Искушая любовь - Адам Сара - Страница 4

Сейчас такого желания нет.

Весь мир вокруг серый и пресный. Я как будто потеряла вкус жизни. Просто существую – ибо некуда деться. Если зимой, несмотря на моё нытьё и желание вернуться в Нью-Рошелл, небо было голубым, снег – ослепительно белым, а солнце – сочным и жёлтым, то теперь они лишены ярких красок.

Я устала ругать себя и корить за вечное недовольство, но ничего поделать не могу.

Идея взять отпуск и передохнуть уже не кажется чем-то из разряда нереального. За время пребывания на Аляске меня не то что не уволили из больницы – наоборот, подняли зарплату и стабильно переводили деньги, как и положено.

Думаю, даже не стоит объяснять, чьих рук это дело. Вы, наверняка, сами догадались.

Да-да.

Артём. Дьявол. Князев.

На моём счету скопилась приличненькая сумма, и я могу позволить себе съездить в тёплые страны и погреться на пляже – благодаря старшему брату.

Кстати, о нём...

Не успела я выйти на работу полгода назад, как меня вызвали на пост охраны – мол, кто-то требует встречи. Конечно же, окрылённая, я обрадовалась, что это Джон. Но незваным гостем оказался Арт.

На самом деле, меня приятно удивил факт, что Князев не разнёс всех вокруг и не ворвался в родильное отделение на мои поиски, а цивильно пригласил вниз. То ли семейная жизнь идёт ему на пользу, то ли брат с годами стал адекватнее.

Шесть месяцев назад

— Что ты здесь делаешь? — остановившись в нескольких шагах от Артёма, с нескрываемым подозрением осматриваю его с головы до ног.

От Князевых стоит ждать только беды. С хорошими вестями члены этой семейки не заявляются – тем более без спроса и приглашения.

Брат стоит в холле больницы, совершенно не вписываясь в местные пейзажи. И как бы сильно я его ни ненавидела, не могу не заметить – выглядит Арт восхитительно.

После нашей крайней встречи родственничек заметно подкачался, стал ещё шире. Одетый с иголочки, Тёма создаёт впечатление, что он либо спортсмен, либо простой богатый мажорчик, отлично следящий за собой. Со стороны – в жизни бы не подумала, что этот тип глава нью-йоркской мафии. Убийца и головорез. А ещё – будущий молодой папочка.

— Что-то случилось? С Сарой? — от проскочившей мысли, что беременная сноха может оказаться в опасности или тяжёлом состоянии, сердце пропускает волнительный удар. — У тебя язык, что ли, отсох?! Чего ты молчишь?

Сама не понимаю, как перехожу на родной русский язык. Артём тоже стоит, без стеснения меня разглядывая. Словно пытается уличить какие-то изменения или пробраться в голову и мысли.

— Знаешь, чё я делаю с людьми, позволяющими себе разговаривать со мной неподобающим тоном? — наконец, лениво произносит он, слегка наклоняя голову набок.

Раз Князев собрался читать мораль и запугивать – значит, с Сарой всё в порядке. От этого становится немного легче, и я выдыхаю, но лишь на секунду. Вместо этого приходит злость за его несанкционированное вторжение на мою территорию.

— Ой, не знаю, и знать не хочу! — слова вылетают изо рта, как пули из обоймы братца.

Отмахнувшись рукой в такт словам, отворачиваюсь, ловя заинтересованные взгляды компании пожилых дамочек, с упоением рассматривающих Арта. Этот харизматичный засранец пленяет в свои сети даже пенсионерок. Ну и дела.

— Меня мало волнуют твои пафосные речи. Говори, что хотел.

— Думал, в другом месте и на других условиях побазарим, но раз ты предпочла сразу вернуться в свою дыру – я человек не гордый, сам приехал, — наконец выдаёт Артём, смотря прямо в упор.

Господи, какой же самовлюблённый и самоуверенный тип. Так и хочется сказать: спасибо, барин, что удостоили нас своим непрошенным визитом! Ещё и поклон для убедительности отвесить.

— И охрану взять не забыл? — язвительно подмечаю, слегка сдвинувшись в сторону, чтобы взглянуть на солдатов брата. Двое мужчин, стоящих по бокам около стеклянных дверей, внимательно сканируют помещение в поисках опасности, сулящей их хозяину. Небось, вооружены до зубов, хоть под одеждой этого и не видно.

Ей-богу, цирк.

— Делла, — Арт неожиданно умолкает, будто сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего. — Давай ты захлопнешь варежку, и мы нормально, по-человечески поговорим.

— Так поговорим или побазарим? Ты уж определись, а то я запуталась.

— Короче, слушай сюда, малявка, — неожиданно этот нахал хватает мой локоть, резко потянув на себя. — Щас ты своими ножками добровольно потопаешь, куда я скажу. А потом мы сядем, как старший брат с младшей сестрой, и спокойненько обсудим жизнь.

— Что ты обсуждать собрался? То, как преследовал меня пять лет, а потом насильно запер на Аляске? — задрав голову вверх, цежу сквозь стиснутые зубы.

Я не боюсь Артёма. Точнее, знаю, что он никогда не сможет причинить мне физическую боль. Каким бы агрессивным, неуравновешенным психопатом Арт ни был, бить он меня не станет. Тем более на людях – хоть это и сошло бы ему с рук с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента.

Власть и деньги дарят бесконечную безнаказанность и веру в себя.

— В твоих интересах не рыпаться, а делать, чё старшие говорят, — видно, братец закипает не на шутку.

Что поделать – привык господин к беспрекословному подчинению. А тут я – озлобленная и обиженная на весь белый свет.

— Никуда я с тобой не пойду! — отдёрнув руку, вырываюсь из крепкого захвата. — Я нахожусь на рабочем месте и не имею права покидать больницу. Хочешь разговора – говори здесь и сейчас.

— Психичка неуравновешенная, — ухмыляется Князев, качнув головой. — Раньше добрее была. Куда дела ту милую девчонку? Где моя Делла?

— Твоей Деллы больше нет. Я её съела, — фыркнув, с усилием подавляю рвущуюся наружу улыбку.

Этот дурак всегда мог заставить смеяться, несмотря на происходящее вокруг. И даже спустя пять лет разлуки, похоже, Артём Князев до сих пор имеет влияние на моё внутреннее я, скрытое за колючей проволокой.

— Пошли, тут есть где посидеть, раз у тебя важный разговор, — указываю в сторону коридора и, не дожидаясь Князева, двигаюсь первой.

Свернув за угол, я оказываюсь в небольшом, но уютном кафетерии. Внутри, как и всегда, стоит запах разогретой еды, автоматы с батончиками, пластиковые столики и парочка уставших медсестёр, пьющих кофе у окна.

Пройдя к дальнему столику у стены, подальше от чужих ушей, отодвигаю стул и сажусь боком к двери.

— Ты смотришься здесь нелепо, — не сдержавшись, констатирую, когда Артём опускается напротив. Его массивная фигура на фоне мизерных дешёвых столов и хлипеньких стульчиков выглядит неуместно – и в какой-то степени смешно.

— Ты тоже, — без капли иронии в голосе произносит Арт, почему-то став серьёзным.

— У меня мало времени, — мне перестаёт нравиться идея сидеть вот так с ним и душевно беседовать. Хочется встать и уйти – этот его тяжёлый взгляд угнетает. — Говори быстрее, что хотел обсудить?

— Почему улетела раньше? Без Грея?

Вопрос застаёт врасплох. Я должна была догадаться, что у Артёма возникнут подозрения или хотя бы интерес узнать причины.

— Надоело там торчать. Раз ты со своей стороны решил, что мы можем возвращаться, я посчитала правильным сделать именно так, — нарочно расслабленно пожимаю плечами, создавая вид, что тема разговора меня совсем не волнует. Однако внутри начинает сосать под ложечкой. — А что? Есть какие-то проблемы?

— Проблем нет, — всё так же серьёзно произносит родственник, сканируя каждый мускул на моём лице. — Не могу никак привыкнуть, что ты во мне не нуждаешься.

Не знаю почему, но от откровения Артёма к горлу подкатывает ком. Он редко ведёт беседы по душам, и каждый раз они бередят душу.

Я нуждалась в тебе, Тём. Очень сильно нуждалась... Но тебя не оказалось рядом. Тогда-то я и поняла, что могу полагаться только на себя.

— Это всё? — мне приходится быстро и часто моргать, лишь бы подступающие к глазам слёзы не вырвались наружу.