Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 203

– Нет, что вы, – отмахнулся я. – Вы…

– Простите, Николай Арсентьевич, где мои манеры, – перебил меня собеседник. – Вас беспокоит Иван Ефимович Костомаров. Начальник экологического ведомства. Ваш номер мне дала секретарь, Альбина Васильевна. Но предупредила, чтобы я звонил вам только в крайнем случае.

– Слушаю вас, – осторожно начал я.

– Мы направили в столицу письмо по поводу редкого оленя, – перешел к сути Костомаров. – И уже вчера вечером позвонил мне один старый друг из столицы. Мы вместе учились.

– И что же он вам поведал? – вежливо перебил я собеседника, стараясь вернуть разговор в нужное русло.

– В общем, он сказал мне под строгим секретом, что Северск едет ревизор от экологического фонда Империи, – сбивчиво произнес Иван Ефимович. – Он будет наблюдать за оленем в естественной среде обитания.

– Это как‑то может помешать нам оформить лесные угодья под заповедник? – осведомился я.

– Нет, что вы, – поспешно заверил меня собеседник. – Наоборот, представитель составит отчет и ускорит процесс.

– Это хорошо, – довольно заключил я. – Как только он прибудет в княжество, отправьте его в мое поместье. Я проведу ему экскурсию. Если, конечно, не появятся более срочные дела.

– Хорошо, Николай Арсентьевич, – ответил Костомаров. – Простите, что потревожил вас…

– Нет, это и правда очень важная информация, – заверил я собеседника. – Вы правильно сделали, что позвонили мне.

Собеседник на том конце провода вздохнул с облегчением.

– Благодарю, мастер‑князь. Тогда я буду держать вас в курсе.

– А как зовут нашего гостя? – осторожно полюбопытствовал я.

– Не сказали, – растерянно ответил глава экологического ведомства. – Возможно, имя и время прибытия будут храниться втайне. Чтобы проверка стала внезапной.

Я едва сдержал вздох разочарования. В столице любили «внезапные» проверки, о который на местах все были в курсе. Но если этот человек полезет в лес к Митричу или еще чего хуже Иволгину…

– Благодарю вас за оперативность, – произнес я. – Держите меня в курсе.

– Будет сделано, Николай Арсентьевич, – отрапортовал Костомаров, и я завершил вызов. Положил телефон на стол, взглянул в окно. На мгновение тишина в гостиной показалась особенно плотной, будто даже огонь в камине приглушил треск, вслушиваясь в разговор.

– Что‑то случилось? – осторожно уточнила Вера.

Я обернулся.

– Пока еще ничего, – произнёс я. – Из столицы к нам направили ревизора от фонда. Видимо, заинтересовались нашим северным оленем.

– Ревизора? – нахмурившись, переспросила секретарь. – Неожиданно.

– Именно поэтому меня это и тревожит, – признался я. – Впрочем, если верить Костомарову, всё под контролем. Во всяком случае, пока.

Из кухни донёсся запах свежего хлеба и знакомое ворчание Никифора. Значит, завтрак, скорее всего, был почти готов. Я откинулся в кресле, ощущая, как утро окончательно наполняется привычной деловитостью. Покой прошедшего дня уходил, уступая место работе и новым испытаниям.

– Проблема в том, что ревизор должен прибыть инкогнито. И если он пойдет в одиночку блуждать по нашим лесам…

Вера не ответила. Но судя по ее побледневшему лицу я догадался, что она смекнула, к чему я клоню.

– Съест его какой‑нибудь голодный волк, а нам потом объясняйся перед комиссией, куда пропал важный гость из столицы, – заключил я. – И это при условии, что этот ревизор не играет на стороне «Бастиона».

– И… что делать? – растерянно уточнила Вера.

– Для начала позавтракать, – с улыбкой ответил я. – А затем посоветоваться с Владимиром Васильевичем. Идите в столовую, я скоро подойду.

Вера кивнула и вышла, оставив за собой лёгкий аромат лаванды. Я же остался сидеть в кресле, глядя, как солнечные лучи за окном ложатся на сад, и подумал, что покой в этом доме – понятие временное. Но, пожалуй, именно поэтому жить здесь и было интересно.

Глава 12

Важные беседы

Я поднялся из кресла и, прихватив чашку с остатками чая, и вместе с Верой направился в сторону столовой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно сомкнутые занавески, ложились на пол длинными светлыми полосами. Из кухни доносился аромат свежеиспечённого хлеба и пряных трав.

В столовой нас уже ждал Никифор в безупречно чистом, белом переднике. И я с удивлением отметил, что обычно взлохмаченные волосы домового, сегодня были аккуратно зачесаны. На столе дымился чайник, стояли корзина с булочками и блюдо с посыпанным зеленью омлетом. Возле подоконника, растянувшись, как король, грелся Мурзик, всем своим видом демонстрируя, что прошлые недоразумения с чаем он считает улаженными.

– Прошу, мастер‑князь, завтрак подан, – объявил Никифор, кивнув с тем выражением лица, каким обычно объявляют о начале заседаний в Совете.

Я усмехнулся:

– Благодарю, Никифор, – ответил я, занимая место во главе стола. – Пахнет великолепно.

Домовой кивнул, но по его довольному виду было заметно, что он польщен моей похвалой.

Вера заняла место по левую сторону от меня, аккуратно сложив руки на коленях. Я поднял взгляд, и на миг наши глаза встретились. Вера была спокойной, но в её глазах теплилась тень тревоги. Скорее всего, девушка переживала за прибытие ревизора. И я хотел было сказать, что‑нибудь успокаивающее, но в этот момент, в коридоре раздались тяжёлые шаги, и в дверях появился Морозов. Воевода выглядел собранным, но, кажется, уже успел пробежаться по территории: ворот рубахи был расстёгнут, а на сапогах прилипла пыль дорожки.

– Доброе утро, – произнёс Никифор, протягивая воеводе чашку с отваром.

Морозов принял чашку, благодарно кивнул домовому.

– Кажется, нам так и не довелось побеседовать утром, – начала Вера, как только Морозов сел в кресло. – Едва я вошла в гостиную, как вы сослались на срочные дела.

– Ничего необычного, – буркнул Морозов, не поднимая взгляда от чашки. По его интонации было ясно, что он и рад бы казаться безразличным, но утреннее появление Веры, похоже, слегка выбило его из привычного равновесия.

Девушка, кажется, и не заметила грубоватого тона воеводы. Или сделала вид. Просто чуть выпрямилась, будто не собиралась позволять себе опуститься до ответных шпилек.

– Какие планы на сегодня Николай Арсентьевич? – поинтересовался Морозов, чтобы сменить тему.

Я сделал глоток отвара, ощутив его лёгкую горечь. А затем отставил чашку:

– Ждём ревизора из столицы.

– Вот как? Ну что же, в целом хорошая новость? – уточнил Владимир, и в уголках губ мелькнула лёгкая улыбка. – И кто он? Как выглядит? Из какого ведомства? Чтобы, заранее знать, кого встречаем.

Я развел руки:

– Известно только, что он должен прибыть из экологического ведомства. Скорее всего, в ближайшие дни. Возможно, даже сегодня. Остальное – тайна великая есть.

Воевода нахмурился:

– Инкогнито это нехорошо. Если ревизор полезет в лес Митрича, и кто‑нибудь решит, что он очередной браконьер, дело может закончиться плохо. Особенно после недавнего случая.

Боковым зрением я заметил, как Вера слегка напряглась и странно покосилась на нас при упоминании браконьеров, но ни слова не сказала. Только поправила ложку на блюдце.

– Что будем делать? – прямо уточнил я, глядя на воеводу.

– После завтрака и разберемся, – равнодушно пожал плечами тот.

Я открыл было рот, чтобы напомнить, что тема разговора важная, но Морозов уже разрезал пышный омлет. И делал он это с таким поразительным спокойствием, что я только вздохнул. Мы замолчали, принявшись завтракать. В комнате стало тихо. От окна тянуло прохладой. Стоявший у двери Никифор, не выдержал тишины и кашлянул, привлекая внимание.

– Мастер‑князь, может, добавить вам ещё отвара? – спросил он, уже наливая, не дожидаясь ответа.

– Спасибо, Никифор, – сказал я, принимая чашку. – Нам сегодня предстоит много работы.

Домовой кивнул, но что‑то в его взгляде подсказало мне: он тоже чувствует, что день будет неспокойным.