Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 202

Я снова сделал глоток, чувствуя, как солнце медленно поднимается за окном, и подумал, что день обещает быть долгим, но, пожалуй, добрым.

Мир окончательно проснулся: по дорожке в саду, уже пробежал с утренней проверкой Аргумент, то и дело останавливаясь, чтобы понюхать влажную траву. Солнце золотило верхушки деревьев. Где‑то вдали прокричала синица, и от этого звука я невольно улыбнулся, не торопясь допивая чай и глядя, как горят поленья в камине.

Из кухни доносился тихий перестук посуды. Наверное, Никифор готовил завтрак. Сквозь приоткрытое окно в комнату влетел тёплый ветерок, и вместе с ним принесло запах сада: влажный, живой, тянущий на улицу. И я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствую усталости перед началом нового дня.

Мелькнул рыжий мех, и из‑за занавески выскочил Мурзик. Он встрепенулся, быстро пригладил пушистый хвост. Расчесал лапками кисточки на ушах и повернулся ко мне. Смотрел на меня испытующе, словно проверял, достаточно ли я умен, чтобы оценить появившуюся передо мной красоту.

– Сегодня ты особенно хорош, – сказал я, отчего‑то уверенный, что бельчонок понимает мои слова.

Он застрекотал и в один прыжок оказался на столе, в опасной близости от чайника. Бельчонок принял самый что ни есть невинный вид, словно его не интересовало содержимое посудины. Однако влажный нос предательски дрогнул, когда поймал аромат трав и ягод. Зверек зажмурился и вздохнул с таким затаенным восторгом, что мне стало даже неловко оттого, что я не даю ему желаемое. Он на это и рассчитывал. Покосился на меня глазами бусинками. В них было столько боли, что любой, у кого есть сердце, ощутил бы потребность помочь несчастному. Но я точно помнил, что говорил Морозов и домовой. И не собирался поддаваться на провокацию пушистого питомца. Он прищурился и презрительно фыркнул. Потом повесил голову и угрюмо принялся выбирать из тарелки печенье. Одно из них демонстративно сломал, попробовал на зуб и отбросил в сторону. Печенье упало на пол. Я покачал головой. Встал на ноги, чтобы поднять еду. И тут произошло невообразимое. Мурзик, до того стоявший у блюда совершенно неподвижно, вдруг рванул с места и почти тут же оказался на моем плече, в следующее мгновенье, он спустился по рукаву пиджака и успел сунуть мордочку в чашку. Подобного вероломства от бельчонка я не ожидал, но автоматически ухватил его за загривок и поднял в воздух. Малыш запищал, отчаянно выворачиваясь и норовя меня укусить. Я быстро перевернул чашку на блюдце и ухватил салфетку, чтобы завернуть в нее взбунтовавшегося питомца.

На пороге послышались знакомые тяжелые шаги. А через мгновение, дверь открылась:

– Доброе утро, мастер‑князь.

В голосе воеводы послышалось удивление.

– Доброе, – не оборачиваясь, ответил я.

– Не ожидал увидеть вас на ногах в такую рань, – продолжил Морозов, подходя к столу.

– Никифор сказал мне то же самое несколько минут назад, – произнес я, повернулся к нему, чуть улыбнувшись. – Видимо, организм решил, что достаточно отдыхал. А вы уже успели совершить утренний обход?

Морозов подошёл ближе и увидел наконец мою борьбу с Мурзиком.

– Пытался добраться до чая? – спросил он с усмешкой.

– Кажется, успел лизнуть с самого донышка чашки, – сообщил я растерянно.

– Если бы так было, то он бы вам уже палец грыз, – возразил воевода, забирая у меня бельчонка. – Этот воин способен нанести максимальный вред противнику, когда попробует чай. А сейчас он в порядке.

Мурзик замер в руках Владимира, вздохнул с особым трагизмом. Мужчина усадил его на сгиб локтя и заговорил с неожиданной мягкостью:

– Малыш, ты ведь знаешь, что тебе нельзя этой гадости. Ты от нее становишься сам не свой. Никифор потом ужасно переживает, думает, что у тебя сердечко не выдержит…

Питомец закатил глаза, всем видом давая понять, что сам он так не считает.

– Давай договоримся, я добуду тебе того цветочного чая, который в прошлый раз привозил азиатский торговец?

Бельчонок оживился и тотчас закивал головой.

– Только ты уж не серчай. И не донимай князя. Он ведь у нас из столицы и ужасно тебя боится. Вдруг ненароком повредит твой мех.

Мурзик бросил на меня недовольный взгляд, спрыгнул на пол, подхватил обороненное ранее печенье и двинулся к своему любимому подоконнику.

Воевода подошел к камину и на секунду подставил руки к пламени, будто просто наслаждаясь теплом.

– Он у нас с характером. Хорошо, что вы успели не дать ему отведать чай. Иначе он бы тут все разнес, – ответил он.

– А вы чего так рано на ногах? – уточнил я.

– Да и Аргумент с утра лаем разбудил. Видимо, псу стало скучно, вот он и решил, что пора немного прогуляться в компании человека.

Мы оба рассмеялись. Морозов вернулся к столу, налил себе отвара и сделал глоток. На лице у него появилась лёгкая, довольная улыбка:

– Вот за это Никифору надо поставить памятник, – произнес он, кивнув на чайник.

– Уж не знаю, что домовой добавляет в сборы, но они выходят на редкость удачными, – согласился я, разливая напиток по чашкам.

Некоторое время мы просто молчали, отпивая отвар и глядя на огонь. А затем Морозов произнес:

– Какие планы на сегодня, мастер‑князь?

Я посмотрел в окно. Снаружи сад окончательно проснулся: солнечные лучи пробивались сквозь листву, воробьи ссорились за ветку, а Аргумент, улёгшись у калитки, следил за каждым шорохом.

– Ну, если не стряслось ничего срочного, пора думать о завершении конкурса, – ответил я. – Осталась неделя. Нужно формировать список для голосования.

Воевода поставил чашку на стол и неторопливо выпрямился. Свет из окна ложился на его плечи и отчётливо вычерчивая усталые складки у глаз. Он выглядел спокойно, но я знал: стоит лишь дать повод, и эта внешняя невозмутимость сменится стальной собранностью.

– Доброе утро, – мастера, – послышался за спиной голос Веры. Я обернулся. Секретарь стояла в дверях. На ней было светлое платье, поверх которого красовался короткий жакет. Волосы девушки были аккуратно уложены в замысловатую прическу, и это намекало на то, что она проснулась уже давно.

– Доброе, – ответил я. – Как спалось?

Она чуть улыбнулась:

– Хорошо.

Я кивнул и сделал глоток отвара. Морозов тяжело вздохнул, поднимаясь с кресла:

– Ладно, прошу меня простить, у меня еще остались кое‑какие дела.

С этими словами он направился к выходу.

– Но вы же вернетесь к завтраку? – уточнил я.

Воевода остановился у двери, обернулся и произнес:

– Само собой, мастер‑князь. Как я могу его пропустить.

Он открыл дверь и вышел из дома. Вера подошла к столу:

– Вчера звонили главы артелей, которые подали заявки на конкурс. Они просят сдвинуть срок голосования, потому что…

– Комиссия мастеровых не успевает зарегистрировать артели в Снежинске, – перебил ее я. – Сначала затягивают подачу, а потом требуют ускорения. Классика.

Вера подошла к окну, приоткрыла створку, остановилась на свету. Я посмотрел на неё. В отражении стекла её лицо выглядело чуть мягче, чем обычно, почти задумчивым. Сделал последний глоток остывшего отвара, вновь перевернул чашку на блюдце и посмотрел в окно.

– Что им ответить? – не оборачиваясь, уточнила секретарь.

– Подождите с ответом, – попросил ее я. – Если позвонят снова, скажите, что князь отбыл по важным делам.

Вера кивнула:

– Хорошо. А, да. И еще. Звонил мастер Костомаров, глава экологического ведомства. Отчитался, что письмо в столицу уже направлено. Копия протокола доставлена курьером в вашу управу. И…

Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором отображался незнакомый номер. Нажал кнопку приема вызова:

– У аппарата.

– Доброе утро, мастер‑князь, – послышался в динамике мужской голос. – Очень надеюсь, что я не потревожил вас таким утренним звонком.

Мне показалось, что голос собеседника звучал чересчур возбужденно. Словно человек только что узнал очень важную новость, и теперь срочно хотел ею поделиться. И от этого внутри зашевелился неприятный ледяной ком.