Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 27

Первым делом я выбрал опцию «Проверить баланс». На экране появилась сумма в 26 тысяч 730 песо. Не знаю, что у меня было с памятью после той аварии, но я понимал, что сумма не самая большая. Но если покупать только самое необходимое, то как минимум на месяц хватит. Но что дальше? Работой меня никто не обеспечил. Да и могу ли я работать после таких травм и операций?

Решив снять на первое время три тысячи, я затем дополнительно запросил ещё полторы. Четыре зелёные тысячные купюры с портретом революционера Ле Ниньо и фиолетовая пятисотенная с кондором и ламой на фоне гор. Я быстро схватил их и убрал в карман.

Затем прошёл в супермаркет, поймав на себе подозрительный взгляд охранника и девушки в красной униформе, которая сидела за кассой. Видимо, несмотря на все старания Роблеса, моя внешность всё же вызывала подозрение. Впрочем, мне было всё равно. В конце концов, не ходить же в маске как в больнице?

Взяв корзину, я положил в неё бутылку «Инка-колы» за 70 песо, а затем ещё одну такую же. И ещё маисовую лепешку в полиэтиленовом пакете и небольшую упаковку колбасы, нарезанной кружочками. Остановившись около отдела с алкоголем, положил было в корзину бутылку мескаля, но затем вернул её на место.

— Пакет нужен, сеньор?

Девушка, которая недоумённо смотрела на меня, когда я заходил магазин, теперь невозмутимо общалась со мной. Видимо, моё поведение вызывало меньше подозрений, чем внешность. Я утвердительно кивнул в ответ на вопрос о пакете для покупок.

— Карта скидок есть?

«Нет, этого мне Роблес при выписке не выдал», — хотел я ответить, но вместо этого просто покачал головой. Обменяв пятисотенную купюру на желтоватую сотню песо с изображением кофейных зёрен и горсть монет, я вышел из магазина.

— Вот, держи, — я протянул бродяге в грязноватой форме Умбрии сотенную купюру, а затем и колбасу с лепёшкой.

Тот на мгновение оценивающе посмотрел на меня, а затем мягко и, словно стесняясь, поблагодарил меня. Я протянул ему одну из бутылок «Инка-Колы».

— Обычно другое предлагают, — произнёс мужчина.

— У меня была мысль купить, — улыбнулся я в ответ, — я хотел взять Вам мескаля.

— Аааа… Сколько уж его выпито, — мужчина махнул рукой куда-то в сторону как будто с досадой.

— Потому и «Инка-кола», — произнёс я, доставая вторую такую же из пакета, — угощайтесь.

— Ну, пусть так. Спасибо, — он грустно вздохнул.

Я повернул крышку на бутылке. Внутри раздалось шипение, и наружу вырвался бодрящий аромат. «Сделаю пару глотков и двинусь в сторону остановки», — решил я. И так уже много внимания этому человеку. Его лица, которое поначалу показалось мне каким-то знакомым, я всё равно не вспомнил. Да и не смог бы, наверное.

— Твоё здоровье, — бродяга в отличие от меня не собирался общаться на «Вы».

— И Ваше.

Мы сделали по глотку каждый из своей бутылки. Я уже сделал шаг в ту сторону, где был знак автобусной остановки. Он покачал головой и произнёс:

— Я никогда не думал, что со мной будет вот так. Ведь всё было по-другому.

— О чём Вы? — спросил я, размышляя как бы вежливо отвязаться от бродяги.

В конце концов, он получил от меня немного денег и еды.

— Я о доне Серхио Рамоне Тапиа и этом подлеце Че Пулье. Вице-Президенте нашей Умбрии.

Меньше всего я ожидал услышать эти имена от бродяги. Президент и его соратник, который погиб в той аварии, где я лишился своего лица и памяти. А потому я повернулся к нему и жестом попросил разрешения присесть рядом на ступеньках. Он всем видом показал, что не возражает.

— Хосе Пулья? Он погиб… — начал я.

— Да так этому негодяю и надо, — мужчина сделал жадный глоток. И вновь взглянул на меня. На сей раз на его лице были слёзы.

Я взглянул на этого человека. Он выглядел грязным, неопрятным, отчаявшимся, но не пьяным и не окончательно выжившим из ума.

— И за что Вы злитесь на этого Хосе Пулью? — спросил я.

Эль Диабло побери — может быть, и мне есть за что на него злиться? В конце концов, мы оба были в той машине, когда случилась авария. Понятно, что этот бродяга едва ли что-то сможет сказать про тот случай, но раз уж он упомянул Пулью, то, возможно, не зря я остановился у этого магазина и заговорил с ним?

— Хосе Пулья лишил меня работы, — произнёс мужчина, — да что там… Он всего меня лишил.

Лишил работы? Вице-Премьер нашей страны? Я начал жалеть, что заговорил с этим человеком и уже хотел распрощаться с бродягой. В конце концов, кто он такой, чтобы его лишал работы один из самых больших руководителей нашей страны? Наверное, несчастный просто злится на судьбу и обвиняет во всех бедах руководство страны.

— У меня была ферма, я занимался кофе, — мужчина полез в карман и, достав сигареты, предложил мне, но я отказался.

— Пулья Вас уволил? Вы работали в Правительстве? — задавая вопрос, я пытался понять где этот человек мог пересекаться с Пульей.

Мужчина улыбнулся, покачал головой, а потом сделал затяжку и с шипением выпустил клубы сизого дыма.

— У меня была небольшая кофейная ферма на юге. Мне и моей семье хватало. Но пришли люди Гавилара. Слышал про такого?

«Гавилар… Гавилар…». В глубинах моей искорёженной памяти всплывал какой-то неясный образ.

— Ману Гавилар. Большой бизнесмен. В общем, у меня отобрали ферму, — продолжил мужчина.

— В смысле — «отобрали»?

— Официально это называлось «оптимизацией». Слышал, да? Президентская программа оптимизации кофейной отрасли. Маленькие фермы входили внутрь больших хозяйств.

Откуда я знаю слышал я или нет. Раз «президентская», то должен был. Наверное. На всякий случай я кивнул головой. Мужчина, хлебнув «Инка-Колы», продолжил:

— Ну, дон Серхио по телевизору обещал, что мы так и будем работать, а по итогу нас выкинули. Просто выкинули. Хотя, он приезжал. С ним там фотографы всякие. Снимали мои зёрна. Какие у меня были зёрна, — он грустно вздохнул.

О, да… «Фотографы приезжали». Наверное, потому его лицо и осталось где-то в моей памяти. Наверное, я бывал на ферме этого человека.

— А потом всё, — продолжил он, — пришла бумажка, что у меня малое хозяйство, и они его отбирают. Малое. Заплатили компенсацию, но на эти деньги я не мог ничего купить, — он вновь покачал головой, — просто моя ферма мешала этому ублюдку Гавилару.

— А причём тогда здесь Пулья?

Я начал терять терпение. В конце концов, именно упоминание имени Че Пульи и заставило меня задержаться. А по сути человек потерял бизнес из-за этого Гавилара.

Мужчина снова затянулся сигаретой, посмотрел куда-то вверх, а спустя несколько секунд продолжил:

— Я написал Президенту. И знаешь что — он ответил. Ответил, что разберёмся и всё такое. Отправил меня к этому Пулье. Он же у нас за сельское хозяйство отвечает.

— И Вы поехали в Уль-Трухильо?

— Да, из Сан-Николо, с юга… — он указал рукой куда-то в сторону, где по его мнению был юг.

«Сан-Николо». Точно — это недалеко от Сан-Пабло. Сан-Пабло. Там аэропорт. И большой баннер с изображением Президента Тапиа. О, Боже. В моей голове вновь возникли какие-то образы. Но толчок в плечо вернул меня в реальность.

— Пулья принял меня, — бродяга, видимо, уже посчитал меня за своего и не постеснялся толкнуть как старого знакомого, — был любезен. Но как только он услышал про Гавилара и мою ферму, то сразу выгнал меня. Сказал, что я получил достаточную компенсацию. По закону!

— Прям вот после упоминания имени Гавилара выгнал Вас? — рассказ этого странного человека перестал вызывать доверие.

— На ту сумму, что они заплатили, я не мог купить и половину подобного участка где-нибудь по соседству. Жулики! Негодяи.

Мне было жаль этого человека, но чем ещё я мог ему помочь? Я собрался уходить. Но мужчина продолжил:

— А потом я понял всё. Когда узнал, что Пулья — друг Гавилара.

— И что дальше? — я остановился, не зная как закончить наш разговор.

— А что дальше? У них как сказал проклятый Тапиа «кофейный кластер». А я остался без всего. Гавилар просто поглотил мой участок.