Дочь комедиантов - Коломб Жозефина - Страница 10

И действительно, комната была невелика, но отличалась необыкновенной чистотой и казалась очень уютной.

Потолки и стены были выбелены, на камине красовались подушка для булавок и две синие чашки. Мебель состояла из старого комода, стола и трех соломенных стульев. Кровать стояла в алькове, по обе стороны которого находились две маленькие комнатки: одна — темная, служившая кладовкой, а другая — светлая, с круглым окошком.

Заглянув туда, Карилэ увидел совсем новую кроватку, с новым матрацем, теплым одеялом и пушистой периной.

— Это я дарю малышке, — усмехнулась Роберша. — В этом году мои куры давали так много перьев, что я смогла набрать Крошке на перину… Одеяло, правда, не новое, но очень теплое. А постельное белье вам даст хозяйка. С малышкой вам нельзя вести такую цыганскую жизнь, как прежде, понимаете?

— Понимаю… — пробормотал старик упавшим голосом. — Но откуда мне взять столько денег, чтобы…

— В таком случае, — горячо перебила его Роберша, — вы не можете оставить у себя ребенка!

Эти слова глубоко врезались в сердце старого продавца игрушек, и он грустно поник головой.

— Да вы попробуйте! — ласково подбодрила его тетушка Перро. — Вот увидите, все уладится. Кажется, ваша малышка — милый и добрый ребенок. Смотрите, как Мирлитон позволяет ей ласкать и гладить себя! Это хороший признак. У моего кота прекрасное чутье, и он никогда не подпустит к себе злого человека.

И действительно, сквозь полуоткрытую дверь видно было, как Крошка тискала кота, а тот, как бы поощряя девочку, гордо выгибал спину дугой и благосклонно мурлыкал.

В конце концов, благодаря ласковым уговорам обеих женщин и милостивому приему Мирлитона, Карилэ удалось побороть свои сомнения.

Он передал хозяйке вырученную им за последние дни огромную сумму в шесть франков и шестьдесят сантимов и просил ее употребить эти деньги на хозяйство. Теперь он спокойно и уверенно смотрел в будущее, надеясь, что его дорогая «внучка» и впредь будет приносить ему столько же счастья и радости, как и в первые дни их совместной жизни.

Глава XIV

Совсем другая жизнь

С этого дня для Крошки и дедушки Карилэ началась совсем другая жизнь. Если бы продавцу игрушек самому пришлось вести хозяйство, он, вероятно, вскоре махнул бы на него рукой. Но благодаря доброй тетушке Перро, старик скоро свыкся с новыми порядками и находил, что размеренная и спокойная жизнь несравненно лучше и приятнее прежней. Скоро он перестал заходить в трактир «Зеленый Дуб», да и старуха Гавро потеряла одного из своих постоянных покупателей.

Каждое утро хозяйка ставила на стол каменный кувшин с теплым молоком и приглашала своих жильцов завтракать. Карилэ и Крошка приносили свои чашки, и все вместе весело рассаживались за столом, не забывая при этом и Мирлитона.

После завтрака Крошка помогала хозяйке вымыть и убрать посуду, а затем вооружалась большой тряпкой и с таким усердием обтирала мебель, что тетушка Перро не могла нахвалиться ею и с улыбкой говорила, что из девочки выйдет отличная хозяйка.

Потом Карилэ брал мельницы, а Крошка — метелочки, и они уходили в город продавать свой товар.

Все торговки на рынке полюбили веселую и приветливую девочку, и когда однажды утром тетушка Перро поручила Крошке купить овощей, та вернулась домой с полной корзиной, не истратив ни одного су. Каждая торговка клала ей что-нибудь в корзинку, и ни одна не хотела брать с малышки денег.

Это бывало довольно часто, и, разумеется, среди самых щедрых хозяек всегда была Роберша. Приезжая в город с дровами, она никогда не забывала положить у дверей квартиры Карилэ вязаночку дров или хвороста, и не проходило недели, чтобы старая крестьянка чем-нибудь не одарила давнего друга и его маленькую любимицу: то она привозила от своих овец шерсти, из которой тетушка Перро вязала малышке юбочку, то яблок, то лепешек или свежего хлеба. А когда Карилэ стеснялся принимать подарки, Роберша говорила: «Ведь это для Крошки», — и старику приходилось смириться.

Продажа мельниц шла все так же успешно, особенно благодаря Крошке, которая привлекала внимание покупателей, а сбыт метелок увеличивал их ежедневный доход на несколько десятков су.

Тетушка Перро была очень экономной хозяйкой. Кроме того, она очень привязалась к девочке и радовалась возможности иметь жильцов, с которыми можно перемолвиться словечком. Словом, совместная жизнь приносила и ей известную выгоду.

Карилэ с каждым днем все больше приходил к убеждению, что новый образ жизни лучше прежнего, и испытывал немалое удовольствие, когда, возвращаясь из города, мог сесть за сытный стол, тогда как прежде ему приходилось самому ходить за провизией и питаться чем попало.

А как приятно проходили теперь для него дождливые дни, когда он мастерил мельницы и царившую кругом тишину нарушали только игра Крошки с куклами, мурлыканье кота да стук вязальных спиц тетушки Перро. Чтобы не зажигать лишней свечи, Карилэ часто по вечерам переносил свой стол в комнату хозяйки и садился за работу, причем Крошка прилежно помогала ему. Слушая веселую болтовню девочки, он нередко сравнивал свою настоящую жизнь с прошлой. Правда, он и прежде был доволен, но между прежним довольством и настоящим счастьем была такая же большая разница, как между мельницами в один и в два су.

Из всех лиц, знавших «внучку» дедушки Карилэ, более всего интересовались ею обитатели маленького домика на улице Роз. Карилэ на другой же день после того, как получил подарки для своей малышки, привел туда Крошку, и она горячо поблагодарила мадам Террасон и Полину за их щедрость и внимание.

Вся семья Террасон восхищалась маленькой девочкой. Ее угощали виноградным вареньем и расспрашивали о прошлой жизни. Когда же Крошка рассказала о смерти матери и о своем бегстве от комедиантов, у всех на глаза навернулись слезы и дети в один голос стали просить ее бывать у них как можно чаще. Мать присоединилась к их просьбе, и с тех пор Крошка стала часто навещать их. Дети сговорились откладывать карманные деньги в копилку, чтобы купить своей маленькой подруге новые башмачки, когда старые износятся, а Полина никогда не бывала так прилежна, как тогда, когда шила Крошке рубашечку или платье.

К концу зимы Крошку знал весь город, как и самого дедушку Карилэ. Все знали ее историю, и многие рассказывали даже такие события из жизни маленькой девочки, каких с ней никогда не происходило. Но девочка ничего этого не знала. Она была счастлива и довольна тем, что могла бродить с дедушкой по городу, продавать мельницы и метелки, помогать ему в работе и по вечерам играть с Мирлитоном.

В ее жизни было только несколько часов, о которых она вспоминала со вздохом. Это было то время, когда тетушка Перро сажала ее рядом с собой на большой стул, давала ей в руки две большие спицы с ниткой и клала в карман ее передника клубок шерсти.

Как приятно было играть с таким клубком, катать его по комнате и смотреть, как забавно Мирлитон подкрадывается и ловит его! Но в какое же страшное орудие пытки могла вдруг превратиться эта прекрасная игрушка! Как невыносимо скучно было держать эти спицы в руках, снимать петлю за петлей и повторять то же самое без конца!

Тетушка Перро часто говорила девочке, что каждая женщина должна уметь вязать, но Крошка полагала про себя, что, может быть, женщинам это и нужно, но для нее — совсем лишнее, потому что она пока вовсе и не женщина.

Впрочем, еще скучнее и невыносимее ей казалась другая выдумка хозяйки. Однажды та открыла лежавшую перед ней книгу и со строгим видом стала показывать девочке своей спицей — вечно эти противные спицы! — маленькие черные знаки, объясняя:

— Это А, а это Б.

В первый раз Крошка внимательно прислушивалась к ее словам, не сводя глаз со спицы, и охотно соглашалась с тем, что один значок назывался А, а другой Б. Но когда уроки стали повторяться и ей чуть не каждый день пришлось отыскивать эти значки среди других, все они сначала казались ей одинаковыми, а потом принимались путаться и в диком беспорядке плясали перед глазами.