Неправильный попаданец. Книга 3 - Вэй Катэр - Страница 10

В итоге его очень быстро связали, вбили колья и привязали конечности к ним. В дополнение все трое легли на него кто куда. Как оказалось, это было зря. Стоило мне полезть пальцами в первую разрезанную рану, как орк отключился. Поэтому вся процедура прошла максимально спокойно и очень быстро.

Каган занялся ощипыванием птиц и свежеванием кроликов. А я примерялся к своей ране. Не знал, как подступиться. Прижечь её надо было с двух сторон, а со спины я банально ни черта не видел. Так ещё нож надо было всунуть в рану, которая до сих пор кровила.

– Помочь? – чуть опустив голову и поджав губы, спросила Кантра. – Ты сам, наверное, не справишься. Не бойся, меня учили врачеванию.

Я кивнул и на манер Ферлингха зажал рукоять второго ножа в зубах. Как же я себя переоценил! Стоило Кантре воткнуть в меня раскалённую сталь, как я заорал. Правда, всего на секунду. Нож, выпавший из моего рта, ещё не долетел до земли, а свет уже потух…

Глава 5

Очнулся я оттого, что перевернулся на правый бок – и взвыл. Попытался вскочить, но боль пробила так, что с краника аж закапало. Давно такого конфуза не было, а трусиков сменных нет! Я резко перевернулся на левый бок, задышав глубоко и шумно. Глаза упрямо не хотели открываться, мысли разбегались во все стороны, сознание плыло.

Орки, Геката, Добромир, Коля-санитар, больница, барон Сам Ди, Кантра, Шая… Десятки имён и образов, сотни локаций, разные миры, существа, разломы. Выстрел! Меня передёрнуло – плечо отозвалось болью.

– Точно! В меня стреляли. Плечо! Орки-подростки. Дьявол! Что со мной?

Я подтянул левую руку к лицу и ощупал глаза. Ресницы слепила корка, пришлось её аккуратно сдирать. Сами глаза припухшие и дико чешутся. Видимо, конъюнктивит на оба глаза. Иммунка у тельца ни к чёрту.

Наконец-то я содрал грёбаную корочку с ресниц и раскрыл глаза. Ощущение было, будто в них набит песок. Резкости нет, сфокусироваться не могу – глаза сразу слезятся. Да что за фигня со мной творится?!

Отблески костра… В проходе из-под навеса виден свет – значит, сейчас день. Л – логика! Едва поводил головой по земле, чтобы осмотреться. Орков не видно. Точнее, целых орков не видно. Те, что подраненные, оба лежат рядом со мной. Один мелко трясётся и дрожит: жар! Лечение не помогло. Второй вроде нормально себя ощущает – на вид. Где же остальные? Да что же со мной творится-то такое? Плохо-то как, гадство!

Я заглянул в себя – резерв пуст. Как так? Вроде же оставалась пара крупиц?! Я приложил руку к земле и сразу выдохнул. Сознание очистилось, зрение стремительно возвращалось в норму. Резерв заполнился до краёв буквально за две секунды. Дышать сразу стало легче, но встать я ещё не мог.

Я глубоко вдохнул и выдохнул. Мысли встали на место, и я понял: у меня жар! Прижигание либо не помогло, либо не успел прижечь как должно, либо повредил себе что-то. Если учесть, что из глаза вытекло столько гноя, во мне инфекция. Иммунитета нет, и я медленно сгораю от бациллы. Не думая, вливаю всё, что есть, в правое плечо.

Чёртова жалкая единичка, а какие изменения во мне… Причём хорошего я не ощутил. А вот сознание чуть не погасло. Спасло то, что я положил руку на землю. Какого дьявола резервуар не пополняется автоматически? Что за дурацкая принудительная накачка? Почему рукой? Почему хлебалом не всасываю? Вон морда на земле лежит, пузо, кстати, тоже. И как быть теперь?

Резервуар заполнился. Сознание очистилось, ощущение в плече чуть изменилось, что не могло не радовать. Я решился на повторную заливку, но в этот раз оставил одну крупицу про запас. У меня-то их одиннадцать. Фокус удался: сознание не пыталось отлететь, хотя мне всё же поплохело. Руке стало ещё лучше, но автозакачка не произошла.

Пришлось включать ручной подсос. Глаза резало немилосердно – боль в них уже перекрывала боль в плече. Я принялся за восстановление зрения. Целых три раза пришлось закидывать в них единичку. После каждой вливки я удивлялся, насколько чётким всё стало. Видимо, пределу совершенства не было. А может, у Фёдора Михайловича ещё и со зрением беда была, а я просто не замечал?

Каждая следующая закачка удлинялась. Первый раз я впитал единичку за две секунды. После пятой вливки закачка длилась целых двадцать. При этом каждая следующая вливка давалась мне с большим трудом – сознание опять норовило отвалить в закат.

Шестую вливку (и, соответственно, третью в плечо) я уменьшил на крупицу, оставив две про запас. Помогло! Сознание не стало махать голубым платочком – так, едва поругалось.

Я приподнялся на локте, попутно впитывая силу из земли. В этот раз скорость наполнения была прям за гранью. Но я уже не умирал и мог немного подождать.

Действительно, Кагана и Кантры не было. Ферлингх и Серкач лежали недалеко от меня. Старшего группы дико трясло, а под ним растекалась лужа пота, но он был жив, что меня немало удивило и, признаюсь, обрадовало. Ферлингх спал, но крайне неспокойно: постоянно подёргивался и постанывал.

– Бросили умирающих, – скривился я, проговаривая вслух. – В своём праве… С таким балластом далеко не побежишь.

Наконец-то резерв заполнился, и я отправил новую порцию (на восемь крупиц) в плечо, предусмотрительно оставив три в запасе. Это было чертовски правильно: даже оставленные три крупицы едва удержали меня в сознании. В груди защемило. Видимо, я пока не готов к постоянным перекачкам силы.

Состояние моё уже не было критическим. Я даже смог на одной руке дотянуть своё тело до стенки, которой являлось поваленное дерево. Облокотиться всей спиной я ещё не мог: плечо болело. Я аккуратно ощупал его со спины – мокро и больно. Пальцы нащупали внушительную припухлость и дыру. А потом я заглянул себе под майку спереди. Видок хреновый: края воспалены, из раны течёт жидкость – не то гной, не то сукровица, а может, вообще кровь. Притронуться невозможно.

И тут до меня доходит: я дурак! Лопатка! Мне прострелили лопатку! И теперь там внутри осколки костей. Это либо сложная операция, либо магия – много магии. Дьявол! Заражение гарантировано. Сила практически перестала пополняться: за минуту закачалось меньше пяти крупиц.

Я взглянул на раненых орчат. В целом и общем поделать сейчас я просто ничего не мог. Я мог только смотреть, как медленно умирают эти дети, сам балансируя на грани смерти и жизни. Спустя пару минут я осознал очередную свою глупость.

– Толя, – вслух обратился я к себе, – ты пик-пук! Как так? Ты меня пугаешь.

– Да туплю что-то, извини! – сам же себе и ответил.

Я же могу расширять свой резервуар! Только не по две крупицы, как в прошлый раз, а по одной. А то две меня чуть не обнулили. И я вбил в ёмкость крупицу. Ощущений практически никаких не было. А вот резервуар увеличился до тринадцати крупиц, причём эти две крупицы сразу заполнились силой.

Я хищно оскалился и врезал ещё одной крупицей. И опять, и опять, и опять. Когда очередным ударом я углубил колодец до тридцать первой крупицы, мир мигнул. Как долго я был в отключке, не знаю. Но кровь, текущая из носа на пузо, не успела засохнуть. Видимо, всего пару минут. А вот сама ситуация неприятная.

– Ну а у нас э-э-экспериме-е-енты! – затянул я и влил в плечо сразу две с половиной единички.

Ох, мать моя десантница! Там что-то дико затрещало, вставая на место. Мышцы натянулись, и рука дёрнулась, врезав мне под дых. Сустав встал на место. Как я понял? Да просто после резкой боли пришло облегчение. Мой краник опять дал слабину, и свет опять потух.

Очнулся я довольно быстро. Лужа подо мной была ещё тёплой. Дьявол! Теперь ещё и штанишки запачкал. Я в сердцах ударил обеими руками по ляхам и понял: рука здорова. Отодвинул майку. Шрам был, но бледно-розовый. И это прямо-таки радовало.

Но резерв так и остался на половине капли. Я положил теперь правую руку на землю и потянул силу. Планета отозвалась. Теперь я мог примерно оценить её. Магия есть – не могу сказать, что до краёв, как в мире атлантов, но планета полная.