Господин следователь. Книга 13 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 40

Решили пойти по Дворцовой набережной до Литейного, а там и наша Фурштатская.

Я рассчитался, и мы пошли к выходу.

В 19 веке Летний сад не столь посещаем, как в мое время. И население города на Неве поменьше, а про туристов вообще умолчу, но все-таки, желающих погулять среди статуй и деревьев достаточно. Тем более — воскресенье, нашему брату-чиновнику, который не опохмеляется после вчерашнего, надо куда-то вылезти.

Слегка удивило, что посетители вдруг образовали живой коридор, мужчины принялись срывать головные уборы, а женщины либо приседали, либо кланялись. Не иначе, какой-то великий князь решил погулять. Мне полагается кланяться великому князю? Нет, перебьется.

— Какой-то начальник явился, — предположила Анька. Потянув меня за рукав, предложила: — Давайте в сторонку отойдем, подождем. Ва-нь, а ведь это сам император.

Глазастенькая у меня сестренка. А теперь и я вижу, что это наш государь.

Шествует, как бы со свитой — впереди два спешившихся казака, потом государь, а замыкает знакомый штабс-капитан Радлов.

Зла не хватает на государя императора. Он бы на часовню у входа со стороны Невы глянул, папу лишний раз вспомнил, и его кончину.

Мы с девчонками отошли в сторонку, встали вдоль кустика, а когда Его Величество проходил мимо, я быстренько снял с себя шляпу, склонил выю, а Лена с Аней, отставив ножки, присели в верноподданническом реверансе. Или это книксен?

Государь император, милостиво кивавший всем встречным, скользнул по нам взглядом, прошел мимо, а когда мы уже перевели дух, обернулся:

— А не иначе, сам господин Чернавский?

— Так точно, Ваше Величество, — обреченно доложил я. Я своего государя очень люблю, уважаю и прочее, но, как любой нормальный человек, жажду встречаться с большим начальством (а у нас выше него и нет) как можно реже. Знал бы, что он тут появится, обошел бы седьмой дорогой.

Государь сделал шаг навстречу, теперь и мне пришлось сблизиться с ним. Положено так.

— Гуляете? — задал Александр III риторический вопрос.

— Так точно, барышень своих выгуливаю, — отозвался я.

— А это еще вопрос — кто здесь кого выгуливает?

Конечно же, как это Анечке, да удержаться от шпильки? У бывшей крестьяночки вообще никаких представлений об уважении, субординации.

Но государя ее реплика позабавила.

— Как я понимаю — это и есть ваш соавтор, а еще названная сестренка Анна Игнатьевна? Помню ее, у генерала Веригина была.

— Совершенно верно, — кивнул я. Взяв за руку Леночку, представил: — Разрешите представить мою жену — Елену Георгиевну Чернавскую, в девичестве Бравлину. Ваше Величество, моя жена теперь тоже является соавтором.

— Очень приятно, — улыбнулся император. Взяв в свою лапищу нежную ручку Леночки, поцеловал ее у запястья. — Поздравляю вас, госпожа Чернавская. Вы замечательно смотритесь вместе с Иваном Александровичем — очень красивая пара.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — зарделась Лена, а я внутренне чертыхнулся — целует, понимаете ли, император мою любимую. А то, что ручка в перчатке — какая разница? Придем домой — отправлю мыть руки с хозяйственным мылом.

— Сударыня… — посмотрел император на Лену. — Перевел взгляд на Аню — Мадмуазель… Вы не обидитесь, если я похищу вашего мужа и брата минут на пять? Поскучаете немножко? Или, — кивнул император Радлову, — господин штабс-капитан, поухаживайте за дамами. Поговорите, или сводите их кофе попить, пирожным угостите.

Чуть было не выкрикнул — облопаются мои дамы, особенно та, которая пирожные обожает.

Изумленные барышни что-то залепетали, замотали головушками, а Лена, как старшая и замужняя, ответила:

— Нет-нет, в кофейне мы уже были, господину штабс-капитану не стоит беспокоиться, мы просто здесь погуляем, Ивана Александровича подождем столько, сколько будет угодно Его Величеству.

Император, удовлетворенно кивнув, взял меня под руку и увлек за собой.

— Опять забыл — я с вами на вы или на ты? — спросил император.

Вопросы государь задает…

— Если ругать соберетесь — тогда на вы, а просто поговорить — то на ты, — нашелся я.

— Так вроде, ругать-то пока и не за что? — нахмурился государь. — Или уже есть за что?

— Был бы человек, а за что выругать — всегда найдется, — философски заметил я. — Должок за мной, Ваше Величество. Очередную антианглийскую статью задерживаю, но, право слово — зашился немножко. Наброски есть, надо просто сесть и все написать.

— Про статью помню, и про работу вашу осведомлен, все понимаю, не тороплю. Подождут губернские ведомости до осени, — сказал государь. — Благо, у них официальные сообщения есть, потерпят, да и не обещали регулярно материалы давать. Как напишете, так и напечатают.

Ух, от сердца отлегло. А я-то переживал. Зато теперь знаю, куда мои «англофобские» очерки идут, кроме «Правительственного вестника» — в губернские ведомости. И почему я в «Новгородских ведомостях» не наткнулся на свои заметки? Но из меня читарь не слишком внимательный — смотрю на первой странице об официальных назначениях, о внешней политике, а потом лезу в «неофициальные» материалы — там где исторические очерки, художественные произведения. А мои опусы печатают, скорее всего, на второй или третьей страницах.

— Я о чем вас хотел спросить, — начал государь император, а я сразу насторожился — на вы, значит, ругать. — Что за голые мужики возле Аничкова моста третьего дня были?

— Ваше Величество, — в изумлении вскинулся я. — Вам и о такой ерунде докладывают?

— Ничего себе, ерунда, — хмыкнул государь, — У меня там дворец рядышком, окна на Фонтанку выходят. Ладно, что государыня с детьми нынче в Царском Селе. Управляющий к градоначальнику курьера шлет — толпа голых мужиков возле Аничкова моста в Фонтанку ныряет, а полиция, вместо того, чтобы все безобразие пресечь, стоит, и наблюдает. Градоначальник в изумлении — знает, что тамошний участковый пристав — служака ревностный, да еще и немец, безобразий бы не допустил, к нему не курьера, а чиновника по особым поручениям шлет, а этот, который немец…

— Надворный советник Сакс, — подсказал я.

— А пусть и Сакс, — отмахнулся государь, — Так вот — докладывает пристав чиновнику — дескать, городовые вышли по его приказанию, в целях обеспечения помощи господину судебному следователю Чернавскому, который проводит в Фонтанке следственные действия. Какие действия, если голые мужики своим хозяйством трясут?

— Так Ваше Величество, у мужиков купальных костюмов нет. А на Аничковом мосту лошади своим хозяйством трясут и, ничего, — попытался я оправдаться.

— На мосту не лошади хозяйством трясут, а кони… жеребцы то есть, — оборвал меня государь. Усмехнулся: — Градоначальник ко мне вчера с докладом пришел — в легком, скажем так, обалдении. А я как вашу фамилию услыхал, сказал — мол, если это Чернавский, то все в порядке. Следователь известный, опытный, если велел мужикам по мосту голышом бегать — значит, так и надо. Но теперь меня любопытство обуяло — что за следственные действия вы в реке проводили?

— Н-ну, не совсем-таки следственные действия, но близко, — замялся я. — Я бы эти действия назвал розыскными. Искали мы с господином Саксом улики, которые поспособствуют раскрыть убийство Сарры Беккер. Вот, нашли добровольцев, которые выразили желание поучаствовать в поисках.

— Так уж и добровольцев? — полюбопытствовал император.

— Добровольцев, — уверенно кивнул я. — Рубль — не самая высокая плата за такую работу, поэтому, по моему мнению — все они добровольцы. Вода холодная, грязная, да и нырять глубоко. Насильно кого-то заставлять — нерационально, работать плохо станут, а мне результат был нужен.

— Дело по смерти Беккер я знаю, — сказал государь и поинтересовался: — И что, отыскали что-нибудь?

— Ваше Величество, разрешите, пока утвердительно отвечать не стану? — попросил я. Прикинул: — Я бы оценил… процентов на восемьдесят. Нет, даже на девяносто. Простите, не могу скоропалительного ответа дать, нужно еще кое-что посмотреть, сопоставить, кое-какие следственные действия провести. Доктора должны подтвердить, а мне еще эксгумацию девочки убитой проводить.