Дочь комедиантов - Коломб Жозефина - Страница 19

— Наряди-ка этих маленьких кукол. Я покажу тебе, как делать им платья: это нетрудно. Дюжина таких кукол стоит десять су, а лоскутки и вовсе ничего. Мне обещали прислать много таких остатков, их тебе надолго хватит. Я уже говорила с одной торговкой: она будет охотно покупать твоих кукол и платить за них по два или по три су за штуку в зависимости от красоты их нарядов. Таким образом, ты можешь легко зарабатывать по два франка в день!

Крошка была в восторге. Она тотчас взяла одну куклу и лоскуток синего коленкора, и не прошло и десяти минут, как кукла была одета.

Платья с этих кукол никогда не снимались, поэтому было достаточно нескольких стежков и капли клея, чтобы получился великолепный наряд. Обрезки шелковых лент и кружев становились роскошными поясами или элегантными головными уборами.

Крошка за несколько минут могла нарядить куклу кухаркой или школьницей, а то и знатной дамой. Через короткое время все двенадцать кукол были прекрасно одеты.

Мадам Террасон отправилась вместе с Крошкой к торговке, и та осталась так довольна работой девочки, что обещала впредь покупать у Крошки всех кукол.

Девочка была вне себя от радости и мысленно уже представляла себе, как дедушка щеголяет в новом сюртуке, купленном на заработанные ею деньги.

Но мечтам Крошки не суждено было сбыться так скоро. Несмотря на то, что девочка прилежно работала изо дня в день, она ни на шаг не продвигалась к своей цели. Дедушка Карилэ захворал, и она должна была из своего заработка покрывать все расходы их маленького хозяйства.

Неизвестно, простудился ли старик на свадьбе в Куроне или у открытого камина, где провел ночь, сокрушаясь о неблагодарности своей названой внучки, но однажды вечером Крошка напрасно прождала его в доме мадам Террасон. Бродя по городу, старик почувствовал такое сильное недомогание, что вернулся домой и прилег отдохнуть.

Он не слышал, как давно уже пробил час, когда он должен был отправиться за Крошкой, а если бы и слышал, то не смог бы встать с постели. Его трясла сильная лихорадка, время от времени начинался бред, и когда девочка вернулась домой, старик не узнал ее.

Крошка совсем растерялась и в испуге стала звать на помощь тетушку Перро. Хозяйка не видела, как жилец вернулся домой. Она прибежала на крик и, к своему удивлению, увидела Карилэ в постели. Она стала трясти старика, пытаясь его разбудить, но, видя, что он не приходит в себя, приготовила ему прохладительное питье и послала Крошку за лекарем.

У Карилэ оказалось воспаление легких, и жизнь его в течение нескольких дней висела на волоске. Крошка была безутешна, считая себя виновницей болезни дедушки, и в душе осыпала себя горькими упреками. Она старалась всеми силами облегчить страдания старика и с нежной заботой ухаживала за ним. По вечерам она расстилала свой тюфяк около кровати дедушки и при малейшем стоне больного вскакивала, поправляла ему подушки и подавала лекарство и воду, гладила его по голове и успокаивала ласковыми словами.

Теперь старик уже не мог сомневаться, что его дорогая девочка любит его всем сердцем и искренне раскаивается в своем проступке. Он чувствовал бы себя совсем счастливым, если бы его не беспокоили мысли о том, что непосильный труд изнурит девочку или у нее не хватит денег на расходы.

— Послушайте, хозяюшка, — сказал он однажды тетушке Перро, когда они остались одни, — пожалуйста, кормите малышку хорошенько. Когда я поправлюсь, рассчитаюсь с вами сполна…

Добрая старушка успокоила больного и уверила его, что у нее еще остались деньги.

Она ничуть не покривила душой, хоть эти средства и не были заработаны продажей игрушечных мельниц. Просто мадам Террасон в изобилии снабжала девочку лоскутками и куклами, и маленькая сиделка прилежно работала у постели больного. Даже тетушка Перро убедилась в том, что и у «господ» можно научиться честному труду.

К тому же во время болезни Карилэ Роберша часто навещала своего старого друга и по просьбе девочки привозила ей перышки от своих кур. Крошка украшала ими наряды своих кукол, а потому могла продавать их значительно дороже.

Когда Карилэ поправился настолько, что мог встать с постели, он, опираясь на плечо внучки, прошел в комнату к тетушке Перро. Там по этому поводу был накрыт праздничный стол. Старик в первый момент опешил:

— Но кто же оплатил все это?..

Квартирная хозяйка не смогла сдержать улыбки:

— Да тот же, кто покупал лекарства и давал деньги на хозяйство! Конечно, Крошка!

Довольная девочка поведала Карилэ, как ей удалось заработать.

— Видишь, дедушка, — закончила она свой рассказ, — теперь ты можешь отдыхать: я уже большая и могу работать за тебя!

Старик, разумеется, не согласился с этим, но был счастлив: его дорогая внучка может в случае его смерти прокормить себя сама. Во время своей болезни он часто с беспокойством задумывался о будущем девочки, но теперь был уверен, что она сможет о себе позаботиться.

До полного выздоровления было далеко, и дедушка Карилэ еще довольно долго оставался дома. Он часами наблюдал за работой внучки и не мог надивиться, с каким вкусом и быстротой Крошка одевала маленьких кукол. Бездействие тяготило его, и он принялся склеивать из палочек кровати, стулья, столы и прочую мебель для кукол. Долгие годы мастеря игрушечные мельницы, Карилэ приобрел такую сноровку, что новая работа удавалась ему как нельзя лучше. Часть игрушек вместе с куклами Роберша отвозила в Курон, и там они, благодаря необычайной дешевизне, шли нарасхват.

Наконец Карилэ поправился настолько, что мог снова заняться продажей своих мельниц, и Крошка нередко сопровождала старика. На душе у обоих было легко и спокойно. Карилэ уже не тревожился за свою девочку, а она чувствовала, что отчасти загладила свою вину и что дедушка давно простил ее.

Прошло несколько лет. Крошка выросла и превратилась в цветущую девушку. Она продолжала с той же заботой и любовью исполнять свои обязанности, но иногда чувствовала такое одиночество, что сердце ее сжималось от тоски.

Девушка стала часто вспоминать свое детство, сравнивая его с участью других детей, которые росли под нежной материнской опекой и были окружены заботой и любовью родных. А она даже не знала, где покоится прах ее родителей!

Госпожа Террасон и теперь сумела наставить Крошку на путь истинный. Чтобы отвлечь от печальных дум, она напомнила ей, что теперь дедушка нуждается в уходе и внимании и что настал ее черед окружить его любовью и заботой, поскольку силы день за днем покидали его усталое тело.

И Крошка с воодушевлением принялась решать новую задачу. Воображая себя совсем взрослой, она стала ухаживать за дедушкой, как за беспомощным ребенком; кроме того, она продолжала прилежно трудиться, отдавая тем самым дань любви и уважения своему спасителю.

Ее старания были щедро вознаграждены: дедушка Карилэ не мог нахвалиться своей несравненной внучкой, и даже тетушка Перро не раз повторяла, что не встречала на своем веку такой доброй, прилежной девушки.

— Да она готовит не хуже любого повара! — заметила она однажды за обедом, отведав суп, сваренный Крошкой.

Когда же молодая девушка стала чинить чепцы своей хозяйки и штопать ее чулки, справляться со стиркой и со всем хозяйством, тетушка Перро совсем примирилась с тем, что Крошка не ходила в школу, и стала считать ее образование достаточным.

Всем перечисленным премудростям Крошка научилась у доброй мадам Террасон. Она теперь не только умела аккуратно писать и хорошо читать и считать, но и обладала редким качеством никогда не скучать и всегда с пользой проводить время. Поэтому неудивительно, что тетушка Перро любила ее как родную дочь, а когда несколько лет спустя скончалась, то завещала половину этажа со всем своим имуществом шестнадцатилетней девушке, которая до последнего ее часа ухаживала за ней.

Разумеется, дедушке Карилэ никогда и не снилось, что девочка, которую он нашел на улице в столь жалком состоянии, что неизвестно было, выживет ли она, сделается когда-нибудь его надеждой и опорой и унаследует половину этажа в доходном доме.