Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 419

– В доме вашего сына уже нет, – едва слышно произнес Никифор. – Сейчас наш столичный гость пытается вылезти через окно на втором этаже. Скорее всего, он решил, что так разговор короче выйдет.

Анна Павловна резко развернулась в сторону домового:

– Что? – уточнила она. – С чего вы взяли?

Старик беззаботно пожал плечами, но глаза его блеснули смехом.

– Слух у меня очень хороший. Сейчас Роман Победович аккуратно выбирается на карниз… – он склонил голову набок, будто прислушиваясь, – … очень аккуратно.

Анна Павловна сжала перчатки в кулаке так, что кожа тихо скрипнула. Глаза женщины опасно сузились.

– Понятно.

В этом коротком слове было столько презрения, что в комнате будто стало холоднее. Штора тихонько дрогнула, выдавая присутствие Мурзика, который благоразумно притворился, что его на самом деле тут нет.

Я бросил взгляд на потолок. И в тот же миг сверху раздался глухой стук. Такой, какой бывает, когда сапог соскальзывает по камню. Послышался приглушённый возглас.

– Ахх…

А затем и едва различимый скрип оконной рамы.

– Куда выходит окно комнаты, из которой этот маленький трус решил сбежать? – холодно осведомилась женщина.

– Идемте, я покажу, – охотно отозвался домовой и затопал к выходу. Судя по всему, разгоравшийся в доме спектакль изрядно его забавил. Распахнул дверь и с самым невинным видом произнес:

– Следуйте за мной. Я вам покажу дорогу.

Анна Павловна не колебалась ни секунды. Подхватила подол платья и широкими шагами направилась вслед за ним. Её спутник поспешил за ней, бросив на меня сконфуженный взгляд. Морозов фыркнул и, не сказав ни слова, направилась за нами.

– Вы уж простите ее, – извиняющимся тоном проговорил мужчина, следя за тем, чтобы его голос не достиг ушей жены. – Моя супруга отслужила двадцать лет в Михайловском полку. А затем была главой отделения, что отвечает за охрану каторжан. Это сильно повлияло на ее характер. Так‑то она добрая, но…

Я выругался про себя, понимая, что здорово сглупил, не узнав у Губова, кто его родители. Надо было отнестись серьезно к этому вопросу. Потому как эта дама была способна встряхнуть беднягу, а заодно и помешать нашим планам. Вслед за Анной Павловной мы вышли во двор.

Вечер снаружи был восхитительным. Словно Северск пытался умилостивить незваную гостью и ее сопровождение. Сад дышал прохладой, листья деревьев едва шелестели, над клумбами висела легкая дымка тумана.

Слуги Губовых напряглись при нашем появлении, но остались на месте. Быть может поняли, что их хозяевам ничего не грозит. Или дело было в нескольких дружинниках, которые стояли чуть поодаль и внимательно за ними следили. И они вовсе не казались добрыми. Невольно я отметил суровые взгляды исподлобья и сжатые челюсти. Отчего‑то в груди потеплело от этого зрелища. Даже когда на дорожке показался Дроздов, который при виде гостей не спасовал, а направился к нам бодрым шагом. Позади него шагала Лада и смотрела в спину парня с гордостью.

Следуя за Никифором, мы обогнули дом и нашему взору открылась страшная картина: на втором этаже, на узком каменном карнизе, прижавшись спиной к стене, стоял Роман. Он явно хотел спрыгнуть в расположенную прямо под ним клумбу, но не решался. Поэтому застыл, прильнув лопатками и поясницей к каменной стене и держась одной рукой за край оконной рамы. Вид у него был одновременно решительный и крайне несчастный.

– Роман Победович! – голос Анны Павловны прозвучал так, что даже ветер, казалось, стих.

Губов вздрогнул и посмотрел вниз. И я заметил, как побледнело его лицо.

– Мама… я просто…

– Зачем ты решил устроить этот дешевый фарс? – холодно спросила Анна Павловна, уперев кулаки в бока.

Никифор, стоявший чуть в стороне, с интересом наблюдал за происходящим, сложив руки на груди. Было очевидно, что он наслаждался ситуацией.

– Осторожнее, – добавил он вдруг почти заботливо. – Камень после дождя скользкий.

Будто в подтверждение его слов нога Романа чуть поехала. Он резко дернулся, с трудом удержав равновесие, и крепче вцепился в ставню.

– Немедленно вернись в дом! – процедила Губова. – Не смей сверзиться оттуда. Я не вынесу такого позора. Не хватало тебе свернуть тут шею и выставить себя еще большим дураком.

Роман Победович не стал спорить. Осторожно переставил ногу обратно на подоконник, втиснулся в оконный проём. Его тут же схватила рука Марины, чтобы затащить в комнату. Кажется, сестра перестаралась и Роман рухнул на пол. По крайней мере так мне показалось, когда из окна послышался болезненный стон и приглушенное ругательство.

– Нам тоже стоит вернуться, – холодно произнесла Анна Павловна. – Уж очень мне не терпится поговорить со своим отпрыском.

Она решительно направилась обратно к террасе. Мы торопливо последовали за ней.

– Шикарная женщина, – шепнул Никифор, поравнявшись ко мной.

– Ведьма, – одними губами произнес Морозов и неодобрительно покачал головой.

Я решил не вешать ярлыки на гостью, посчитав, что она вполне может быть шикарной ведьмой. Вот только от этого ситуация не становилась проще.

Когда мы вошли в гостиную, Роман Победович уже был в комнате. Он пытался держался бодро. Плечи расправлены, подбородок поднят. Пиджак немного помят, а карман надорван. Из него, к слову, торчал завернутый в бумагу пирожок. Видимо Роман решил сбежать с провиантом, чтобы не голодать, прячась от своей семьи. Оставалось лишь гадать, отправился бы он в лес или попытался спрятаться в казарме у дружинников. Я надеялся, что он предпочел бы второй вариант.

Едва заметив сына, женщина направилась к нему.

– Это было очень малодушно, Роман Победович, – заявила мать, сложив руки на груди. – Ты решил трусливо сбежать от разговора. Впрочем, как я и предполагала.

– Я просто не хотел, чтобы вы приехали и начали приказывать мне, как раньше. Как всегда!

– Тогда веди себя как мужчина. Не лезь в окно. И не прячься за чужими спинами.

– Я не прячусь, – пробормотал Губов и густо покраснел.

Он старательно отводил взгляд ото всех присутствующих. Образ надменного щеголя был основательно испорчен. Теперь он походил на мальчишку, которого застали за воровством яблок в чужом саду.

– Тебе стоило поговорить со мной открыто. Прямо. А не передавать весточку с секретарем.

– Он взял трубку, – промямлил Роман.

– Потому что ты позвонил на его рабочий номер, – отрывисто выдала Анна и едва не скрипнула зубами. – Ты позвонил секретарю, вместо того, чтобы поговорить со мной. Ты всерьез полагал, что я приму это как данность? Что отнесусь к происходящему…

– Я имею право… – начал было Победович.

Его отец прижал ладонь ко лбу, всем видом давая понять, что эта фраза приведет к тяжелым последствиям. Анна Павловна вскинула бровь и ее сын сразу же осекся.

– Это место дурно на тебя влияет, сын, – с натянутой улыбкой произнесла гостья. – Быть может стоило приехать сюда раньше, когда ты не позвонил в один из дней…

Сказано это было с показной мягкостью, почти заботой, но только глупец не заметил ядовитого тона.

– Дорогая… – попытался привлечь к себе внимание супруг Анны.

– Мама, – вдруг решительно проговорил Роман, – Я напрасно повел себя так незрело. Стоило сделать все иначе…

– Ну вот, теперь всё по‑человечески, – едва слышно пробормотал Никифор.

Я бросил на него короткий взгляд, но спорить не стал.

– Возможно, стоит поговорить в более приятной обстановке? – предложил я, пытаясь разрядить обстановку. – Например, в столовой. Никифор подаст чай, мы посидим, успокоимся…

В глазах женщины мелькнула едва заметная тень улыбки. Это сделало ее на удивление красивой женщиной. Супруг гостьи сразу приосанился, явно приободрившись изменившимся настроением своей пассии.

– Только если в вашей столовой нет окна, из которого мой сын попытался бы убежать, – произнесла Анна.

– Я не убегаю, – сказал Роман твёрдо. – Просто не ожидал, что вы прибудете сюда. И сделаете это так… быстро.