"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 616

— Успокойтесь, мой дорогой Водоши, — Бегин укоризненно покачал головой, — успокойтесь и выслушайте меня. А то вы даже сигарету сломали от волнения. Возьмите другую.

— Я не хочу курить.

С холодной ненавистью в сердце я смотрел, как он зажигает очередную сигарету. Затянувшись, он на секунду остановил взгляд на догорающей спичке.

— Извинился я перед вами, — заговорил он наконец, — совершенно искренне. Просто работа у меня такая. Сейчас сами все поймете.

Я собрался было прервать его, но он остановил меня взмахом руки.

— Около девяти месяцев назад, — продолжал Бегин, — наши агенты в Италии донесли, что, по слухам, итальянское разведывательное управление открыло новую резидентуру в Тулоне. По роду работы мне приходится иметь дело со множеством слухов, и поначалу я не принял это сообщение всерьез. Но потом мне пришлось изменить свое мнение. Информация о наших береговых сооружениях в этом районе стала проникать в Италию с пугающей регулярностью. Например, наш агент в Специи сообщил, что итальянские морские офицеры совершенно открыто говорят о секретных изменениях всего лишь трехдневной давности в системе укреплений на одном из островов близ Марселя. А самое скверное заключалось в том, что у нас не было ни малейшего представления об источнике этой информации. Все это было весьма тревожно. Так что когда здешний аптекарь появился в полицейском участке с этими негативами, мы обеими руками ухватились за представившуюся возможность. — Его пухлые детские ручки по-театральному сомкнулись вокруг воображаемого предмета. — Естественно, вы подпали под подозрение. Но когда выяснилось, что произошло на самом деле, как подменили фотоаппараты, сколько-нибудь серьезное значение вашей персоне мы придавать перестали. Откровенно говоря, мы даже чуть не освободили вас немедленно. Но к счастью, — вкрадчиво продолжал Бегин, — решили все же несколько часов выждать, пока не получим сообщения о фотоаппарате.

— Сообщения об аппарате?

— Вот именно. Видите ли, кое-что вам неизвестно. Как только мы узнали о подмене, сразу же позвонили производителю и спросили, кто купил фотоаппарат с этим конкретным серийным номером. Оказалось — он был доставлен в Экс, по заказу местного дилера. Тот запомнил этот заказ. По удачному стечению обстоятельств он оказался мелким розничным торговцем, и это был единственный сколько-нибудь ценный фотоаппарат, который он продал за последние два года. Имя покупателя совпало с именем одного из постояльцев «Резерва». Тем временем наш эксперт изучил снимки. Судя по положению теней, заключил он, они были сделаны около половины седьмого утра, под определенным углом, с помощью телевика. Сверка с картой плюс тот факт, что на некоторых фотографиях видна листва деревьев, позволили утверждать, что съемка велась с одной-единственной точки. И эта точка — небольшая возвышенность, которой можно достигнуть исключительно морем.

Мы потолковали с местными рыбаками. Да, тот самый господин, которого мы вычислили, накануне утром, в пять часов, взял лодку Кохе и заявил, что отправляется на рыбалку. Это запомнил один рыбак — потому что, когда сам Кохе или кто-нибудь из гостей пансионата отправляется поудить, именно его берут с собой, чтобы насаживал приманку на крючки и присматривал за двигателем. А этот человек предпочел отправиться один.

Итак, мы нашли того, кто нам нужен. Можно брать. Комиссару не терпелось именно это и сделать. И все же мы воздержались от немедленного ареста. Почему? Уверен, вы помните, что когда три дня назад я разговаривал с вами в камере, то обратил внимание, что меня интересует не сам шпион, а те, кто его послал. Так оно и есть. До этого типа мне дела нет. Его имя было нам известно и раньше, а из досье видно, что он всего лишь исполнитель. Меня интересовала штаб-квартира в Тулоне. Его я мог арестовать в любой момент, но сначала он должен был привести меня к своим хозяевам. А для этого мне надо было каким-то образом заставить его покинуть «Резерв» в полной уверенности, что никто его ни в чем не подозревает.

— И вот тут-то, надо полагать, вы и подумали обо мне.

— Именно. Если бы вы начали задавать вопросы касательно подмены фотоаппаратов, он понял бы, что случилось с его снимками и что у вас возникли определенные подозрения, и исчез бы еще до того, как вы надумали обратиться в полицию. А мы бы двинулись следом. Единственная трудность заключалась в том, чтобы убедить вас держать язык за зубами. И снова удача оказалась на нашей стороне. У вас не в порядке паспорт. Нет гражданства. Ну а остальное просто.

— Да, — с горечью согласился я, — просто. Только вы хотя бы могли мне сказать, кто все-таки этот шпион.

— Не могли. С одной стороны, это ослабило бы наши позиции во взаимоотношениях с вами, план осуществить было бы труднее. А с другой — мы не могли себе позволить целиком положиться на ваше умение молчать. Вы вполне могли проговориться кому-нибудь. Или как-то не так себя повести, а этот тип насторожился бы. И я весьма сожалею, что, действуя, как вам казалось, в собственных интересах, вы нарушали полученные инструкции. А еще больше нас обеспокоил обыск в вашем номере и ночное нападение. Из этого, как нам показалось, следует, что данного человека не так-то просто запугать. Наверняка он заметил подмену фотоаппаратов. И в конце концов понял бы, у кого оказался его аппарат. Для этого достаточно было увидеть аппарат той же марки у вас в руках. Беда, как я теперь понимаю, заключается в том, что он думал, будто вам ничего не известно про снимки. Или, — Бегин пристально посмотрел на меня, — вы сделали что-то, о чем мне не известно?

Я заколебался. Мне представилось, как я сижу в читальне, слушаю тиканье часов, гляжу в зеркало, а тут как раз раздается стук двери и в замке поворачивается ключ. Я встретился взглядом с Бегином.

— Нет, все заслуживающее хоть какого-то упоминания вам известно.

— А впрочем, наверное, это уже не имеет значения, — вздохнул он. — Все осталось в прошлом. Переходим теперь к истории с ограблением. Честно говоря, дорогой мой Водоши, мне было вас немного жаль. Радости мало, конечно. Но выбора у нас не было. Человек, обыскавший ваш номер и взявший две фотопленки, естественно, знал, что это была его единственная добыча. Ваше заявление о пропаже ценных вещей должно было насторожить его. Он бы что-то заподозрил. Увы, обман раскрылся слишком быстро. Пришлось принимать более радикальные меры. Отсюда ваш арест нынче вечером.

— То есть вы хотите сказать, что это не настоящий арест?

— Знаете, Водоши, будь это настоящий арест, как вы уже правильно отметили, не сидели бы здесь и не разговаривали со мной. Видите ли, добрый мой друг, надо было как-то подтолкнуть его. Но сделать это следовало аккуратно. Агенту, арестовавшему вас, было приказано четко объявить причину ареста. И если бы Дюкло ни о чем не спросил, он сам бы указал на то, что вы обвиняетесь в шпионаже. А теперь поставьте себя на место этого человека. Вам известно, что сделанные вами фотоснимки случайно попали в чужие руки. Что вы предпринимаете? Стараетесь заполучить их назад. Когда это не удается, вы начинаете подозревать, что с вами играют в какую-то игру, и решаете держаться выжидательной позиции. И вот некоего господина арестовывают по обвинению в шпионаже. Что вы думаете? Что вам приходит в голову? Первое — что полиция узнала о существовании снимков, и второе — что тот, у кого они обнаружены, защищаясь от обвинений, выведет следствие на вас. Стало быть, пора убираться восвояси. Более того, нельзя терять ни секунды. Ясно?

— Ясно. А если он никуда не уберется?

— Этот вопрос не имеет смысла. Он уже убрался.

— Что?

Бегин посмотрел на часы.

— Двадцать пять одиннадцатого. Десять минут назад он оставил «Резерв» на машине, нанятой в деревенском гараже. Направляется в Тулон. Дадим ему еще несколько минут. За ним следуют наши люди. Сообщение поступит с минуты на минуту. — Он прикурил сигарету, третью подряд, и обвел горящей спичкой комнату. — А у меня тем времен будут для вас кое-какие указания.