Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 120

Я молча кивнул. Намёков было достаточно. И слов тоже.

– Вы ведь ко мне заглянули не просто так, –вдруг усмехнулась Альбина Васильевна прищурившись. – У вас ко мне дело?

– Вас не проведёшь, – признался я с показной капитуляцией и развёл руки в стороны. – Мне нужна ваша помощь.

Я чуть подался вперёд, упершись локтями в подлокотники.

– Недавно я принял решение: будем принимать жалобы и предложения от жителей Северска. Мой кабинет в управе простаивает без дела. Я хочу сделать там приемные дни для личного приема граждан.

Альбина чуть кивнула, но промолчала. Вид у неё был такой, как у человека, который знает, куда всё это приведёт, но из уважения даёт собеседнику договорить.

– Уж не знаю, как всё это велось во времена моего предшественника, – добавил я, не без лёгкой тоски по отсутствующему образцу.

– Он появлялся в Управе только тогда, когда назначал встречи с нужными людьми, – сухо пояснила собеседница, поправив одну из стопок на столе. – Не больше. А так, в основном передавал распоряжения через советников.

Она вздохнула, будто от воспоминания, которое не хотелось держать в голове, но и выбросить было нельзя.

– Пётр Ильич в шутку называл кабинет князя Плахой. Говорил, что туда вызывают только чтобы наказать или погрозить пальцем. И, надо признать, в народе это прижилось. У нас даже одна управляющая однажды у начальника отпросилась с работы с формулировкой: «Князь к себе вызывает. На Плаху».

Я слегка приподнял бровь. Вот так вот – пришёл с добрым намерением найти общий язык с подданными, а вместо этого выясняешь, что сидишь в управе, из которой, по Северским слухам, выходят либо заплаканные, либо с зарубкой на репутации.

– Ясно, – кивнул я, не слишком бодро, но с решимостью, которую уже не хотелось прятать. – Но я хочу попробовать работать с населением.

Слово прозвучало суховато, казённо, и я сразу понял, как оно режет слух в этом кабинете с кружевами на воротниках и орешками на подоконнике. Потому добавил, чуть мягче:

– Вы же понимаете, что жители в нашем княжестве не простые…

Фраза повисла в воздухе, будто кто‑то на потолке нажал на кнопку «пауза». Я смотрел на Альбину, она – на меня. А в помещении повисла тишина Даже стрелки на настенных часах словно замерли, будто задумались, стоит ли сейчас тикать или подождать развязки.

И вот в этой тишине мне вдруг подумалось, что Морозов, в своей вечной подозрительности, мог быть прав. Наверное, не стоило мне соваться без сопровождения в логово этой ведьмы. Или, как минимум, надо было попросить у воеводы тот самый чудной камень, которым он прикрывался, когда увидел тот сверток от Альбины моем столе. Этот камень внушал уважение.

А у меня… у меня был только блокнот, костюм с галстуком, да великие идеи делать что‑то по совести.

– Вы забрали тот подарок, который я вам передавала? – вдруг спросила Альбина Васильевна, глядя на меня так, будто не просто угадывала ход мыслей, а читала их вслух с выражением.

Я замер на полсекунды. Был соблазн сказать, что, конечно, забрал, попробовал, оценил… Но решил не врать. Тут, как говорится, лгать себе дороже.

– Не забрал, – признался я спокойно.

Она чуть склонила голову, наблюдая за мной с видом человека, который ждал именно этого ответа.

– Неужто даже не попробовали тот замечательный чай? – прищурилась она с лукавым огоньком в глазах, будто уже знала правду, но хотела услышать, как я выкручусь.

– Так получилось, – пожал я плечами, опуская взгляд на край стола и не уточняя, что свёрток с благими намерениями перекочевал в руки её начальника, человека с нервами крепче моих.

Альбина кивнула, как будто отметила что‑то для себя, а потом, словно переходя на другую тему, но с тем же вниманием, уточнила:

– Что ж… и чем же вам может помочь скромный секретарь Совета?

Мне показалось, что скромности в её голосе не было. А вот удовлетворение в тоне проскользнуло. Совсем немного. Как будто она была довольна тем, что я оказался не из тех, кто слепо хватает всё, что ему дают, даже если это красиво упаковано и завязано лентой.

– Мне нужен помощник, – сказал я, глядя прямо. – Который станет работать в приёмной князя.

Альбина Васильевна не удивилась. Похоже, она ждала, когда я это скажу с уверенностью. Как человек, который видит, как тесто подходит под полотенцем и знает: ещё чуть‑чуть – и пора в печь.

– Вести приём вы будете не больше одного‑двух дней в неделю, – деловито кивнула она, уже мысленно разложив всё по пунктам. – А в остальные дни будут приходить те, которым надобно «только спросить». И дверь в кабинет будет не закрываться.

Она скрестила пальцы, опёршись на стол, и продолжила с тем спокойствием, которое приходит к людям, привыкшим к административному абсурду:

– Придётся нанять ещё пару охранников. Или хотя бы кого‑то, кто умеет глядеть строго и знает, где лежит валериана. И как обрабатывать раны.

– Думаете, что на меня кто‑то попытается напасть? – нахмурился я.

– У нас люди горячие, хоть и отходчивые, – отмахнулась Альбина, как будто речь шла не о потенциальной поножовщине в здании Управы, а о неудавшемся пикнике. – Между собой народ может сцепиться из‑за всякой ерунды: кто‑то без очереди полез, кому‑то показалось, что сосед пришёл на него кляузничать…

Она покачала головой, уже представляя себе весь этот будущий бедлам, который пока существовал только в моей наивной инициативе.

– В общем, озаботиться надо, чтобы никто с собой нож не пронёс и не причинил вред другому просителю. Ну, и князю, естественно, – добавила она тоном, в котором звучало как забота, так и лёгкое сомнение в моей неуязвимости. – Мало ли что у кого на уме. Да и людей без ума хватает.

Я кивнул с видом человека, который понял намёк, и занёс в блокнот: Охрана с навыками первой помощи.

– Спасибо за совет, – сказал я вслух, вежливо.

Альбина, не дожидаясь благодарностей, продолжила:

– А ещё надо предусмотреть возможность собирать анонимные жалобы.

Я чуть вздохнул, уже представляя гору бессвязных записок на обрывках тетрадных листов.

– Вот только большая часть будет бредом. Кто‑то напишет, что у него курица смотрит с подозрением, кто‑то – что через сон слышит голоса. Но каждую бумажку придётся проверить. Потому что однажды, знаете ли, под видом ерунды может оказаться что‑то действительно важное. Или хотя бы забавное.

– Мы об этом уже думали, – кивнул я и снова занёс в блокнот: Анонимки. Сортировка. Терпение.

И добавил про себя: И, пожалуй, успокоительные отвары. И не только для охраны.

– Вы? Наверное, с воеводой? – приподняла брови Альбина Васильевна и чуть улыбнулась, в её голосе послышалась лёгкая, почти игривая интонация. А потом она и вовсе вздохнула с каким‑то странным выражением, в котором смешались лёгкое смущение и едва уловимая теплота. Будто мысль о Морозове вдруг оказалась не столько официальной, сколько… волнительной.

– С ним, – подтвердил я, чуть кивнув. – Владимир Васильевич посоветовал мне взять в помощницы умную женщину, которая сможет справиться с этой работой. Не просто записывать фамилии, а держать приёмную в порядке.

Альбина слегка дернулась, как будто ощутила подвох.

– Не поверю, что он посоветовал вам кого‑то вроде меня, – сказала она тихо и поправила волосы. Взгляд её скользнул в сторону двери, и на мгновение мне показалось, что Альбина Васильевна всерьёз ждет, что Морозов сейчас войдёт и что‑то скажет… Не про работу, а что‑то обыденное. Про чай, например. Или про ворону на подоконнике.

– Я вам не лгу, – отозвался я спокойно. – По всем параметрам на эту должность подойдёт кто‑то вроде вас. И я понимаю, что вы вряд ли захотите взять на себя подобные обязательства. Это большая ответственность. И, наверное, снова придётся терпеть глупых людей, хотя бы первых пару недель. Но всё же…

Я развёл руками, давая ей пространство для ответа. И при этом без малейшего давления.

– Зачем мне это? – резко, почти нервно отозвалась Альбина, и на секунду в её голосе проскользнула неуверенность, которую она тут же попыталась припрятать за привычной деловитостью.