Дочь комедиантов - Коломб Жозефина - Страница 27

— Ну? — спросила Крошка с замирающим сердцем.

— И так как ему там больше нечего делать, — продолжал Жан, украдкой посматривая на дверь, — он уехал оттуда и…

Жан не успел договорить. Крошка услышала в коридоре знакомый старческий кашель и, бросившись к дверям, очутилась в объятиях своего дорогого дедушки.

— Дорогая моя! Ненаглядная! Пташка моя! — говорил глубоко взволнованный старик, осыпая ласками свою любимицу. — О, Боже, как я счастлив! И как ты похорошела с тех пор, когда я видел тебя в последний раз!

— Что он говорит? Дедушка прозрел?! Возможно ли это? — восклицала молодая девушка задыхающимся голосом.

— Могу уверить вас как доктор, что теперь ваш дедушка видит! — сказал незнакомец, входя в комнату вслед за дедушкой.

— Это вы его вылечили?

— Я сделал ему операцию, а вылечил его Господь. Месье Лебо, вероятно, уже рассказал вам, что мне удалось спасти вашего дедушку от большой опасности. Узнав, что он лишился зрения, я отвез его к себе и осмотрел. Оказалось, что в каждом глазу у него было бельмо. Таких случаев я в своей практике видел немало и потому надеялся, что мне удастся вернуть зрение вашему дедушке.

Крошка слушала его затаив дыхание.

— Но случалось, что такие операции оканчивались неблагополучно, — невозмутимо продолжал доктор. — И потому я не хотел преждевременно обнадеживать вас. Кроме того, моему пациенту нужен был полный покой, и потому ваш дедушка согласился на мое предложение до поры до времени не говорить вам ни слова. Поместив его в больницу, я через два дня сделал операцию, которая прошла весьма успешно. Затем потребовалось еще некоторое время, чтобы постепенно приучить его глаза к свету, а теперь я возвращаю вам вашего дедушку совершенно здоровым…

Взволнованная Крошка бросилась к этому удивительному человеку:

— Спасибо, спасибо!..

— Нет, нет, — усмехнулся доктор, — не благодарите меня; я вполне вознагражден радостью, доставленной таким хорошим, славным людям. Но у меня есть к вам просьба.

— О, доктор, располагайте нами, как вам угодно!

— Прекрасно, но, может быть, вслед за первой просьбой последует и другая. Для начала я прошу вас отобедать со мной сегодня вечером вместе с вашим дедушкой, месье Жаном и мадам Лебо. Сейчас я оставлю вас: вам, наверное, есть о чем поговорить друг с другом. И жду вас вечером в шесть часов. До свидания!

Глава XXXII

Конец — делу венец

И действительно, Крошке с дедушкой было о чем поговорить! Девушка рассказала ему, в какое горе и отчаяние повергло ее его исчезновение, с какой радостью она услышала от Жана, что ее дорогой дедушка жив и здоров, и с какой тоской, беспокойством и нетерпением она ждала конца столь долгой разлуки.

На ее нежные упреки старик с улыбкой обещал никогда не делать больше ничего подобного. К тому же такой опасности уже не могло быть, поскольку к нему вернулось зрение. Старый продавец игрушек не мог отвести глаз от своей девочки и просил ее к вечеру нарядиться в самое красивое платье. Дедушка Карилэ был приглашен на званый обед первый раз в жизни.

Но вот Жан с матерью постучались к ним в дверь.

— Мы готовы, сынок, — ответил старик, многозначительно взглянув на Крошку, которая при этих словах залилась румянцем.

Девушка взяла старика под руку и стала осторожно спускаться с ним по лестнице, забывая, что Карилэ уже не прежний беспомощный слепой. А дедушка с истинно детской радостью указывал ей на каждый знакомый предмет, который он не видел с тех пор, как потерял зрение.

Нечего и говорить, что обед прошел очень весело. Доктор, слывший в городе гордым и резким человеком, принял своих гостей так радушно и любезно, что Крошка и вдова Лебо, не знавшие его прежде, стали относиться к нему как к старому доброму другу.

К десерту он приказал подать бутылку хорошего вина и, наполнив стаканы, произнес громко:

— За здоровье дедушки Карилэ! Дай Бог, чтобы он еще много лет пользовался своим вновь обретенным зрением!

— За ваше здоровье, дорогой доктор, — возразил старик, поднимая свой стакан, — да вознаградит вас Господь за оказанное мне благодеяние. Я человек бедный и могу только благословлять вас всю жизнь.

— Оставим это, друг мой. На то и доктора, чтобы лечить больных! Но у меня есть еще одна просьба к мадемуазель Крошке… Помните, вы обещали не отказывать мне ни в чем? Так вот теперь обращаюсь к вам с просьбой поселиться в той хорошенькой квартирке, которую я ходил недавно смотреть. Честное слово, она устроена отлично! Там есть одна пустая комната, где может поселиться дедушка Карилэ, который теперь не нуждается в уходе и присмотре, как маленький ребенок. Мне кажется, у вас больше нет причин отказываться выйти замуж за нашего молодого друга Жана Лебо?

— Да я и не отказываюсь, — возразила Крошка, протягивая руку Жану. — Я знаю, что он будет хорошим сыном моему дедушке.

— А ты мне будешь хорошей дочерью, дитя мое, не так ли? — с нежностью обратилась к ней мать Жана. — И мы счастливо заживем все вместе!

— И когда же будет свадьба? — спросил доктор. — Надеюсь, вы пришлете мне приглашение.

— Какие могут быть сомнения! — горячо воскликнул Жан. — Мы сыграем свадьбу в моей мастерской. Что же касается дня торжества, пусть решает моя дорогая невеста. По мне — так хоть завтра!

— Завтра! Нет, это невозможно! — засмеялась Крошка. — Ведь надо же сначала объявить о помолвке, сшить кисейное платье с длинной тюлевой вуалью, как подобает жене столяра, настоящего мастера…

— Правда, к завтрашнему дню не успеть. Но с помощью моей матери все можно устроить за несколько дней, а все остальное я уже успел приготовить, когда узнал, что операция удалась!

Против этих доводов возразить было нечего, и потому справить свадьбу решили через неделю.

Наши друзья не заметили, как быстро пролетел вечер, и разошлись только около полуночи, еще не раз осушив бокалы за здоровье жениха и невесты.

На следующее утро старик не вытерпел и по старой привычке отправился со своей дудочкой и мельницами бродить по улицам Нанта.

Первым делом он навестил мадам Террасон. Она с живым участием и радостью выслушала рассказ своего седого друга о счастливых событиях последних недель.

За протекшие годы добрая женщина немного постарела, но сердце ее продолжало с прежней любовью отзываться на радости и печали друзей. И она от всей души радовалась счастью Крошки.

Вся семья мадам Террасон по-прежнему жила в том же самом маленьком домике на улице Роз, хотя благосостояние семьи значительно улучшилось за последние годы. Все три мальчика стали уже взрослыми и сами зарабатывали себе на хлеб, а Полина усердно занималась хозяйством.

— Но мне придется скоро расстаться с дочкой, — присовокупила мадам Террасон с улыбкой. — Она тоже хочет завести свое хозяйство по примеру вашей внучки.

Расставшись с доброй женщиной, Карилэ отправился на рынок. Правда, он не надеялся встретить там свою добрую знакомую Робершу: она одряхлела и уже в течение нескольких лет посылала на рынок продукты своей фермы с племянницей. Дедушка Карилэ отыскал родственницу Роберши и передал ей от Крошки письмо для старой крестьянки. Племянница обещала прочесть его своей тетке.

Наступил день свадьбы. Окруженные верными, преданными друзьями, молодые отправились в церковь. Мадам Террасон сама сшила невесте подвенечное платье и одела ее к венцу.

— Скоро мне придется и свою дочь наряжать на свадьбу, — сказала она Крошке с улыбкой, надевая ей на голову миртовый венок.

Роберша, разумеется, тоже была в числе гостей. Она прислала самого лучшего индюка, а в день свадьбы привезла целую телегу овощей и другой провизии, как бы желая этим навсегда изгнать из дома молодых всякую нужду.

Старая крестьянка сидела за столом рядом с дедушкой Карилэ и вспоминала с ним детство Крошки.