Искушая любовь - Адам Сара - Страница 3

— Это вы меня извините, отвлеклась на вывеску, — добродушно улыбается женщина лет пятидесяти. Поправив очки на носу, она кивает и уходит в противоположную сторону.

А вот я продолжить путь уже не в состоянии. Подняв голову, мой взгляд цепляется за высокую мужскую фигуру.

Сердце пропускает волнительный удар при виде широких плеч и знакомой стрижки, слегка волнистых волос. Мужчина стоит ко мне спиной, разговаривая по телефону, но эта характерная жестикуляция руками…

Всё тело мгновенно бросает в жар. Сжав дрожащие ладони в кулаки, я тяжело дышу, разглядывая его. В ушах – гул. Мучительно долгие секунды я не могу понять, что мне делать дальше.

Бежать прочь? Или подойти?

Весь мир и проблемы меркнут на фоне мысли: он приехал.

Зачем? Что он здесь делает? С какой целью объявился спустя столько месяцев?

Сквозь туман в голове я делаю нетвёрдый шаг. Следом – ещё один и ещё, пока не перехожу на полубег, лавируя между незнакомыми людьми.

Мне хочется крикнуть родное имя. Позвать, заставить обернуться и посмотреть на меня. Ощутить на себе этот взгляд голубых глаз, пускающих мурашки по коже.

Я не знаю, о чём мы будем говорить, но внутри – ни капли волнения. С этим человеком комфортно даже молчать.

С бешено разгоняющимся по крови адреналином, воодушевлённая и одновременно напуганная происходящим, я практически подлетаю к стоящему спиной.

Когда между нами остаётся буквально несколько шагов, мужчина оборачивается – видимо, увидев меня в отражении стекла, около которого стоял.

А я торможу, словно вкопанная, подавив волну негодования.

— Вы в порядке, мисс?.. — звучит нескрываемое удивление в грубом голосе. Выгнув густую бровь, парень оглядывает меня с головы до ног.

— Я... Кажется, обозналась, — тяжело сглотнув, мямлю, сконфуженная этим актом позора. — Прошу прощения...

Больше ничего не добавляя, я отшагиваю назад, а затем разворачиваюсь и с позором пулей вылетаю из здания.

Не он.

Это не он.

Не Джон...

Всё внутри сжимается от тупой боли. Я едва сдерживаюсь, чтобы не схватиться за грудь – как будто кто-то кулаком в неё ударил, выбив весь воздух.

Он не придёт, Делла.

Не назовёт тебя Адой и Красивой. Всё в прошлом, — шепчет раздавленная часть души, еле сдерживая слёзы.

Я его не жду! — шиплю во внутреннем диалоге, стиснув зубы.

Не жду.

Я. Тебя. Не. Жду!

Именно поэтому ты ищешь его лицо в прохожих, Адалин?

Вздрагиваешь от каждого звонка в дверь?

Покрываешься мурашками, увидев похожую фигуру в толпе?

Без конца гуглишь Джона Грея, но, кроме старых новостей о его смерти, расстраиваешься, не находя ничего нового?

Поэтому сейчас позорно бежала навстречу незнакомцу, подумав, что это он?

Дорога до дома пролетает незаметно. Я сама не понимаю, как преодолеваю несколько кварталов – не попав под колёса машины или не провалившись в открытый колодец.

Всю дорогу я не могу думать ни о чём, кроме наглого мафиози, который уже полгода отказывается вылезать из головы.

Оказавшись в подъезде, взлетаю по лестнице на второй этаж, игнорируя хроническую боль в бедре. Войдя в квартиру, наглухо запираю дверь на замок и, прижавшись к ней спиной, опускаюсь на пол, устав сдерживать рвущиеся наружу рыдания.

Глава 2

Тёплые лучи солнца пробиваются сквозь неплотно задёрнутые шторы. Потолочный вентилятор лениво вращает лопасти, создавая иллюзию прохлады.

Несмотря на раннее утро, в квартире уже стоит духота. Я люблю лето с умеренной погодой, но слишком сильную жару не переношу. Терпеть не могу липкое ощущение пота на коже. Если бы могла – не вылезала бы из душа сутки напролёт.

Отбросив прилипшую к шее прядь волос, переворачиваюсь на другой бок, рассматривая дерево фикуса, стоящего на полу. Его красивые, сочные листья, кокетливо раскинувшиеся по разные стороны, будто весело подмигивают мне.

Не скажу, что фанатка цветов, но, вернувшись домой с Аляски, поняла, как жутко скучала по своим растениям. И я безумно рада, что, благодаря Алексу, заботливо ухаживавшему за ними, мои малютки не погибли.

Помню, когда приехала в Нью-Рошелл, на душе творился непередаваемый, неописуемый раздрай. Я не знала, что делать и куда себя засунуть, лишь бы избавиться от ноющего чувства в груди.

Я думала, что всё сделала правильно. Так и должно было случиться. Джон выздоровел, и моя миссия завершена. А та ночь... это просто ошибка. Не стоило привязываться, раскрывать душу и допускать нечто большее.

Считала: чем дальше окажусь от Грея, тем проще будет забыть все прожитые совместные моменты. Всё-таки, находясь в замкнутом пространстве с одним-единственным человеком, хочешь ты или нет – впускаешь его на свою территорию. Мы сблизились только по этой причине. Вокруг не было других людей, и у нас не оказалось иного выбора.

Я находила тысячу отмазок и причин, внушая себе, что приняла рациональное, обдуманное решение. Но почему-то, когда угоняла отцовский «Раптор», как в старые добрые времена, когда мчалась в аэропорт Фэрбенкса и ждала рейс до Нью-Йорка, а потом – когда летела, моя душа горела.

Я уговаривала себя, что смогу забыть и отпустить. Вернуться к прежней жизни, к Алексу. Стоит только переступить порог дома – и все месяцы вдали от цивилизации забудутся.

Глупая, наивная Адалин...

Первые трое суток дома стали сущим кошмаром. Заперевшись в квартире, я без конца лежала и рыдала. Практически не ела и не могла нормально спать – душили кошмары. Стоило закрыть глаза – и тут же мерещились звонки на телефон и стук в дверь.

А ещё голос... Низкий, дерзкий, хрипловатый... Сводящий с ума.

Такой, от которого внутри всё дрожит...

Воспалённый мозг рисовал картины, что Джон приехал. Не смирился с моим побегом и решил вернуть. Что слова, сказанные в порыве нежности, после близости – не были пустышкой, а стали реальным, серьёзным намерением построить совместное будущее.

Да, я хотела этого. Инстинктивно и подсознательно ждала его.

До сих пор жду...

Но, как видите, Грей принял мой поступок с гордым достоинством. Значит, не особо и хотел, чтобы мы остались на Аляске вместе. Так, ляпнул – не подумав. Возможно, мой отъезд наоборот стал для Джона облегчением.

Со временем боль в груди немного поутихла. Я позволила себе двигаться дальше, но вчерашняя ситуация в больнице, где я приняла незнакомца за Джона, всколыхнула притупившиеся чувства.

Интересно, до встречи с Греем я считала себя холодной глыбой льда. Но он смог незаметно растопить айсберг и обнажить душу. Научил испытывать чувства к мужчине. Не дружеские или приятельские, не платонические, а по-настоящему взрослые. Жаль только, что я поняла это, оказавшись за тысячи километров от него.

Валяющийся на соседней половине кровати мобильник уведомляет о входящем сообщении:

«Доброе утро, принцесса. Заеду через час» — гласит смс от Алекса, со смайликом-сердечком в конце.

«Привет. Окей» — печатаю в ответ без особых эмоций.

А ещё я наконец-то смогла мысленно признаться, что не испытываю к Алексу того самого.

Мне стыдно, честно.

Искренне.

Но я ничего не могу с собой поделать, как бы сильно ни пыталась разжечь огонёк в груди. Несомненно, я люблю его, но совсем не так. К доктору Харрису у меня тёплые, нежные чувства и огромная благодарность. Алекс – как тихая гавань среди кошмара, творящегося вокруг.

«Надеюсь, я не разбудил тебя, детка» — похоже, он намерен пообщаться и продолжает слать смс.

«Нет, я проснулась полчаса назад. Буду собираться» — отправляю с лёгким намёком, что не намерена продолжать переписку.

Иногда возникает мысль прекратить это всё. Перестать мучить его и себя тоже. Алекс достоин лучшей женщины, которая не допустит мыслей о другом мужчине.

Раньше я бы непременно поинтересовалась, как наш доктор чувствует себя после ночной смены. Уточнила бы, может, он хочет поехать отдыхать, а не тратить на меня время.