Своенравная наследница - Сэдлиер Анна Тереза - Страница 31

Он мягко улыбнулся и, по своему обыкновению сменив тему, вкрадчиво сказал:

— А теперь я расскажу вам о той безделушке, которую я передал для Уинифред. Кольцо принадлежало моей жене, когда ей было столько же лет, сколько сейчас Уинифред. Девочка получит его, — он глубоко вздохнул и сурово взглянул на меня, — поскольку это кольцо ее матери.

Я вскочила, и Родерик резко поднялся вместе со мной.

— Вы станете это отрицать? — спросил он, холодно прищурив глаза.

Я промолчала.

— Ради бога, скажите, Уинифред — моя дочь?

Я согласно кивнула, у меня больше не было причин беречь эту тайну.

— Но я прошу вас не торопить события, — сказала я. — Вам нужно ехать в Ирландию, и обещаю — ваше дитя останется с вами навсегда.

— Я подожду, — тихо сказал он, — хотя это будет нелегко.

Мы пожали друг другу руки, и я немедленно откланялась, потому что у меня не было сил продолжать непринужденную светскую беседу.

Вернувшись домой, я написала Найалу, что через пару месяцев привезу девочку в Ирландию.

В следующий визит в монастырь я подарила Уинифред кольцо, не открыв, что оно принадлежало ее матери. Мне казалось, что только отец имеет право сообщить об этом. Как я и предвидела, она пришла в восторг и сразу надела его на палец. Монастырские правила запрещали носить украшения, девочка, узнав об этом, попыталась взбунтоваться.

— Хорошо, дорогая, ты можешь носить его, если хочешь, — небрежно сказала я. — Но если мать-настоятельница заметит блеск на твоем пальце, ты можешь лишиться дорогого подарка навсегда. Таковы правила.

Уинифред надулась и неохотно убрала колечко в карман платья. Пока мы прогуливались с ней по монастырскому двору, она то и дело доставала украшение и любовалась на его яркий зеленый блеск.

— «Тот джентльмен» сказал, что это цвет надежды? — спросила она.

— Да, — улыбнулась я, — а еще что это цвет Ирландии, не зря ее называют Изумрудным островом.

— Передайте ему, когда встретите, — велела девочка, — что я буду смотреть на кольцо, когда поют птицы, когда играет орган и когда светит солнце. Всякий раз, когда я счастлива.

Я не торопилась рассказывать ей о скорых переменах, чтобы не мешать ей спокойно учиться. Вместо этого уведомила наставниц, что обстоятельства вынуждают забрать ребенка из школы до срока, и, признаться, была очень довольна, видя их огорчение. Уинифред искренне полюбили в монастыре за ее пытливый ум, яркий темперамент, доброту и оптимизм, кроме того, она стала гордостью школы, одной из лучших учениц.

Прежде чем отправиться за океан, мне хотелось посетить вместе с Уинифред Ниагарский водопад и еще некоторые достопримечательности, чтобы у нее остались об Америке самые лучшие, незабываемые впечатления. В непринужденной обстановке легче было приготовить девочку ко встрече с отцом. Тем временем Родерик купил билет на пароход линии «Кунард» и совершал последние приготовления перед отплытием. Он хлопотал о том, чтобы перенести в Европу бизнес и продать некоторые активы, твердо решив не возвращаться в Новый Свет.

Глава XXV. Снова дома

Майским утром Уинифред попрощалась со своими учителями и школьными подругами. Она успела привыкнуть к школе, и теперь испытывала двойственные чувства, покидая закрытый мирок, в котором ей довелось провести целый учебный год. Она радовалась скорому возвращению домой, но в то же время грустила, расставаясь со школьными подругами и наставницами.

Вскоре печальные мысли ее развеялись, потому что мы отправились к Ниагарскому водопаду. Уинифред предполагала, что зрелище это будет прекрасным, потому что в Уиклоу часто любовалась водопадами, однако не думала, что Ниагара настолько грандиозное зрелище. Огромная масса воды, низвергающаяся вниз, странно смутила девочку. Целый день мы любовались окружающей панорамой, а затем по реке отправились через знаменитые пороги на пароходе. Потоки ревущей воды пугали даже самых смелых пассажиров, но Уинифред смотрела вокруг с восторгом, ей нравилось бурное течение, отдаленно напоминающее о водопадах Уиклоу.

Оттуда на несколько дней мы вернулись в Нью-Йорк и занялись приятным делом. Мы носились по городу в поисках подарков, не забыв ни миссис Мэхен, ни Найала, ни отца Оуэна, не говоря уж о Барни и Мойре. После этого направились в Пенсильванию, одно из самых чудесных мест в Соединенных Штатах, и проехались на поезде по Аллеганам. На высоте шестидесяти футов над пропастью там устроен массивный решетчатый мост на высоких сваях, скрепленных железными ригелями. По нему пустили железную дорогу. Глядя в окно вагона, мы видели хвост нашего поезда, который шел на головокружительной высоте. Уинифред бесстрашно глядела на глубокую пропасть под нами, оставаясь безмятежной и заинтересованной. Остальные пассажиры чувствовали неуверенность и страх, глядя на это грандиозное творение человеческой инженерной мысли.

Я не могла лишить себя удовольствия и решила напоследок показать девочке Вашингтон, чтобы ее впечатления об Америке приобрели законченность. Я много рассказывала ей об отцах-основателях Соединенных Штатов, о войне за независимость, о Гражданской войне Севера и Юга. Казалось, белоснежные стены Капитолия помогали оживлять для девочки недавние исторические события.

Я знала, что наше путешествие навсегда останется в ее памяти. Изумрудный остров будет первой и главной любовью Уинифред, но я надеялась, что в сердце маленькой ирландки найдется место и для Американского континента, с его современными городами и разнообразными природными ландшафтами.

Однажды вечером мы прогуливались в тени Капитолийского холма, и Уинифред сказала:

— Если я расскажу Барни и Мойре хотя бы половину того, что увидела, они скажут, что все это время я находилась в стране фей. Но Ирландию я все равно люблю больше всего.

— Мы отплывем из Нью-Йорка следующим пароходом «Уайт Стар».

Уинифред вертела на пальце колечко и вдруг сказала, как будто прочитав мои мысли:

— Я бы хотела повидать «того джентльмена» и поблагодарить за подарок. Вероятно, я больше никогда его не увижу. Но почему-то он кажется мне смутно знакомым, как будто давным-давно мы встречались с ним. Иногда я думаю, что именно он спорил с моей мамой, леди в желтом. Но мне трудно представить, чтобы «тот джентльмен» сердился.

— Тот, кто спорил с леди в желтом, — твой отец, Уинифред, — мягко сказала я, — и скорее всего он очень любил твою мать.

— Правда? — просто спросила Уинифред.

— Уверена, что он считал ее самым прекрасным созданием в мире.

Уинифред удовлетворенно вздохнула и сменила тему.

Субботним утром мы взошли на борт огромного парохода и после приятного путешествия прибыли в Ливерпуль точно по расписанию. В долину реки Даргл из Дублина мы приехали на коляске, и всё вокруг казалось сном. Я заранее написала хозяину гостиницы, чтобы он приготовил нам комнаты. Его угрюмое лицо осветилось доброй улыбкой, когда он увидел нас.

— Добро пожаловать, мэм! И вы, мисс Уинифред, душечка!

Взволнованная Уинифред пожала ему руку и в этот момент увидела Мойру и Барни. Брат с сестрой стояли чуть поодаль, Барни держал в руках головной убор и задорно улыбался, а разрумянившаяся Мойра теребила передник, ожидая, когда маленькая мисс их заметит.

Уинифред завопила от радости и бросилась к друзьям детских игр, они побежали ей навстречу.

— Мисс Уинифред, а это точно вы? Не призрак с холмов? — весело спросил Барни.

— Как знать, — засмеялась та. — Вот распакуем чемоданы, тогда вы совсем уверитесь в том, что я фея. Кое-что у меня припасено для вас.

У Мойры от предвкушения подарков блеснули глаза. Скоро юная компания затараторила, как стая сорок, затем сорвалась с места и помчалась вверх по холму. Причем Уинифред на своих легких ножках намного опередила приятелей. Издалека слышался их беззаботный, счастливый смех.