Дочь комедиантов - Коломб Жозефина - Страница 21

Постепенно между стариками установилась такая тесная дружба, что дедушке Карилэ стало казаться, будто он знаком с вдовой Лебо с незапамятных времен.

Все комнаты, составлявшие собственность Крошки, выходили в длинный коридор с высокими окнами, расположенными напротив каждой двери. Разумеется, каждое окно принадлежало тому жильцу, против дверей которого оно находилось.

С раннего утра эти окна были залиты солнцем, и потому неудивительно, что их владельцы развели тут настоящие висячие сады. И каждое утро жильцы принимались ухаживать за своими цветами, поливать их, убирать увядшие листья и поникшие стебельки.

Каждый зеленый отросточек, показавшийся за ночь, или фиалка, поднявшая свою ароматную головку над зелеными листочками, или же распустившаяся ночью бенгальская роза — все вызывало восторг. Хозяин такого чуда торжественно показывал его соседям, и все радовались вместе с ним.

В течение всего лета окна были украшены самыми яркими цветами: незабудки, гвоздики, жасмины, розы, маргаритки, резеда украшали вперемежку висячие садики, а вокруг окон по натянутым шнуркам взбирались настурции, душистый горошек и другие вьющиеся растения.

Как приятно бывало, справившись с хозяйством, расположиться с рабочей корзиночкой у такого окна и, вдыхая нежный аромат цветов, слушать пение любимого дрозда, который звонко заливался на всю галерею, как бы выражая свою радость, что живет в этом маленьком раю!

Случалось иногда, что и Крошка, как бы поддразнивая птицу, затягивала песенку. Тогда дедушка Карилэ прикладывал палец к губам, приглашая свою словоохотливую собеседницу помолчать, и оба с наслаждением прислушивались к дуэту дрозда и молодой девушки. На этих ежедневных маленьких домашних концертах они испытывали не меньше удовольствия, чем богачи, которые должны были для этого отправиться в оперу или музыкальное собрание.

В течение всего лета Жан Лебо уходил на работу рано утром и возвращался домой поздно вечером. Поэтому он не принимал участия в веселых посиделках матери, дедушки Карилэ и его внучки. Но когда настала зима и цветы на окнах спрятались до будущей весны, молодой столяр стал возвращаться домой с наступлением сумерек.

Правда, мороз положил конец веселым беседам у цветущего окна, но тетушка Лебо возобновила их у себя в комнате. Она пригласила дедушку Карилэ и Крошку провести у нее вместе вечер из экономии, чтобы не зажигать лишней свечи. На другой день все собрались в комнате дедушки Карилэ. И вскоре соседи до того привыкли коротать вместе время, что только редкий вечер не ходили друг к другу в гости.

Чаще всего все собирались у дедушки Карилэ, работу которого не так удобно было переносить с места на место, как рабочую корзиночку тетушки Лебо. Жан тоже не любил сидеть сложа руки и нередко помогал старику делать мельницы, а когда случалось достать хорошую книгу, читал вслух.

Молодой столяр читал хорошо и внятно, поэтому даже тетушка Лебо, не особенно интересовавшаяся книгами, с гордостью прислушивалась к чтению любимого сына, между тем как Крошка и ее дедушка с живым интересом следили за содержанием. Таким образом, у Жана всегда были внимательные слушатели, и чтение прерывал иногда только дедушка Карилэ, не упускавший случая обратиться к Крошке.

— Ведь все это тебе было давно известно, Крошка, не так ли? — чаще всего спрашивал он.

По его убеждению, Крошка была всеведуща и олицетворяла собой саму мудрость.

Когда Жан заканчивал чтение, все делились впечатлениями по поводу прочитанного. Затем начинались прения, в которых каждый отстаивал свое мнение.

Одним словом, вечер проходил так быстро, что тетушка Лебо при всем желании не успевала сообщить новости о том, что соседка с третьего этажа купила утром на рынке курицу, а старая прачка, живущая на чердаке, надела нынче траур по любимой кошке.

К лету обе семьи успели тесно подружиться, и в праздники все сообща предпринимали дальние прогулки по окрестностям, причем Крошка предпочитала прогулку по реке на пароходе. Такое путешествие всем доставляло истинное удовольствие. Вокруг простирались берега, покрытые зелеными лугами и темными лесами, а на живописных холмах там и сям были разбросаны маленькие домики и роскошные дачи, радующие глаз путешественника.

Дедушка Карилэ всегда брал с собой ветряные мельницы, составлявшие как бы частицу его самого. Старик имел все основания верить, что жизнь прекрасна. Вдвоем с Крошкой они зарабатывали достаточно средств, необходимых для жизни, и ни в чем не нуждались. Кроме того, у них были замечательные друзья. Чего же было еще желать?!

Глава XXVI

Соседские дети

— Ребятишки с чердака опять приходили, спрашивали тебя, — сказала однажды тетушка Лебо Крошке, только что вернувшейся с рынка с провизией. — Я уже давно собиралась спросить тебя, дитя мое, что тебе за охота приручать этих детей? Они всегда такие грязные, нечесаные, да и одеты так небрежно. Не понимаю, как могли пустить таких людей в этот дом? И почему ты так много возишься с ними? Дедушка напрасно позволяет тебе это…

— Правда, эта семья очень бедна, тетушка Лебо, но они хорошие, честные люди. А дедушка охотно позволяет мне бывать там, где я могу быть полезна. Что стало бы со всеми несчастными, если бы мы не помогали друг другу? Богатые люди помогают деньгами, а бедные — чем могут. Впрочем, — прибавила с улыбкой молодая девушка, грозя соседке пальцем, — не вам это говорить! Ведь не далее как вчера я видела у вас двух малышей, которых вы кормили супом, и по всему было видно, что вы не могли нарадоваться их аппетиту!

— Ну, так что ж! Ведь сердце не камень! — проворчала тетушка Лебо, отворачиваясь в сторону. — Но все-таки мне досадно, что они живут здесь.

— К тому же, видите ли, — продолжала Крошка, — я не могу поступать так, как мадам Жандро, которой вы вяжете и чините чулки. Она совсем забыла, что прежде сама была кухаркой, и обращается теперь со своей прислугой как рабовладелица. А я при виде этих бедных, голодных и полураздетых детей вспоминаю, что сама была в таком же положении, пока меня не приютил дедушка. И потому всегда делюсь с бедняками…

С этими словами Крошка отрезала большой ломоть хлеба, достала из буфета остатки мяса и, скрывшись за дверью, быстро поднялась по деревянной лестнице на чердак.

— Что она говорит? — спросила тетушка Лебо дедушку Карилэ. — Разве она вам не родная внучка?

— Нет, — ответил спокойно старик. — По крови не родная, но все-таки моя внучка. Я приютил ее у себя, потому что не мог поступить иначе. Однажды осенней ночью я нашел ее у ворот дома…

И старик со всеми подробностями поведал своей приятельнице необычную историю появления Крошки.

Тетушка Лебо слушала старика, почти ежеминутно перебивая его восклицаниями.

— Ах! Господи! Боже мой! — повторяла она, всплескивая руками. — Возможно ли это?!

Когда старик закончил свой рассказ, вдова покачала головой:

— Ну, дедушка Карилэ, вы в самом деле хороший человек, и ваше доброе дело принесло вам много счастья. По правде сказать, ваша Крошка такая добрая, милая девушка, каких редко встретишь! Но отчего же вы мне не говорили об этом раньше?

— Да ведь вы меня об этом никогда не спрашивали, — ответил простодушно Карилэ.

Его ответ поразил добрую женщину, и она удивленно взглянула на старика.

— Впрочем, — заметила она после минутного молчания, — вы хорошо делаете, что не разглашаете этого. Это могло бы повредить Крошке.

Теперь уже дедушка Карилэ удивился.

— Повредить Крошке?! — воскликнул он. — Как это может повредить ей, скажите на милость? Разве девочка виновата, что шесть лет была несчастна? Кто может упрекнуть ее в этом? Ведь свет не без добрых людей! Только однажды случилось — это было в школе, — что ее товарки посмеялись над ней и наделили разными обидными прозвищами. Они называли ее колдуньей, нищенкой, комедианткой. Но вы бы посмотрели, как все они присмирели, когда я пристыдил их! Ни одна из них не посмела даже слова вымолвить в свое оправдание. И так-то всегда и бывает. Когда честный человек громко выскажет правду, злые люди поневоле замолчат, чувствуя свою неправоту.