Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 420

– Никифор, подай отвар в столовую, – произнес я. Домовой нахмурился, явно не желая пропускать разворачивающийся спектакль, но спорить не стал. Развернулся и направился на кухню. Я же сделала приглашающий жест:

– Идемте.

В этот момент с подоконника свалился Мурзик. Он упал на пол мягким комком и выпучил испуганные глаза, когда Анна Павловна в пару шагов оказалась рядом.

– Крыса? – деловито уточнила она, ловко поднимая белку за холку.

– Это…

– Домашняя? – усмехнулась гостья. Затем неожиданно положила питомца на сгиб локтя и погладила малыша между ушами.

– Это белка, – осторожно уточнил я.

– Обычно они очень беспокойные, – женщина улыбнулась. – И любят угощения. Странно, что он у вас такой спокойный.

Я перевел взгляд на Мурзика, который, кажется, и сам опешил от своего поведения. Он не шевелился, позволяя гостье гладить себя по шерстке. И казался особенно трогательным и смирным.

– Это наш любимец, – примиряюще заявила Марина.

– Странно, что это не медведь, – смягчившимся тоном произнесла Анна. – Я бы не особенно удивилась. По дороге сюда мы видели волка, кажется. Он был довольно крупный.

– Тут встречаются дикие звери, – кивнул я. – Северск – удивительное место.

Анна Павловна толкнула сына в плечо в сторону столовой и последовала за ним. Супруг замешкался было рядом с нами, но Губова ухватила его за руку и потащила за собой. И в этот момент, глядя на разворачивающуюся передо мной картину, я вдруг посочувствовал Роману. И, кажется, даже стал лучше его понимать.

– Наша семья оказывается еще ничего, – послышался рядом едва слышный голос Марины и я кивнул:

– Почти образцово‑показательная.

Глава 26

Разговоры о семье

Анна Павловна вошла в столовую первой и остановилась, с интересом оглядывая комнату. Роман плелся чуть позади, слегка опустив плечи. Бедолага совсем сник и даже не принимал попыток к бегству. На лице его застыло выражение человека, который понимает: отступать некуда.

– Прошу, – произнёс я, указывая на стулья.

Анна Павловна села во главе стола. Устроилась на этом месте с невозмутимым видом. Старший Губов деликатно откашлялся, привлекая внимание супруги. Та нахмурилась и непонимающе взглянула на спутника. Потом на меня. Мурзик на ее руках чихнул, но не сделал попытки сбежать. Казалось, он даже не испытывал дискомфорта от чужих рук. Гостья поднялась на ноги и заняла стул по правую сторону от хозяйского. Ее муж устроился рядом, сложив руки на столе. Роман сел напротив матери. Он пытался держать спину прямо, но я заметил, как были напряжены его плечи.

Морозов остался у стены, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим внимательным взглядом. Словно воевода все еще ждал от гостей какого‑нибудь подвоха, и был готов немедленно вмешаться, если в комнате начнется конфликт.

Я занял свое место, играя роль радушного хозяина. Хотя с большим удовольствием бы сейчас оказался подальше от этой компании.

Никифор принёс поднос, на котором стоял исходящий паром чайник и несколько чашек:

– Отвар на травах, – с улыбкой сообщил он, расставляя на удивление красивые фарфоровые чашки, которых раньше я не видел в доме. – Очень успокаивает после долгой дороги.

Домовой аккуратно разлил напиток. Анна Павловна коротко кивнула в знак благодарности, поднесла чашку к губам, сделала небольшой глоток. Мурзик завороженно следил за движением руки дамы, сидя на ее коленях. И в какой‑то момент потянулся всем телом, чтобы уловить аромат горячего отвара. Губова деликатно придержала бельчонка, словно догадалась о его намерениях. Тот моргнул и воззрился на Анну Павловну с видом оскорбленной невинности. Но та и бровью не повела.

– Благодарю, – произнесла она, обращаясь к домовому. – Напиток очень хорош.

Никифор расплылся в довольной улыбке, явно польщенный комплиментом суровой дамы, и отошел к двери. Встал у стены и скрестил на груди руки, с намерением наблюдать за продолжением спектакля.

Губов держал чашку обеими руками. Его пальцы были напряжены, выдавая тревогу. Я даже подумал было, что фарфор треснет. Но посуда выдержала.

Тут я невольно отметил, как тихо вдруг стало в комнате. Даже часы на стене словно замедлили ход и стрелки стали двигаться тише.

– Итак, сын, – произнесла Анна Павловна лениво, – ты решил остаться в этом княжестве.

Она внимательно взглянула на сидевшего рядом Губова, и тот судорожно кивнул:

– Да.

– Уж не потому что институт сослал тебя сюда на должность директора заповедника, а теперь ты решил доказать окружающим, что чего‑то стоишь?

Роман на секунду опустил взгляд, затем снова посмотрел на неё.

– Не совсем, – ответил он.

Анна Павловна чуть изогнула губы в подобии улыбки:

– То есть, это просто упрямство? – холодно уточнила она, и парень покачал головой:

– Ошибаешься.

В глазах Губовой на секунду мелькнуло непонимание.

– Тогда объясни свой поступок, – ледяным тоном потребовала она.

Роман вдруг насупился, став похожим на нахохлившуюся сову. Он упрямо поджал губы, свел брови у переносицы. А потом заговорил с неожиданным жаром:

– Потому что считаю это правильным. Это место другое, здесь все не так как в столице.

– Не сомневаюсь, – сдержанно отозвалась Анна Павловна.

– Здесь есть работа. Есть смысл, – продолжил младший Губов. – И… люди, которым я не безразличен.

Взгляд матери семейства стал внимательнее.

– Люди? – уточнила она с обманчивой легкостью.

– Да.

– Ты имеешь в виду людей на службе? – осведомилась Анна Павловна и покосилась на Марину, которая стояла у стены.

Сестра криво усмехнулась и вскинула подбородок. Губова вновь обратила все свое внимание на сына и спросила:

– Или кто‑то тобой дорожит вне работы?

– И то и другое, – ответил Роман. Он постарался говорить очень уклончиво, и я заметил, что он откровенно побаивается сидевшую во главе стола женщину.

Анна Павловна медленно поставила чашку на блюдце. Раздался мелодичный звон фарфора. Мурзик гулко сглотнул и вновь потянулся к напитку. Но пальцы гостьи принялись гладить его мех, не позволяя сдвинуться с места.

– Очень пространный ответ, Роман Победович, – произнесла женщина. – И очень общий. Давайте вы будете изъясняться чуть конкретнее. Вы прекрасно знаете, что я не люблю тумана.

Роман глубоко вдохнул. На мгновение мне показалось, что он снова отведёт взгляд. Но он все‑таки справился и продолжил смотреть прямо на мать.

– Здесь появился один… человек, с которым мне приятно общаться, – начал он, и осекся.

– Девушка? – перебила его Анна Павловна и на мгновенье показалась по‑настоящему опасной. Даже Марина у стены напряглась.

Роман Победович заметно побледнел, но кивнул.

– И кто она? – продолжала любопытствовать Губова, вновь покосившись на мою сестру.

– Сотрудница местного благотворительного фонда, – ответил директор заповедника и его голос не дрогнул.

– Из местного высокого общества? – сощурилась Анна Павловна.

В столовой повисло тяжелое молчание. Взгляды всех собравшихся в помещении устремились к Губову в ожидании ответа. И я заметил на лице Никифора улыбку, которую тот даже не пытался скрыть. Домовой был в восторге от происходящего. Кажется, что он давно так не развлекался.

– Не совсем, – уклончиво ответил Роман Победович.

Анна Павловна удивленно подняла бровь:

– Это как? – холодно уточнила она. – Недавние дворяне? Или у дамы нет права передачи титула?

Роман на секунду прикрыл глаза, собираясь с духом. Но Анна Павловна все поняла. Она не изменилась в лице. Только задумчиво погладила кисточки на ушах Мурзика, от чего он довольно зажмурился и, кажется, даже забыл о близости неприкрытой чашки с остатками чая. Вот только наряженный хвост выдавал его намерения.

– Понимаю, – наконец сказала гостья. – Значит, происхождение девушки… скромное.