Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 26

— Завтра матч чемпионата Умбрии — «Старт» принимает одного из аутсайдеров, — уточнил тренер, когда мы ехали по мосту через Эль-Воло.

Я обещал, что подумаю. Кто знает — может быть, если я выйду с фотоаппаратом к кромке поля, как наверняка делал до аварии, то что-то вспомню. Он продолжал говорить что-то о «Старте» и его играх. Вскоре за домами мелькнули осветительные мачты стадиона. Помнил ли я о них? Не уверен.

— Подожди, подожди, — Тренер неожиданно замахал руками, и я забыл о предстоящем возможном походе на футбол.

— Что «подожди»?

Я совершенно не понимал почему он так суетится. Я опять что-то произнёс вслух, сам того не замечая?

— Ты поворот на Амистад де лос Пуэблос проскочил. Вон же твой дом.

Он указал в сторону одной из безликих высоток. Это мой дом? Ну, если он говорит, то да! Я резко повернул направо, машина заскрипела, а ехавший навстречу водитель резко затормозил и начал недовольно сигналить. Эль Диабло меня побери — мне это даже понравилось.

— Эээ, потише, — Тренер дотронулся до моей правой руки, ладонь которой лежала на рычаге переключения скоростей, — неужто опять в больницу хочешь?

— Нет.

Мой ответ был уверенным и категоричным. В больницу я точно не хочу. Но хочу ли я домой?

Возле одного из подъездов он попросил притормозить, и, достав из кармана ключи, произнёс: «Квартира 43, второй этаж». Второй? Ну, раз он сказал, то так и есть.

Мы распрощались. Тренер сказал, что заедет к знакомым на стадион, а затем вернётся в Сьерра-Сенгилео. Когда я заходил в подъезд, увидел, что он ещё не отъехал, а достаёт телефон и кому-то звонит.

Холостяцкая квартира. Вот что было за дверью с цифрами 4 и 3 на втором этаже этой высотки на Амистад де лос Пуэблос. Обстановка очень скромная, если не сказать больше. Одна комната с кроватью в углу, маленьким диваном перед небольшим же старым телевизором. О, Диос! Какой же старый у меня телевизор. Зато компьютер, похоже, новее. По крайней мере, монитор весьма большой, а процессор определённо мощный. Выглядит он точно именно так.

Я подошёл к столику с компьютером и нажал на кнопку на системном блоке. Не знаю сколько его не включали — видимо, с того момента как я оказался в больнице. Хотя, может быть, сюда кто-то заходил в моё отсутствие?

Как и машина, на которой мы ехали с Тренером из Сьерра-Сенгилео, компьютер резко и громко загудел, разгоняя мощность своих внутренностей. На мониторе появилась надпись «Подождите, идёт загрузка».

Пожав плечами в ожидании, я подошёл к стоявшему в коридоре огромному старому шкафу. О, да! Аккуратностью я до аварии не отличался. Разнообразием в одежде тоже — две пары джинсов тёмно-синего цвета, трое чёрных брюк и одни какого-то древесного. Мне захотелось переодеться. Ведь в больнице я ходил то в пижаме, то в спортивном костюме, который принёс Тренер. Он же приволок и ту одежду, которая была на мне сейчас — старенькие брюки, которые когда-то были синего цвета, но выцвели на солнце и такую же безликую рубашку. Они с Роблесом объяснили, что ту одежду, которая была на мне во время аварии, давно выбросили — она была порвана и заляпана кровью.

Я не без удовольствия снял с себя эту гуманитарную помощь от больницы в Сьерра-Сенгилео и швырнул в сторону. Затем схватил единственные светлые брюки и кинул на диван, чтобы потом надеть. С другой полки я достал светлую футболку с надписью «Fate».

— О, сеньор Хара — да Вы провидец! У Вас была футболка с надписью «Судьба», — произнёс я вслух, отметив, что английский я, видимо, знаю.

Ну, или как минимум, какие-то отдельные слова. В голове откуда-то возникла весьма длинная и, наверное, изысканная фраза. Но тут же в небытие и исчезла. Если бы только мою память можно было восстановить… Об этом твердил и доктор Роблес, это повторяла и сеньора Байя. О, да… «Эль-Мадригал» — кофейня в центре Уль-Трухильо. Кажется, я помню как туда добраться. Интересно, если сейчас туда поехать, то можно ли её там встретить?

Мысли об очаровательной Вирджинии ушли на второй план, когда я увидел, что компьютер включился, и на экране появилось изображение нескольких человек, стоявших в обнимку. Одного из них я теперь узнал — это, собственно, был я. Ну, по крайней мере, тот человек, который был Сальвадором Харой до того как случилась авария. То лицо в зеркале, которое я наблюдал в кабинете Роблеса, хоть и напоминало человека с фотографии в тёмных джинсах и синей рубашке с длинными рукавами, который стоял рядом с каким-то улыбчивым парнем в футболке, всё же было совсем другим из-за шрамов. Тогда — в кабинете врача — я ещё не мог привыкнуть к своей внешности. Шрамы хоть и стали по словам Роблеса меньше, но всё же никуда не исчезли. Стоило мне улыбнуться, как лицо мне напоминало о том, что моя голова словно стянута какими-то винтами. Ну, и огромный след от хирургических инструментов под волосами — доктор говорил, что это тоже последствия операции. Из-за того, что был задет мозг, я ничего и не помнил.

Компьютер поурчал ещё несколько секунд, и на этом фото, служившим заставкой рабочего стола, появились иконки с названиями различных программ и сервисов. Вот оно — надпись «Интернет». Жму. Спустя секунды на экране появилась вкладка одного из браузеров. Справа в верхнем углу должен быть раздел «История». Точно! Нужно его открыть и посмотреть по каким страницам во всемирной паутине я путешествовал до аварии. Так, наверное, я смогу восстановить что-то из глубин своей памяти. По крайней мере, я на это сильно надеюсь.

Надежда умерла довольно быстро. А вместе с этим пришло осознание, что в моей квартире кто-то гостил во время моего отсутствия: память компьютера, как и моя собственная, была стёрта.

Глава 17

В пакете, который мне передал при расставании Роблес, оказался и конверт с банковской картой на моё имя. Новой картой. Пин-код был напечатан на самом конверте. «Мы решили вопрос с банком — остаток средств со старого счёта Вам переведут», — говорил Роблес при расставании. Я запер дверь на цепочку, чтобы избежать непрошеных гостей и отправился в ванную. Приняв душ и без удивления обнаружив на раковине совершенно новый кусок мыла, я переоделся и подошёл к зеркалу. Если бы не шрамы, вполне себе обычный житель Умбрии. Положив телефон, подаренный Роблесом, в передний карман джинсов, а паспорт и банковскую карту вместе с конвертом в задний, я вышел на улицу.

Дома, отличающиеся друг от друга разве что цветом бетонных панелей, откровенно давили на меня, пока я брёл в сторону остановки. Я заметил павильон с нарисованным автобусом, когда мы подъезжали сюда с Тренером. А рядом — тёмно-коричневое здание двухэтажное здание с логотипом продуктовой сети и мигающим даже в дневное время зеленоватым значком «Банка Умбриана».

Остановившись у входа в магазин, я внимательно, как и дома взглянув на напечатанные цифры пин-кода и трижды его повторив, всё же решил не выбрасывать этот конверт. В конце концов, лишь сегодня меня выпустили из больницы. А ощущение, что меня действительно зовут Сальвадор Хара до сих пор не приходило. «Следствие потери памяти, у Вас будут проблемы с самоидентификацией». О, да, доктор Вирджиния. Себя я не помню, но Вас — да.

— Простите, у Вас мелочи не будет?

Неопрятный человек неопределённого возраста в покрытой пятнами футболке, некогда напоминавшей форму национальной сборной Умбрии, вернул меня в реальность. Его внешность показалась мне знакомой, хотя… Что в принципе может быть знакомым для человека, который вернулся с того света, оставив где-то на пути обратно все сведения о себе?

— Что Вы сказали? — спросил я.

— Мелочи. Хоть несколько монет, сеньор?

Да нет — ничего знакомого. Наверное. Но его взгляд — некогда выразительный, а сейчас покрытый то ли тонкой плёнкой слёз, то ли неким барьером, отделявшим его внутренний мир от реальности, заставил меня остановиться.

Я постучал по карманам. Ну, да, конечно! Какие деньги? Я же, собственно, ради банкомата сюда и шёл, потому что увидел логотип «Банка Умбриана». Крикнув бродяге «Подожди», я вошёл внутрь и подошёл к стоявшему у входа в супермаркет банкомату. Дрожащей рукой достал конверт с банковской картой, затем взял сам пластиковый прямоугольник и вставил его в соответствующее отверстие на этой бездушной машине. Едва сдерживая волнение, набрал указанные на конверте цифры. На экране появилось меню — значит, всё правильно?