Дочь комедиантов - Коломб Жозефина - Страница 9

Добродушная Роберша считала старого Карилэ своим давним другом. Она была зажиточной крестьянкой из Курона и еженедельно приезжала на рынок с яйцами, маслом, сыром, дичью и овощами. Обожая детей, она после смерти невестки взяла к себе ее сироток и воспитывала их с любовью и самоотвержением родной матери. При этом она всегда находила время наделять всех деревенских ребятишек поцелуями, лакомствами, добрыми советами и маленькими подарками, среди которых главную роль играли мельницы дедушки Карилэ.

Карилэ с легким сердцем возвращался домой. Но едва он подошел к дому, как добрая улыбка исчезла с его лица, а по мере того как он поднимался по лестнице, оно становилось все серьезнее и озабоченнее.

Добравшись до своей каморки, он в глубоком раздумье опустился на чурбан. Подходя с Крошкой к воротам дома, он заметил в темном углу старьевщика, продававшего какому-то подозрительному человеку шелковые платки, причем оба боязливо осматривались по сторонам. По всему было видно, что эти люди были заняты нечестным делом.

На лестнице Карилэ встретил другого соседа. Он был настолько пьян, что едва не столкнул Крошку с лестницы. Тут же играли несколько маленьких оборвышей, до того грязных, что противно было смотреть на них. А на верхнем этаже он услышал, как столяр ссорился со своей женой и так ругался при этом, что Карилэ поспешил увести Крошку в свою каморку и тщательно притворил за собой дверь.

Старик сам себе удивлялся: с появлением Крошки он стал обращать внимание на то, что прежде его совершенно не волновало!

Глава XIII

Переезд

Крутая, высокая лестница до того утомила Робершу, что она едва могла перевести дух от усталости. Пот градом катился с лица женщины, когда она вошла в каморку и стала искать глазами место, где бы присесть. Однако цепкий взгляд крестьянки не нашел ничего, кроме чурбана.

Роберша огорченно покачала головой, тяжело опустилась на это странное «сиденье» и принялась вытирать цветным платком лицо, пока Карилэ высказывал ей свои новые заботы и сомнения относительно своих соседей. Сначала Роберша молча кивала головой в знак согласия, а когда он закончил, сказала:

— Вы правы, дедушка Карилэ, здесь вам нельзя оставаться. Положим, комнату можно вычистить и держать в полном порядке, но это не избавит вас от дурного соседства. Вы должны переехать в другой дом! Я знаю одну добрую старушку. У нее есть свободная маленькая квартирка, которую она, вероятно, уступит вам, и совсем недорого. Хотите, я поговорю с ней и через неделю, когда приеду снова на рынок, дам вам ответ?..

Старик кивнул, а Роберша продолжила:

— Да, чуть не забыла! Вот еще перья, которых мне надавали мои соседки на рынке, а это палочки и клубок ниток. Раз малышке тоже хочется заработать что-нибудь, значит, надо ей помочь на первых порах. Не так ли, моя голубка?..

Крошка расплылась в счастливой улыбке.

— Но, пожалуй, будет лучше, если я узнаю о квартире прямо сейчас, — продолжала крестьянка после минутного молчания. — Еще не поздно, и я успею устроить это дело до своего отъезда. Подождите меня, я вернусь через час и скажу вам, согласна ли тетушка Перро́ сдать вам квартирку…

С этими словами Роберша поспешно вышла из каморки, оставив старика в глубоком раздумье. Какая перемена произошла внезапно в его жизни!.. До сих пор, несмотря на все лишения, у него не было никаких желаний и забот. К каким последствиям привела его судьба, когда он в ту ночь приютил у себя ребенка!.. Теперь он боялся будущего и, молча сидя у камина, машинально исполнял все просьбы Крошки, которая, весело болтая, почти ежеминутно обращалась к нему с вопросами и рассказами.

— Помоги же мне, дедушка, связать эти перья! — говорила она. — Ну вот, еще одна метелочка готова! Потом мы пойдем на улицу, да? Я буду продавать их и кричать: «Метелки, хорошие метелки!»

Карилэ молча помогал девочке связывать перья, а она продолжала работать и щебетать.

Когда Роберша вернулась, Крошка с торжествующим видом показала ей дюжину совершенно готовых метелочек.

— Вот умница! — похвалила ее Роберша. — Если и дальше так пойдет, — сказала она Карилэ, — вам нетрудно будет обзавестись нехитрым хозяйством. Я поговорила с тетушкой Перро. Она согласна отдать вам квартирку и даже обещала иногда заботиться о ребенке. Ведь вы, мужчины, совсем не знаете, что нужно такой малышке. А если вы поладите с хозяйкой, она не откажется и обед вам приготовить. По всему видно, что малышку плохо кормили, оттого она такая маленькая и тщедушная. Ну, а теперь мне пора домой. Послезавтра я приеду за вами и перевезу вас на новую квартиру, да, кстати, привезу вам кое-что для вашего нового хозяйства. Смотрите, не покупайте пока ничего. А теперь до свидания!

Два дня спустя тележка Роберши остановилась перед домом, где жил дедушка Карилэ. В какие-нибудь четверть часа все было вынесено — подушка, чурбан, стол, табуретка и посуда, состоявшая из небольшого горшочка, кувшина и чашки, — и уложено в тележку.

Тюфяк пришлось оставить, потому что Роберша заявила, что такой старый хлам нельзя везти к тетушке Перро, и сказала, что она найдет для них новый матрас, а старый лучше за гроши продать старьевщику.

Тележка весело тронулась в путь. Однако дедушка Карилэ был очень расстроен: он никак не мог придумать, на чем же Крошка нынче будет спать. А девочка тем временем, вне себя от восторга, сидела в тележке рядом с Робершей, правившей лошадью, пела, болтала, щебетала, как птичка, и не знала, что делать от радости.

Тетушка Перро жила в одной из узких старинных улиц близ моста Моди. Как оказалось, она владела половиной этажа в высоком старом доме.

В то время в Нанте насчитывалось немало таких домовладельцев, которым принадлежала только половина этажа. Надо сказать, что первый или второй этаж на набережной или на одной из хороших улиц центральной части города могли принести хороший доход, но владеть половиной пятого этажа в отдаленной части города было далеко не завидным предприятием.

Тем не менее это скромное имущество давало возможность тетушке Перро существовать почти безбедно. Она сдавала внаем четыре комнаты, кроме того, вязала теплые шерстяные чулки и продавала их по пятнадцать су за пару.

Пожилая женщина овдовела много лет назад, была совсем одинокой и не имела ни детей, ни родных. Она всегда была готова помочь своим жильцам и, если кто-нибудь из них хворал, просиживала ночи у их постели, тайно надеясь, что и они, может быть, не откажут ей в поддержке в трудную минуту.

Несмотря на преклонные годы, тетушка Перро отличалась удивительной живостью. Ее доброе веселое лицо с маленькими серыми глазками, скрытыми за большими очками, тонуло в большом чепце, из-под которого выбивались белые как снег волосы. День она проводила за работой, сидя в маленьком соломенном кресле у окна, уставленного цветами. Под ногами у нее стояла жаровня, а перед ней — маленький столик с лежавшей на нем толстой книгой. Рядом на стуле дремал прекрасно воспитанный кот Мирлитон, который не только никогда не спутал ни одного клубка шерсти, но даже равнодушно мог смотреть на блюдечко с колбасой.

Точно так же тетушка Перро сидела за своей обычной работой, когда в дверь постучали и на пороге показалась Роберша в сопровождении Крошки и Карилэ.

Хозяйка и пришедшие обменялись поклонами, и тетушка Перро достала из рабочей корзинки ключ.

— Я вам отдам комнату Нанон, — сказала она, обращаясь к Карилэ. — Бедняжка прожила в ней двенадцать лет и, если бы не умерла, ни за что не рассталась бы с ней. Она оставила мне свою мебель, но у меня в комнате нет места, и я буду вам очень признательна, если вы оставите все у себя. Вам это не будет в тягость, потому что я сама буду убирать вашу комнату.

Она отворила дверь, и Карилэ с нескрываемым удивлением осмотрелся. Ему показалось, что комната убрана с небывалой роскошью. Услышав восклицание дедушки, Крошка, ласкавшая в это время кота, вбежала в комнату и тоже вскрикнула от восторга.