Первый секретарь (СИ) - Ясинский Григорий - Страница 20

— Возвращайтесь. Только сначала разберитесь, что именно хотите спросить, — усмехнулся Косыгин.

— Разберусь. Я не собираюсь предлагать вам с помощью Комитета навести порядок в промышленности. Но у нас есть сведения, которых хозяйственники не видят. Или не хотят показывать наверх. Мне нужно понять, как ими пользоваться, чтобы после нашей проверки не остановить то, что ещё работает, — сейчас я предлагаю именно то, чего Косыгин хочет получать от Комитета.

— Прежде всего не считать, что вы уже знаете причину, если знаете нарушителя, — все же начал разговор Косыгин.

— Согласен.

— Вы быстро соглашаетесь. Обычно после этого начинают объяснять, почему в данном случае всё иначе.

— В данном случае у меня пока нет предприятия, которое я собираюсь спасать, — пожимаю я плечами.

— Тогда ещё не поздно разобраться, — ответил Косыгин с едва заметной улыбкой.

У машины он задержался, чтобы добавить:

— Александра Николаевича я поддержать не обещал. Чтобы потом не пришлось объяснять через Николая Викторовича, — он не говорит про Брежнева, но все и так понятно.

— Над предложениями поработаем, дальше посмотрим. И поговорите с ним о том, что сегодня его поддержали при всех. Он явно не ожидал, — кажется, Косыгин все же серьезно задумался про кандидатуру Шелепина.

«Наверно, тоже понимает, что Брежнев ничего менять не станет и рисковать тоже, — показалось мне. — Умный человек, заранее понимает, от кого что можно ждать».

Долго искать Сашу не пришлось. Он ждал меня у дорожки, по которой мы с утра ходили стрелять.

— Алексей Николаевич уехал?

— Да. Вы с ним договорились, когда встретитесь?

— Договорились. Володя, а теперь объясни, что ты сегодня поддержал. Меня или требование отобрать у меня половину полномочий? — Саша сейчас настроен все серьезно выяснить.

Из дома было слышно, как Брежнев уговаривает Егорычева взять ещё патронов. Поэтому Саша говорил тише, и мне пришлось подойти ближе.

— Я поддержал его право исполнять решения правительства. Ты будешь Первым, тебе тоже понадобится, чтобы они исполнялись.

— Пока я не Первый. Только полномочия у меня уже есть. Ты предлагаешь мне отказаться от того, что есть, за то, что, может быть, еще только будет, — активно спорит со мной Александр.

— Ты не отказался от контроля. Ты сказал, что не будешь управлять предприятиями помимо правительства. Саша, он именно этого от тебя боится. Ты хочешь получить его поддержку или обязательно доказать ему, что все-таки правильно боится? За поддержку от очень важного для нашего дела человека мои слова — не слишком высокая цена, — объясняю я ему.

— Я хочу, чтобы ты предупреждал меня, прежде чем помогать ему при всех, — все равно упирается Шелепин.

— Должен был предупредить, не спорю, — соглашаюсь я с ним. — Но я не знал, что он начнёт прения именно с твоих полномочий, ведь для него они самые главные. Кто из вас станет Первым — ему не так важно на самом деле. Подгорный явно успел с ним заранее поговорить по поручению Брежнева. Он ведь хотел, чтобы ты сам отказался от соглашения, а он потом всем объяснил, что с тобой никак нельзя договориться.

— Не всё, что говорит Алексей Николаевич, ему подсказывает Подгорный, — не соглашается Саша.

— Знаю. Поэтому я и согласился за тебя, — усмехаюсь я.

Какое-то время мы молчим, переживая аргументы друг друга.

— Николай предложил меня сам, — сказал он, здорово удивив меня. — Я просил его говорить о материалах. О кандидатуре он со мной сегодня не договаривался. Поэтому сам был сильно удивлен его предложением.

— Алексей Николаевич, кстати, это заметил и сказал мне, — донес до него я слова Косыгина.

— Да, не слишком уверенно все получилось, — теперь переживает Шелепин.

— Тем лучше. Не пришлось ходить мимо да около. Когда-то нужно было все равно высказать свою принципиальную позицию, зато сегодня получился очень подходящий для такой откровенности день, — теперь я знаю, что должен сказать. — Рубикон перейден, Саша. Теперь сдаваться нет смысла, нас уже не пожалеют, если мы проиграем.

«Да, если проиграем, ни мне три года Комитетом не управлять, ни Саше одиннадцать лет в Политбюро не сидеть. Это не самое важное, главное — тогда уже будет некому спасти Советский Союз», — уверен я сейчас.

— Не для Леонида Ильича подходящий. Он теперь уверен, что мы втроём всё подготовили, — видно, что данная мысль его еще не отпустила.

— Мы подготовили свою часть. И он свою тоже долго уже готовил. Саша, если бы ты сейчас согласился заниматься только правительством под Алексеем Николаевичем, а партию отдали Брежневу, больше никто бы уже не спрашивал, хочешь ли ты первого места. Егорычев правильно и очень вовремя поставил вопрос, он большой молодец.

— Я это понял ещё до завтрака. Ты думаешь, мне непонятно, зачем меня туда направляют? — Шелепин тоже все понимает. — Как бы ты хорошо не работал в правительстве, вся власть все равно в Президиуме.

— Тогда не давай им потом объяснить остальным, на что ты согласился. Подгорный все же признал над собой Брежнева, но уже попался пару раз на вранье. Нужно бить по его словам, что все согласны, объяснять такое всем нашим знакомым.

— Ты тоже сегодня кое с чем согласился. Комитет в разговоры не включать. Кто теперь у тебя будет настроение выяснять? — вот еще чем недоволен Шелепин.

— Люди, которые имеют право на своё мнение, но без моего поручения. Николай уже показал, как это бывает.

— Хорошо. С ним я поговорю. А ты пообщайся с Леонидом Ильичом. Он тебя искал. И ещё, ты про записку был удивительно прав, — вспомнил мое предупреждение Александр.

— Получил?

— Мне утром не успели доставить, сюда везут. Леониду Ильичу уже передали. Сегодняшним числом. Он перед завтраком сказал, что Никита Сергеевич опять придумал, как правильно руководить сельским хозяйством. Сначала хотел с нами обсудить, потом не до того стало.

Я удержался от вопроса о дате, ведь Шелепин только что назвал её сам. Пока я знал больше, чем мог объяснить, лучше было дать ему говорить самому больше.

— Возьми у него посмотреть, пока твою везут, — сказал я. — Когда будешь готовить материалы, начни с неё. Здесь не надо вспоминать чужие обиды за пять лет. Люди только привыкли к прежним распоряжениям, а им уже готовят новые.

— Возьму. Но меня другое интересует. Ты о ней знал еще до того, как ее подписали? — с интересом спрашивает Шелепин.

— Я знал, что такое готовится, — надеюсь, подобное знание послужит прибавлению моего авторитета, как председателя КГБ для Саши.

Как стоявший на должности раньше меня и передавший ее мне, он не слишком уверен, что я идеально подходящий для нее человек. Поэтому пусть станет увереннее во мне, так нам всем будет проще прийти к власти.

— Володя, я тоже кое-что знаю о том, что готовится в ЦК. Только ты сказал — перед этими выходными. И она вышла перед выходными, — продолжает намекать Саша.

Саша помнил мои слова точнее, чем мне хотелось. Я рассчитывал заинтересовать его запиской, но о том, когда и от кого я узнал о ней, мы ещё поговорим.

— В следующий раз предупреждай раньше, — сказал он, признавая важность моего выдуманного источника. — Если хочешь, чтобы я успевал пользоваться твоими сведениями.

Надеюсь, теперь он по чувствует себя увереннее, когда председатель Комитета может узнавать важнейшую информацию раньше других членов ЦК КПСС.

* * *

После плотного обеда Леонид Ильич ушёл поспать.

«И подумать спокойно, чем наше выступление может грозить его расчетам», — понимаю я.

Остальные тоже разбрелись по дому, поэтому к вечеру уже можно было встретиться, не продолжая каждую фразу с того места, на котором оборвался завтрак.

Егорычев оставался пострелять по тарелочкам, Шелепин собирался составить ему компанию. Подгорный заговорил об отъезде. Брежнев, отдохнувший и уже одетый для леса, предложил мне ехать с ним.

— Сегодня можно взять кабана, Володя. Показали место, говорят, выходит хороший. Только если опять приведут к пустому полю, не жалуйся. Я тебя предупредил, все может случиться, зверь — он непредсказуемый, может не выйти.