Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ) - Сластин Артем - Страница 15

— Пойми ты, — продолжил я, — результат у тебя будет, и Морозов тоже не идиот. Ты можешь хоть лопнуть, пытаясь выжать из себя идеальный показатель, но с твоей нынешней техникой ты только травмируешься. Тебе тело подавало сигналы, я объяснил, как нужно его слушать, а ты всё ещё делаешь по-старому.

Дима виновато посмотрел на тренера и кивнул.

На третьем броске таз развернулся вовремя, а лопатка прошла практически по зелёной траектории.

— Вот видишь, — добавил я и достал тейп. — Всё у тебя осталось, просто ты перестал этим пользоваться.

Я наложил две полосы на правую лопатку и оставил минимальное натяжение.

— Это не означает, что теперь можешь кидать как хочешь. Тейп поможет телу перестроиться, но без твоей поддержки всё станет как раньше. Аня, ты снимаешь?

Она показала большой палец.

— Потом поделюсь записями, будет тебе домашняя работа. Внимательно изучай собственное тело, понял меня?

Кравцов кивнул и ещё раз метнул копьё. Я же тем временем достал собственный блокнот и коротко в нём написал: мобилизация грудного отдела на валике по пять минут утром, активация нижней трапеции с резинкой три по пятнадцать, десять раз медленная имитация броска перед зеркалом и три дня носить тейп.

Тут же вырвал листок и протянул его Лысеву. Тренер какое-то время изучал записи, а затем согласно кивнул.

— Десять маловато будет. Дам ему двадцать.

— Пускай будет двадцать, — ответил я и посмотрел в сторону Рыжикова, который уже совсем не улыбался.

— Продолжай отрабатывать бросок, — крикнул ему Валерий Иванович, а затем подозвал Сазонова.

Парень молча кивнул и направился к дорожке. По его лицу было видно, что настроение после бросков Димы у него немного улучшилось, но до нормальной уверенности ещё далеко. Особенно, когда Рыжиков вместе с Морозовым тоже неспешно переместились ближе.

Я решил пока не обращать на них внимания и сосредоточился на подопечном.

— Давай с разминочной сотки в полсилы, — сказал я и махнул рукой.

— Понял, — ответил он и побежал.

Я тут же активировал интерфейс и наложил на него сетку. Первые метров двадцать всё выглядело относительно неплохо, но затем организм начал возвращаться к привычному шаблону. При постановке правая стопа разворачивалась наружу на пять градусов сильнее левой. В следующей попытке отклонение выросло почти до шести. Колено переставало двигаться точно над стопой и слегка уходило внутрь. Получается, таз поворачивался, а поясница принимала на себя дополнительную нагрузку.

Красного было не так уж и много, вот только бег состоял не из одного шага. Именно поэтому маленькая ошибка, повторённая сотни раз, и переставала быть уж такой и маленькой. Сазонов сразу понял по моему взгляду, что делал что-то не так, и вернулся.

— Опять стопа? — спросил он наперёд.

— Соображаешь, — ответил я и присел перед ним, указывая на правую стопу. — Опять начинаешь выворачивать.

Он посмотрел вниз.

— Но я же стараюсь ставить ровно.

— Пока думаешь об этом — ставишь, а через два метра перестаёшь контролировать, и тело возвращается к привычке.

— И сколько там? — спросил за спиной Лысев.

— Пять-шесть градусов. Для обычного человека ерунда, но для тебя эта ерунда повторяется на каждом шаге, а потом тянет за собой колено, таз и всё остальное.

Сазонов недовольно поморщился.

— А в прошлый раз было почти нормально.

— Потому что в прошлый раз я буквально выставлял тебе движение руками, но за несколько тренировок старый двигательный шаблон оказался сильнее нового. Вот поэтому нужно контролировать свои действия. Ты же спортсмен, и сам должен понимать.

Парень согласно кивнул, но по его глазам было понятно, что как это делать, он не знал.

И тут до меня дошло, что неправым в этом случае был я. Да, у меня получилось исправить им технику, но ещё и требовалось научить атлетов удерживать её самостоятельно. А один раз приехал, показал, а затем уехал — не совсем то, что укладывается в голове профессионального спортсмена.

— Ладно, давай попробуем схитрить.

Я достал свой любимый тейп и попросил Илью поставить ноги так, как показывал ему в прошлый приезд. Выровнял стопу, проверил движение колена и наклеил полосу через область голеностопа так, чтобы при наружном развороте возникало лёгкое натяжение кожи.

Что бы я без них делал, ума не приложу.

Сазонов сделал шаг, а потом специально повернул стопу наружу.

— Хм, кажется, понимаю, что вы делаете.

— Отлично, теперь можешь не смотреть постоянно вниз, а доверяйся больше ощущениям.

Аня, стоявшая в нескольких метрах, продолжала снимать.

Илья вышел на дорожку и побежал, постепенно прибавляя шаг. Положение ступни и таза мелькали, как светофор: красный, красный, жёлтый, жёлтый и только уже потом на зелёный. Я пошёл вдоль дорожки рядом с ним, насколько позволяла скорость, и наблюдал за цифрами интерфейса.

— Продолжай! — выкрикнул ему вслед. — Ускоряйся!

Сазонов пробежал ещё метров тридцать, а затем плавно остановился.

— Ну что, попробуем барьеры? — раздался за спиной голос Лысева.

Я покачал головой.

— Сначала закрепим, а то он, как Кравцов, возьмёт и снова завалит всю схему, — ответил я и снова достал блокнот.

Тейп на пять дней, через два поменять аппликацию. Работа с резиной на контроль тыльного сгибания и положения стопы — три по пятнадцать. Пять спокойных отрезков по пятьдесят метров с концентрацией только на постановке ноги. Плюс работа перед зеркалом.

Протянул оторванный листок тренеру, и тот согласно кивнул.

Только я успел закончить объяснять Сазонову упражнение, как за спиной раздалось раздражённое:

— Это что ещё за цирк?

Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что запал у Рыжикова всё же подгорел.

Мужчина быстрым шагом подошёл к нам от барьеров, и лицо человека заметно покраснело. Видимо, он рассчитывал на шоу, где мои подопечные будут выступать в качестве шутов, но вместо этого получил мастер-класс по тому, как стоит тренировать.

— Валерий Иванович, — обратился он даже не ко мне. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Какой-то мануальщик тренирует вместо тебя! Да где это видано⁈

Я медленно поднялся с корточек.

— А вы, собственно, кто?

Рыжиков перевёл на меня взгляд.

— Это ещё как понимать?

— Как есть, — спокойно ответил я.

Лицо мужчины заметно помрачнело, а на щеках стал появляться красный оттенок.

— Я тренер, в отличие от тебя, Лысев. Позволяешь…

— Тренер? — удивлённо переспросил. — Я здесь уже третий раз, но что-то ни разу не видел, чтобы вы тренировали. А вот что я видел, так это то, как вы оскорбляете и помыкаете будущих членов олимпийской сборной страны. Более того… — я указал на камеру, — это увидит вся страна.

Рыжиков медленно перевёл взгляд на Аню, которая продолжала спокойно снимать. Камеру она даже не опустила, и, судя по выражению лица, происходящее ей нравилось куда больше научной части.

— Это медицинская процедура. Ты вообще имеешь право этим заниматься? — ткнул он в Сазонова, посмотрел на полоску тейпа на ноге парня, а потом обратно на него.

— Я не провожу медицинскую процедуру, а тейп здесь нужен как дополнительный тактильный ориентир.

— Очень удобно придумал, — ощущая собственную беспомощность, процедил он.

— Да мне ничего придумывать не надо. Это обычный факт, который вам озвучит любой первокурсник.

Лысев хмыкнул, но быстро сделал серьёзное лицо.

— Виктор Степанович, — поспешил напомнить он. — Алексей Николаевич работает со спортсменами по договорённости со школой.

— Договорённости? — взвился Рыжиков. — Я сейчас сам поговорю с Морозовым, и посмотрим, как быстро ваш специалист отсюда уйдёт.

— Не надо никуда идти.

Голос директора прозвучал настолько спокойно, что Рыжиков моментально замолчал.

Морозов всё это время действительно стоял неподалёку и наблюдал за тренировкой. Теперь же он подошёл поближе, внимательно осмотрел атлетов и лишь потом перевёл взгляд на так называемого тренера.