Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 121

Она выдвинула ящик стола, вытащила оттуда ежедневник, раскрыла его наугад. Будто надеялась найти там готовый ответ. Но почти сразу же с раздражением захлопнула записную книжку и отодвинула ее в сторону.

– Я работаю здесь давно. Всё знаю. Люди меня уважают, Пётр Ильич – не обижает. Жалованье у меня достойное. В отпуск иногда хожу… когда мне надо… – Она набрала воздуха, прищурилась. – Вот скажите, князь, зачем мне что‑то менять?

Я кивнул, вздохнул. И искренне признал.

– Незачем. На новой должности у вас будет больше свободы, но и много хаоса. Это ведь не просто секретарь. Это помощник.

Я сделал паузу, посмотрел на неё и добавил, чуть склонив голову:

– Владимир Васильевич мне так и сказал. Прямо. Говорит: «Альбина Васильевна не согласится на такое. Зачем ей это? Она на хорошем месте работает, начальником своим довольна. А видеть нас с тобой постоянно – так и вовсе ей не захочется».

Уголки губ Альбины чуть дрогнули, будто она боролась с улыбкой. Или с раздражением. Возможно – со всем этим сразу.

В комнате повисла тишина, будто перед грозой. Или перед тем как кто‑то из нас скажет слова, которые уже нельзя будет взять обратно.

Женщина закусила губу. Потом бросила на меня короткий, быстрый взгляд – такой, каким смотрят на упрямого племянника, что опять вляпался во что‑то недоброе.

И всё же выдавила из себя улыбку. Небольшую, почти незаметную, но настоящую.

– Всё так, – коротко бросила она, как будто признавалась не мне, а себе. Затем снова открыла ежедневник и рассеянно начала листать страницы. Как будто среди них мог найтись рецепт, как поступить с таким предложением.

Я выдержал паузу, наблюдая, как она листает ежедневник, а потом, как бы между делом, сказал:

– Но я подумал… может, вы сможете мне кого‑то посоветовать на это место?

Она не остановила перелистывание, но странички замедлились, а пальцы замерли на середине недели.

– Вы ведь не последний человек в городе, – продолжил я спокойно. – Кто, как не вы, может отличить голос здравого смысла от звонкого безумия?

Она ответила не сразу. Но я видел, как угол её рта снова едва заметно дёрнулся. Значит, мои слова попали в цель.

– К тому же нужна такая женщина, которая сможет работать с Морозовым, – добавил я почти рассеянно, будто говорил это больше самому себе, чем ей.

– Что? А он тут причём? – встрепенулась Альбина Васильевна, подняв голову так резко, что даже очки чуть съехали на кончик носа.

– Он будет работать моим помощником вплотную, – пояснил я спокойно. – Как моя правая рука… с левой рукой. Ну, вы понимаете. Не всегда в такт, но в одном направлении.

– Понимаю, – пробормотала она уже совсем другим тоном. В голосе зазвучала странная тоска.

Я чуть наклонился вперёд, как бы мягко подталкивая разговор в нужное русло:

– Я надеюсь, что вы сможете мне помочь. По поводу условий…

– Я вам позвоню, – перебила она, не дожидаясь окончания фразы, и рассеянно махнула рукой. Выглядело это не грубо, а так будто Альбина Васильевна пыталась скрыть, что мыслей в голове стало слишком много.

– Спасибо, что уделили мне время. Буду ждать ваш ответ, – кивнул я и коротко попрощался.

Не торопясь направился к двери. За спиной было настолько тихо, что я почти слышал, как она снова принялась листать ежедневник. И, уходя, я вдруг понял: похоже, помощницей я уже обзавёлся. Просто она об этом ещё не знает. Но нужная запись в блокноте вот‑вот появится.

Глава 27

В чайной

Я вышел из здания Совета. На мгновение остановился на крыльце, довольно вздохнул, осматривая город.

Передо мной раскинулась площадь, ставшая шумной, многоголосой, как улей. Каменные стены домов сияли белым, а мостовая отдавалась теплым дыханием в подошвы. Солнце стояло высоко, свет отражался в стеклах домов и слепил глаза.

Полуденная площадь жила своей жизнью: перекрикивались торговцы, заманивая клиентов, носились мальчишки, наперебой предлагающие купить свежий номер утренней газеты, на углу спорили, переходя на крик, две женщины с корзинами в руках. Голоса сливались в гул, и я, не торопясь, спустился по ступеням. Уже хотел было позвонить Морозову, чтобы узнать, где он, как в кармане завибрировал телефон.

Я вынул аппарат, взглянул на экран. Номер был незнаком. И я принял вызов.

– Слушаю.

– Добрый день, Николай Арсентьевич – раздался в трубке бархатистый голос, в котором слышалось плохо скрываемое довольство. – Мы пересчитали вашу смету. Цифры, конечно, расходятся, но пока нас все устраивает. Гильдия готова подписать договор и перевести первую часть средств для восстановления порта. Только укажите реквизиты компании, которая будет заниматься работами.

Я остановился под кроной липы. Растерянно нахмурился: с каждодневными хлопотами у меня совсем вылетело из головы, что восстановлением должна заниматься сторонняя компания.

– Признаться, я еще не объявлял конкурс на проведение работ, – сказал я после паузы. – Сначала нужно было найти мецената, который проспонсировал бы стройку.

– Тогда давайте просто подпишем договор, и когда вы проведете конкурс, то сообщите, какой компании отправить средства, – предложил собеседник.

– Это было бы отлично, – согласился я. – Отправьте договор курьером в управу. Я подпишу сегодня же.

– Хорошо, Николай Арсентьевич, – ответил собеседник. – Доставщик будет у вас через час. До встречи на Совете.

– До встречи, – ответил я, и собеседник завершил вызов. Я же набрал номер Морозова. Воевода взял трубку почти сразу:

– Слушаю, князь.

– Я вышел из здания Совета, где вас искать?

– В чайной, – ответил воевода. – Здесь недалеко.

Он принялся объяснять мне, как пройти к нужному зданию. Я же послушно пошел по указанному воеводой маршруту.

Чайная и правда было недалеко. Я свернул центральной улицы, прошел два квартала и оказался в тихом переулке, утопающем в липах. Чайная выглядела, как большая крестьянская изба: рубленные из бревен стены, крыша с тесанным коньком, под окнами резные наличники, выкрашенные в небесно‑голубой цвет. Над входом висела дощатая вывеска с выжженным по дереву словом «Чайный дом купцов Захарьевых». И судя по указанному на вывеске году открытия, это заведение было открыто еще двести лет назад. У крыльца росли два старых вяза, их широкая крона спасала от припекающего солнца.

– Красиво, – оценил я и поднялся по ступеням крыльца. Стоявший у входа привратник улыбнулся, склонил голову в приветственном поклоне и открыл дверь, приглашая меня войти. Я дал ему мелкую купюру и шагнул в помещение.

Внутри пахло деревом, мёдом и выпечкой. Стены из тёмных, потрескавшихся бревен создавали ощущение, будто ты попал в старый деревенский дом. На окнах висели льняные занавески с красной вышивкой, а на столах лежали белые скатерти с узорами по краю. На полках вдоль стен стояли расписные глиняные кувшины, чугунки и деревянные ложки. Между полок были развешаны вышитые полотенца и картины с видами деревни: пашни, рощи, стада коров.

В центре зала возвышалась сложенная из белого кирпича декоративная печь, с изразцами и расписными цветочными узорами. Внутри мягко тлел огонь, и казалось, что от него идёт не только тепло, но и какой‑то особый уют. Хотя огонь был наверняка декоративным, созданным мастерами‑огневиками.

Посетителей за столами было немного. Шум их голосов перемешивался с лёгкой музыкой струнного квартета, играющего в дальнем углу.

– Добрый день, мастер‑князь.

Незнакомый голос заставил меня обернуться. В нескольких шагах от меня стоял улыбающийся распорядитель, сухой мужчина с седыми висками. И заметив, что я обратил на него внимание, он произнес:

– Рад вас видеть в чайной. Хочется верить, что вам придутся по душе наши незатейливые угощения и чаи. Владимир Васильевич ждет вас. Идемте, я провожу вас к столу.

Он развернулся и направился вглубь зала. Я последовал за ним.