Господин следователь. Книга 13 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 39

Леночке я о том еще вчера говорил, она, конечно, не слишком довольна, но отнеслась с пониманием. Долг у меня перед государем — задерживаю очередную статью. А меня идея посетила, о чем писать.

А вот маменька возмутилась:

— Иван, у тебя целый день свободный, съездили бы с Леночкой куда-нибудь, хоть в Летний сад. На жену нужно внимание обращать, не на бумажки. Никуда твоя писанина не денется, а девочка и так день-деньской дома сидит, тебя ждет, а на ней все хозяйство. И сам уже весь зеленый.

Вот они, проблемы сосуществования под одной крышей отцов и детей, когда старшее поколение начинает учить жизни. Но по сути, маменька права. Заработался, и с женой никуда не выходим.

На маменьку я лишь покосился. Решение принято, мальчик уже большой.

— Аня, составишь компанию подруге? — поинтересовался я. — Возьмете извозчика, в Летний сад съездите.

— Конечно составлю, — немедленно согласилась Анька. — Правда, — сделала барышня задумчивый вид, — в прошлый раз, как мы с Леной по Таврическому саду гуляли, с нами два юнкера попытались познакомиться. Один огорчился, узнав, что Леночка замужем. Красивые молодые люди, и форма им очень идет.

— Что⁈ — мгновенно вскипел я. — Как чай допью — сходим с тобой в Таврический сад, ты мне этого прохвоста покажешь…

— Ваня, ты что, Аню нашу не знаешь? — вздохнула Лена, посмотрев на подружку с укором. — Какие юнкера?

Эх, если бы не моя врожденная интеллигентность, и не присутствие родителей… Шутница, блин. А Леночка-то и на самом деле скучает. Конечно, Анька в ближайшее время экзамены сдаст, освободится, да и маменька весь день дома будет, но все равно, мужу положено жену хоть изредка, да выгуливать.

— Аня, очень тебя прошу — больше так не шути, — попросила Лена. — И мне такое слышать неприятно, и Ивану.

— Лен, прости, я больше не буду, — пообещала Аня. — Но Иван тоже хорош — как только на тебя кто-то посмотрит, у него сразу кулаки сжимаются и глаза стекленеют. Так тоже нельзя. А в Летний сад мы с тобой вдвоем съездим, народ там приличный.

Ага, как же. Вдвоем в Летний сад? А если там и на самом деле какие-нибудь юнкера болтаются или студенты? Живо клинья к двум барышням подбивать начнут.

Опять в Анькину ловушку угодил. Вот ведь, умеет манипулировать. Психолог из Простоквашино.

— Поедем в Летний сад вместе, вдвоем, — высказал я свое решение. — Кажется, Анне завтра экзамен сдавать?

— Саша, оказывается, наш сын ревнивец? — заметила маменька с некоторым удивлением, а батюшка хохотнул:

— Так Оленька, есть в кого…

— А в кого? — сделала маменька удивленные глаза. — Уж не скажешь ли, что в меня?

— Так в кого же еще? — опять хохотнул батюшка. — Не при молодежи будь сказано, ты у меня такая ревнивица, что Ивану до тебя далеко. Вот, как-то…

Маменька многозначительно хмыкнула.

— Батюшка, расскажи! — сразу же загорелся я.

— С-Саш-ша не вздумай, — зашипела маменька так, что Анька посмотрела на нее с уважением. Есть куда расти!

— Да ладно, мы никому не скажем, — пообещал я, а девчонки тоже с мольбой уставились на госпожу Чернавскую.

— Маменька, ну, пожалуйста… — протянула Анька.

— Маменька, мы и на самом деле никому не скажем… — присоединилась Лена.

Не выдержав общего напора, маменька сдалась, махнула рукой, заулыбалась.

— Ладно, чего уж там, рассказывай, давно дело было, только не слишком усердствуй.

— Точно уже не упомню — через два месяца после свадьбы, может и позже, да это неважно, — принялся рассказывать батюшка, — сплю я себе, четвертый сон вижу, и вдруг — толчок в бок. Спросонок ничего понять не могу, а Оленька — молодая жена, злобно так смотрит…

— Ну, не злобно, не преувеличивай, — перебила маменька.

— Ладно, не злобно, а довольно-таки сердито… — поправился отец, но его вновь перебили:

— Саша, скажи так — озадаченно. Что ты — то злобно, а то сердито? Я что — монстр какой-то?

— Так вот, молодая моя супруга, не злобно, и не сердито, а озадаченно спрашивает — ты, Сашенька, почему с Лизкой Шаховской целовался? Я со сна и понять ничего не могу — что за Лизка? Отродясь никаких Шаховских не знал…

— Как это ты не знал? — возмутилась маменька. — Она вместе со мной в гимназии мадам Бернс училась, пока ты в пажеском корпусе штаны протирал. Ты ее и в Петербурге видел, когда меня у батюшки навещал, и в поместье родительское она при тебе приезжала. Ты с ней даже танцевал, раза два. Помню, как она тебе глазки строила!

— Так я спросонок и свое-то имя не сразу вспомню, а не то, что какую-то Лизку, — засмеялся отец. — Оленьке приснилось, что я с Лизкой целуюсь, сразу проснулась и возмущаться начала. Можно подумать, я виноват.

— Конечно ты виноват, — хмыкнула маменька. — Муж всегда во всем виноват — он и за погоду отвечает, и за сны. За двадцать с лишним лет мог бы понять. А я сплю себе, а мой суженый с какими-то Лизками целуется. Безобразие!

Слушать разборки родителей — одно удовольствие. Маменька до сих пор обижается на отца за какую-то куклу, гордится, что отомстила, бросив в Сашку Чернавского снежком. А если бы в глаз попала? Ей-то все равно бы за Чернавского замуж пришлось выходить, а у меня бы отец оказался кривой.

Отсмеявшись, мы отправились собираться, а грустная Анька потопала в свою комнату. Пусть занимается, ей послезавтра какой-то экзамен сдавать.

— Возьмем сестричку с собой? — предложила Леночка.

— Я бы не брал, — покачал я головой. — Мартышка маленькая, чуть меня до сердечного приступа не довела. Юнкера, видите ли, к моей жене клеятся.

— А не надо быть таким ревнивцем. Но зато погулять съездим. Мы давно собираемся в Летнем саду погулять. А в Летний сад — как без Анечки? Ты-то ладно, на службе, а на меня она дуться будет.

Я только махнул рукой — погубит тебя, Лена, твоя доброта. Ладно, что Анька мной манипулирует, а теперь и за тебя принялась. А супруга, чмокнув меня куда-то в нос, побежала за подружкой.

На прогулку я решил облачиться в партикулярный костюм. Не все же время в мундире щеголять? А вот святого Владимира — фрачный вариант, пришлось приколоть. Все-таки, коли подразумевается постоянное ношение этого ордена — пусть так и будет.

Извозчик подвез нас со стороны Мойки. Как полагается, подал руку своим барышням (даже Анька теперь не жеманится, как в прежние времена, руку протягивает), повел девчонок в сад. Конечно же, как водится, пытался уяснить — что было, а что будет? А еще — чего не было.

Когда я здесь последний раз был? Пару лет назад? Или сто с лишним тому вперед?

Ажурная решетка никуда не делась, ваза на месте. Как ее там? Порфирная? Нет, порфировая.

За вазой пруд, где лебеди плавали. О, так они и сейчас тут плавают. А вот голубей отчего-то нет. А тут их бывали тучи. Запомнилось, как чайки, прямо на глазах публики, наглого голубя заклевали и слопали.

Девчонки любовались растениями, статуями, а я радовался, что у нас нет смартфонов. Сейчас бы точно фотосессию устроили, а еще бы попытались придать себе такие же позы, как у античных девушек.

Анька сказала, что ей понравилась барышня с музыкальным инструментом — не иначе, как Терпсихора, хотя я считал, что ей больше бы подошел Янус, а Лена персонально для меня нашла аллегорию Правосудия — пышнотелую матрону с мечом.

Навестили дедушку Крылова. Вот этот памятник — абсолютно такой же, как и в моем времени. М-да, а почему он должен стать другим?

Нагулялись, набродились, даже местечко, где продают кофе с пирожным, и кормят мороженым, отыскали. Причем, что удивительно, там же, где и в моем будущем — в Кофейном домике. Интерьер, правда, другой и сувениры не продают, но все равно, похоже. И место «хитрое» есть, куда мои барышни отправились.

— Обратно пешком или извозчика возьмем? — поинтересовался я, посматривая на Аньку.

Барышня сегодня совершила подвиг — ограничилась только одной пироженкой, не сделала попытки стащить мое. Надо будет где-то записать такое событие.

Мнения разделились. Девчонки настаивали, чтобы пройтись пешком — недалеко же, а я бы извозчика взял. Конечно же, победило большинство.