иванов и, посмотрев в мою сторону, спросил: — Это поэтому проскрипционные списки у вас длиннее, чем борода у Деда Мороза?

— И поэтому тоже, — кивнул я. — Рассказывать тут все, стоя на ногах, будет долго и нудно. И вот еще что, Сергей Борисович. Поскольку вы уже знакомы, и к тому же люди друг другу не чужие, единомышленники и, можно сказать, соратники, я прикреплю товарища Зотова к вам в качестве гида, чтобы он прокатил вас на своем дилижансе по самым интересным местам нашей боевой славы. Как маг Огня девятого уровня он вполне на это способен, и вообще такие вещи лучше один раз увидеть, чем выслушать о них сто рассказов. Кстати, вон там вас уже ждут члены его экипажа и одновременно жены и члены магической тройки: маг Истины пятого уровня штурман-лейтенант Тавия Ливия и медик-лейтенант Делия. А вот историю последней лучше слушать после всего прочего и на свежую голову.

— Ну что же, Сергей Сергеевич, — сказал товарищ Иванов, пожимая мне руку, — это очень интересное и правильное предложение. Для того, чтобы все увидеть своими глазами, Владимир Владимирович меня сюда и послал.

2 3 января 1995 года, 11 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Пока капитан Зотов возил товарища Иванова по самым интересным закоулкам Мироздания, в Киеве этого мира назревали свои решающие события. Запуганный мною до икоты Кучма в пятницу двадцатого числа, вернувшись из Москвы, объявил, что в понедельник в Верховной Раде оповестит о грядущих эпохальных переменах, в самом ближайшем будущем ожидающих велыкую украиньску нацыю. Сказал, и затаился как мышь под веником, хорошо, что хоть не начал нажираться в стиле кондитер-президента из моих времен.

И только самый глупый, наивный или несведущий не понял, в чем эти перемены будут заключаться. Единственный политический актор, на данный момент способный устроить такие перемены, хорошо известен всему миру. Не будем показывать пальцами, но это я сам, судя по событиям в Крыму, явно не питающий в отношении украинской государственности ни малейших добрых чувств. Была уже боснийская государственность (кстати, ровесница украинской), и вот ее уже нет, и только вороны грают над бесчисленными могилами самых отмороженных боевиков, а есть Сербская Федерация (пока без самой Сербии), в которую Босния входит на правах национально-религиозной автономии.

Однако больше всего международную (в том числе и украинскую) почтеннейшую публику впечатлил мой стремительный спасательный набег на японский город Кобе. Извлечение из-под завалов всех живых пострадавших, раздача гуманитарной помощи (причем на продуктах, палатках, обогревателях и прочих предметах быта стояла маркировка неизвестных*, но явно японских фирм) и отступление на исходные позиции произошли так быстро, что местная власть даже пастью щелкнуть не успела. В японском парламенте (с перерывом на выходные дни) до сих пор митингуют, то есть дискутируют, причем на помощь пострадавшим и устранение последствий землетрясения пока не выделено ни одной иены.

Примечание авторов: * современный японский бизнес сформировался уже после Второй Мировой войны.

До того ли господам депутатам, если произошло невероятное, и совсем рядом со столицей без всякого приглашения и разрешения орудуют вооруженные силы иностранного государства… При этом все участники парламентских баталий абсолютно четко понимают, что ни запретить, ни воспрепятствовать имперской спасательной операции у них не было никакой возможности, но все равно продолжают драть глотки, потому что так положено, и кто первый заткнется, тот пи… то есть проиграл и признал правоту оппонента.

При этом из того, что мои люди выкапывали из-под развалин только живых пострадавших, военные эксперты сделали вывод, что в бункерах и банальных схронах прятаться от меня бесполезно, как бы ни были замаскированы эти потайные сооружения. Вопрос только в том, сразу выходить с поднятыми руками или застрелиться к чертовой матери от отчаяния. Однако была и такая категория персонажей, которые не считали, что делают что-то предосудительное. На Украине вопросы типа «а чого такого?» и «а нас-то за що?» являются частью национального менталитета.