Провинциальный остеопат. Том 5 (СИ) - Сластин Артем - Страница 16

— Я прекрасно вижу, что здесь происходит.

— Сергей Аркадьевич, — продолжил тот. — Я хочу обратить внимание, что…

— Я тоже хочу обратить внимание, — перебил его директор. — В прошлый раз после работы Алексея Николаевича оба спортсмена улучшили показатели. Сегодня я снова вижу, что после коррекции техника меняется практически сразу.

Рыжиков сжал губы.

— На тренировке… А на соревнованиях мы ещё посмотрим.

Морозов взглянул на часы.

— Значит так, через два часа проводим контрольные замеры. Полноценные, с фиксацией результата. Если Сазонов и Кравцов подтверждают показатели, вопрос с их местами в основном составе закрывается, — он сделал короткую паузу и посмотрел по сторонам. — Вот только я не вижу Миронову. Она отсутствует?

— Задерживается, — неуверенно произнёс Лысев, но по его голосу стало ясно, что он сам не уверен в собственных словах. — Семейные дела.

Морозов нахмурился.

— Передайте ей, что если хочет попасть на областные, ей лучше быть здесь к контрольным замерам.

Виктор Степанович Рыжиков только беспомощно пожал плечами, фыркнул и отправился вслед за директором школы, бросив на меня последний презрительный взгляд.

— Очень приятный человек, — тихо заметила Аня.

— Вы ещё мало знакомы с ним, — усмехнулся Валерий Иванович.

Я же развернулся к Лысеву и серьёзным голосом спросил:

— Что действительно случилось с Мироновой? Она ведь не просто так опаздывает?

На лице тренера появилась такая гримаса, после которой обычно начинают рассказывать плохие новости.

— Идите отрабатывайте технику, — сказал он Сазонову и Кравцову, а потом достал телефон, открыл сообщение и протянул его мне.

«Валерий Иванович… извините меня, но, наверное, этот день настал. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. От всего сердца! Извинитесь за меня перед Алексеем Николаевичем за то, что не смогла прийти. Надеюсь, он не будет сильно злиться. Ещё раз, спасибо за годы, проведённые вместе.»

Я поднял глаза и посмотрел на тренера.

— И как это понимать?

Мужчина пожал плечами и огорчённо выдохнул.

— Судьба у Светы незавидная. Неполноценная семья, отец сидит уже пятый год, посадили за домашнее насилие. Мать Светы, Татьяна Сергеевна, уже две недели лежит пластом и не может встать. Она работала уборщицей, поднимала тяжести и думала, что просто перетрудилась. В общем, я знал, что этот день настанет. Мы оба знали.

— О чём вы, Валерий Иванович? — тут же присоединилась Аня, выключив камеру.

— Миронова уходит из спорта. Операции, которые ей пришлось перенести, стоили кучу денег. Мать была вынуждена продать квартиру, лишь бы дочь смогла заниматься, но, видимо, теперь с деньгами уж совсем туго. Она не может работать, а содержать пятилетнюю дочку и старшую, которая ещё вчера была ребенком, на что-то надо. Я пытался её отговорить, пытался как-то помочь, но девочка решила, что семья важнее спорта.

— И что она собирается делать? — нахмурившись, спросил я.

— Как что? Устроится на работу, что ещё, — ответил Лысев. — Вариантов у неё не то чтобы много. А ведь действительно жаль, талант у девочки есть, если бы не операция…

Аня посмотрела на него и сразу перевела на меня взгляд.

А что я? Единственное, что мог сделать — это посмотреть на состояние матери Светы, однако здесь сразу возникало огромное «но». Что, если у неё нет спортивного потенциала? Хотя о чём я… Вероятность того, что его нет, практически стопроцентная. А денег, чтобы помочь её семье, у меня не было, да и если бы были, что бы это изменило? Мать всё равно не смогла бы работать и кормить семью, так что, когда они бы закончились, Света всё равно бы вынужденно ушла из спорта.

— В общем, — добавил Лысев, — как я и сказал, этого дня мы ждали оба. Тут уже ничего не попишешь.

— Валерий Иванович, — резко заявил я. — Поговорите с Морозовым и выиграйте для меня время.

Тренер широко распахнул глаза.

— Это ещё зачем?

Я уверенно кивнул.

— Пускай Сазонов и Кравцов тренируются и готовятся к контрольным замерам, а я схожу за Мироновой и приведу её в школу.

Мужчина усмехнулся, но радости в этом смешке не было.

— Похвально, Алексей Николаевич. Вот только вряд ли у вас получится её убедить. Жить-то им на что-то надо.

Аня спешно убрала камеру и произнесла:

— Я поеду с тобой. Если они там действительно всё так плохо, тебе понадобится человек, который умеет разговаривать с женщинами.

Лысев посмотрел на нас обоих и развёл руками.

— Не знаю, что вы там собрались делать, но постараюсь выбить нам немного времени.

Я кивнул и закинул сумку на плечо.

— Спасибо, Валерий Иванович. Постараюсь справиться как можно быстрее.

Глава 6

Когда брал адрес у Валерия Ивановича, даже не мог представить, что всё настолько плохо. Я не так хорошо знал Миронову, чтобы что-то заподозрить ранее, но должен признать, девочка явно умеет скрывать боль. Самой же Свете не было известно, что собираюсь нанести неожиданный визит, и, думаю, разговор должен получиться интересным.

Я поправил ремень сумки на плече, внутри которой лежал стандартный набор юного остеопата, и выдохнул.

Ну и как собираюсь всё обставить?

Привет, Света, помнишь меня? В общем, ты пока иди чай попей, а тут займусь поясницей твоей матери — так что ли? Ну, допустим, она мне поверит, что дальше? Вдруг Система не отреагирует на неё, и попросту посею ложные надежды лишь для того, чтобы их разбить после. Или произойдёт как раз обратное, но на лечение понадобится несколько сеансов?

Впрочем, недавний опыт подсказал, что возможен комплексный подход и ударная терапия сразу всей цепи, но это всегда несёт за собой потенциальный ущерб. Насколько изношено тело матери Светы? Как оно отреагирует на такое быстрое исцеление? Стоит ли вообще лезть, не имея на руках те же результаты МРТ, которое они позволить себе явно не могли.

Да и главное… Для контрольных замеров мне нужно привести Миронову по-хорошему часа через два. Не знаю, как долго сможет оттягивать Лысев, выигрывая мне время, да и за результатами оставшихся двух лучше наблюдать мне лично. В любом случае, от стояния на месте ничего не изменится.

Поэтому я прошёлся ладонями по лицу, медленно выдохнул и настроился на работу.

— Нервничаешь? — тут же спросила Аня, замечая, как задумчиво смотрел на дом.

— Надеюсь, всё пройдёт нормально, — ответил я и добавил. — Ладно, пошли, чего стоять на месте.

Дом, в котором жили Мироновы, находился на окраине Калуги. Обычная пятиэтажная панелька с облупившейся краской. Возле подъезда стояла единственная лавочка, на которой бабушки обсуждали проходящих мимо, и лениво потягивающийся на солнце кот.

Я поднялся на четвёртый этаж, сверяясь с адресом на клочке бумаги, и постучал в дверь без номера справа на площадке.

Дверь открыла Света, и я сразу заметил, что выглядела она неважно. Красные от слёз глаза, кое-как собранные волосы и припухшее лицо. Никакой спортсменки, ещё недавно ставившей личные рекорды и обладающей потенциалом выступить на Олимпиаде, передо мной не было, лишь напуганная маленькая девочка, которая не знала, как ей дальше жить.

— Алексей Николаевич? — удивлённо выдавила она, спешно утирая остатки слёз. — Что вы здесь делаете? Как вы нас нашли?

Я постарался улыбнуться.

— Валерий Иванович сказал, что ты опаздываешь, так что я решил зайти и спросить, может, тебе нужно что-то. Сазонов и Кравцов готовятся к контрольным и ждут, пока ты придёшь, чтобы утереть нос Рыжикову.

Она стыдливо отвела глаза.

— Эм… А Валерий Иванович вам разве не сказал?

— Что сказал? — сделал вид, что удивился. — И может, ты впустишь меня? А то вот так неудобно разговаривать? Это, кстати, Аня, моя девушка.

Света посмотрела назад в квартиру, и по её глазам было видно, что она колеблется.

— Ну, проходите, пожалуйста, — сказала она неуверенно.