Первый секретарь (СИ) - Ясинский Григорий - Страница 29

— Конечно, единственный. Семейное. На охоту бы взять камеру, да кто снимать будет? Все хотят только стрелять. Ты, наверное, тоже откажешься?

— Я отказываюсь раньше, чем ты предложил, — улыбнулся я.

— Вот такие помощники кругом. На готовое кино все придут, а помочь никого не дождешься. Ну, рассказывай. Как съездил? — перешел он к делу.

— Проверка продолжается, замены не будет. Бумаги у Никиты Сергеевича. Но вызывал он меня не за этим. То есть не только за этим.

О намерении освободить Шелепина я рассказал подробно, вплоть до слов о Секретариате. Брежнев перебил на том месте, где Хрущёв предлагал спросить его мнение.

— Это он правильно. Только ты, Володя, зря считаешь, что Саше обязательно будет хуже от потери полномочий. Он везде старается успеть, но не успевает, а спрашивают с него за всё. Определённая работа в одном месте, может быть, еще полезнее окажется для него, — откровенно пытается объяснить мне Леонид Ильич, сразу почувствовав, где ему теперь выгоднее.

— Алексей Николаевич перевода не просил. Начатые материалы хочет закончить с Сашей и готов сказать об этом Никите Сергеевичу. Я прошу тебя поддержать отсрочку до общего разбора, — прямо предложил я Брежневу.

— Алексей сказал про материалы. А я должен спорить о назначениях? После того, как вчера вы все мне дружно объяснили, что Саша лучше подходит на первое место? Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — теперь я еще раз вижу, что наша сплоченная позиция произвела довольно большое впечатление на Леонида Ильича.

За него вчера выступал только Подгорный, Косыгин сразу отказался обсуждать какие-то кандидатуры, а нас было уже трое. Молодых, сплоченных, уверенных, при солидной власти и высоких постах.

Объяснять, что он неправильно понял вчерашний разговор, я не собирался. Он понял ровно то, что мы сказали.

— Понимаю. Но работу ему поручили при тебе. Если сегодня ты поможешь его убрать, завтра товарищи спросят, что изменилось за сутки.

— Ты предложил, я согласился. А теперь ещё и оправдываться должен? Я никуда его не назначаю и ниоткуда не убираю. Если Никита спросит, скажу, что надо спокойно рассмотреть. Ты только за этим приехал? — отбивается Леонид Ильич.

Он мог остаться при таком ответе, мне нечего было предъявить ему, как какое-то нарушение договорённости. Вчера мы условились обсуждать кандидатуру Шелепина, а не защищать все занимаемые им должности. Добровольно уступать ему преимущество Брежнев не собирался.

— Я приехал до того, как ты поговоришь с Никитой Сергеевичем. Егорычев зовёт людей на встречу с Сашей. Косыгин готовит свою часть. Они должны сами сказать тебе, продолжат ли в прежнем порядке, если ответственного снимут. По телефону ты согласился их принять.

— Приму. Только не надо их учить, что мне говорить. У Николая и без тебя хватает мнений. А Сашу я хочу спросить, что он предлагает взамен. Уступать почему-то всё время должен я, — теперь все же объяснился Леонид Ильич.

Они приехали, пока мы ещё спорили. Егорычеву хотелось посмотреть проектор, но Брежнев предупредил, что пока он портит плёнку.

— Дай эту, пробную, — предложил Николай Григорьевич. — Тут небось чужие виды, не жалко.

— Тебе не жалко, ты и ставь. Мне человек полчаса показывал, я потом сам всё заново заправлял. Давайте сначала о том, зачем приехали. Саша, Володя хочет, чтобы я тебя защищал. А я хочу знать, будем мы потом твою работу обсуждать или ты опять сочтёшь это посягательством, — сразу же начал Брежнев.

— Ты вчера слышал, с чем я согласился, — ответил Шелепин. — Я от своих слов не отказываюсь. Но помощь в обмен на снятие кандидатуры не приму, если ты к этому ведёшь.

— Ты хочешь, чтобы я сохранял твои возможности, пока ты выступаешь против меня? — сразу спросил Брежнев.

— Хочу, чтобы мы решили между собой, что предложим товарищам. Никиту Сергеевича я помогать мне против тебя не зову.

— А я его звал? — насупился Леонид Ильич.

— Поэтому я и приехал. Чтобы потом не выяснять, кто кого звал.

Брежнев обратился к Егорычеву:

— А ты, Николай? Тоже считаешь, что без Александра Николаевича всё кончится?

— Я считаю, что завтра меня будут слушать люди, которым я обещал разбор решений вместе с Сашей. Если его снимут, они спросят, знал ли я заранее. Не знал. Кто знал? Вот на это я что отвечу?

— Можешь пока не говорить им о том, чего ещё нет.

— А потом они узнают сами и решат, что я нарочно молчал. Леонид Ильич, я от своих слов не откажусь. Если начнётся перестановка, на обсуждении сначала потребую объяснить её. И назову всех, кто поручил Саше материалы. Себя тоже, если тебе кажется, что я за ним прячусь.

До этой минуты Брежнев говорил в основном с Шелепиным. Теперь он расспрашивал уже Николая Григорьевича, кого тот позвал, что успел сказать, на какую поддержку рассчитывает. Егорычев отвечал без обещаний за остальных. За себя он уже высказался.

— Хорошо, — сказал наконец Леонид Ильич. — Володя, что именно ты хочешь от меня сейчас? Только так, чтобы завтра не оказалось, что я сам ещё и кандидатуру Саши поддержал.

— Позвони Никите Сергеевичу. Скажи, что ты участвовал в поручении и считаешь перевод до завершения работы преждевременным. Кандидатуры в этом разговоре вообще не будет.

— А если он спросит, против кого Саша эти материалы собирает? Ты же сам ему про критику на разделение партийных органов сказал?

— Скажешь, какие вопросы поручил разобрать. У тебя по ним тоже замечания, ты вчера говорил. Если он захочет нас выслушать вместе, я повторю свои. Давай закончим дело до того, как каждого спросят отдельно и начнут сравнивать ответы.

Брежневу предстояло подтвердить Хрущёву собственное участие в подготовке материалов. Я мог только обещать не отрекаться от него, когда потребуют объяснений. Но за этим обещанием сейчас стояли ещё двое, слышавшие весь разговор.

Брежнев надолго задумался.

— Я скажу Никите Сергеевичу, что сейчас переводить Сашу не нужно, — произнёс он наконец. — Но, Саша, я хочу от тебя услышать, что ты потом согласен обсуждать устройство контроля. Всерьёз обсуждать. А не так, что у тебя всё останется, а мы будем жаловаться по очереди.

— Согласен. Вместе с разделением партийного и правительственного руководства. Мы вчера начали, продолжим, — ответил Шелепин.

— И кандидатуры, — добавил Брежнев.

— И кандидатуры. Моя остаётся на обсуждении.

— Хорошо. Дайте мне поговорить с ним без подсказок.

* * *

Брежнев говорил с Хрущёвым уже без нас. За дверью было слышно только его голос, поэтому я несколько раз ловил себя на попытке разобрать слова.

Вернувшись, он обратился к Шелепину:

— До разбора материалов вопрос о твоём переводе вносить не будут. Алексей Николаевич Никите уже подтвердил, что начал с ним работать. Саша, от тебя потребуют результаты, ты сам понимаешь. И с Михаилом Андреевичем поговори, как собирались. Я тоже буду с вами.

— Спасибо, Леонид Ильич, — ответил Саша. — Завтра покажу, что подготовлено. С Алексеем Николаевичем время согласовано.

Теперь Шелепин проведёт назначенные встречи, сохранив обе должности, а за подготовку материалов перед Хрущёвым отвечает уже и Брежнев. Именно подобного расклада Леонид Ильич ещё час назад старался избежать изо всех сил, но наше общее давление все же заставило его сдаться.

«Есть все же в Брежневе определенная мягкость сейчас. Не забронзовел еще совсем», — признал я себе.

— Но Никита хочет знать, чем мы там недовольны, — продолжил Брежнев. — Не вообще, а конкретно. Володю спросит. И нас спросит. Ты, Володя, правильно сделал, что ничего про охоту придумывать не стал. Он уже знает, кто там был.

— Он может знать больше, чем только состав гостей, — сказал я, решив все же прямо сейчас сделать первый ход к тому, чтобы хорошенько испугать товарищей заговорщиков.

О Галюкове я рассказал без подробностей поручения Чекалову. Брежнев сперва спросил, не путаю ли я его с другим человеком, потом уточнил, что известно о состоявшемся разговоре.