Добробор. Заповедная усадьба - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 2

Еще не успело эхо моего рыка развеяться меж дубов, как в окружающем мире что-то изменилось. Я так и не понял, что именно, но явно что-то важное, можно сказать сакральное. К счастью, охватившие меня опасения тут же развеял добрый и почему-то довольный посыл Добрыни. А еще ощущение самодовольства, явственно исходящее от Колывана. Кажется, меня развели на что-то нужное скорее им, чем мне. Хотя, чего кокетничать, ощущение уверенности в себе и своих правах было приятным. Ну, и чуточку раздражающим.

– Доволен? – с напускной злостью спросил я у домового.

– Доволен, хозяин, – хоть и не так ехидно, как прежде, но все равно без малейших следов подобострастия сказал Колыван и поклонился.

– Теперь не будешь мозги ковырять по поводу монет?

– Я тут поставлен добро хозяйское блюсти, даже от дурости хозяина.

Хотелось ругнуться, но я лишь печально вздохнул:

– У тебя все, или еще чего хотел?

– Корову хочу. Ты обещал! – потребовал домовой.

– Я тебе козу обещал, – попытался я вернуться к старой шутке о сватовстве, но увидел, что домовой начал дымиться, точнее испускать из себя тени, и решил не перегибать. – Да без разницы, корова или коза. Кто за ней ухаживать будет?

– Я буду, – влезла в разговор незаметно подошедшая Лена. Она была одета в спортивный костюм и готова к утренней зарядке. – Говорят, детям парное молоко очень полезно.

– Говорят, что кур доят, – не очень к месту ответил я народной поговоркой.

– О, куры! – еще больше возбудился Колыван, почувствовав поддержку той, кого уже давно считал хозяйкой поместья.

– Так, – встрепенулся я, понимая, что разговор зашел совсем не туда. – Дорогие мои пейзане. Смею напомнить, что кроме молока и вкусных яичек, домашняя живность производит много ароматного навоза. Кто будет его убирать?

– Это не женское дело, – тут же отбоярилась насквозь городская Лена.

– Хочу вас разочаровать, сударыня, – продолжил я нравоучения. – Такие неприятные вещи являются не почетной обязанностью мужика, а вынужденной необходимостью. Вам что, молока или яиц не хватает?

– Но ведь парное… – не унималась Лена.

Я заметил идущего к воде Женьку. Сейчас мы привлечем сына к борьбе с наивными хотелками матери.

– Пламен, ты готов разгребать коровье гуано ради кружки парного молока?

– Фу, гадость, – сморщился Женька.

– Гуано? – уточнил я.

– Парное молоко, – заявил парень и, ухватив за руку одетую в детский купальник Алину, крикнул: – Побежали!

Шедшая за ними в спортивном костюмчике Марина, как и Лена, была барышней теплолюбивой и в холодную воду даже под присмотром Добрыни соваться не собиралась. Плюхнувшаяся с визгом в озеро следом за Женькой Алина как целительница простудиться просто не может. Ну а будущему огненному магу замерзнуть точно не грозит.

– Вот видите, – повернулся я к любителям живности, – мужская половина населения Добробора против коровы.

– Нас, девочек, все равно больше, – не унималась Лена.

– Да не вопрос. Мара, – обратился я ко хмуро наблюдавшей за одноклассниками одиннадцатилетней хозяйке духов, – как насчет парного молока?

– Фу, – сморщилась редко улыбающаяся девочка.

Впрочем, сейчас она уже далеко не та колючка, что раньше. Хотя с ней по-прежнему хватает проблем.

– Ну вот, большинство против, – радостно заявил я.

– А я?! – возмутился домовой.

– А ты молоко не пьешь, ни простое, ни парное, сам признался. Так что перебьешься. Хотя, если так уж нужно, то обещанную козу я тебе…

– Не нужно, – буркнул домовой и исчез.

– А что не так с козой? – женской чуйкой уловив интригу, спросила Лена.

– Это не моя тайна, – решил я утаить правду, потому что чувство юмора у моей женщины иногда бывает немного язвительным, а душевная организация у Колывана слишком тонкая.

Впрочем, души у этого ехидного тролля точно нет, будет докучать – сдам Лене с потрохами. Она ему козу-невесту ни в жисть не забудет.

Дети в воде расшалились и выходить не хотели. А что им? Создавать файерболы и огненные шторма Женька еще не мог, но когда злился или, наоборот, радовался, мог за пару минут нагреть несколько тонн воды. Пришлось выгонять ребятню на берег. Ничего, продолжат, когда придет нормальное время для пляжных развлечений. Сейчас они тупо обезьянничают, копируя случайно образовавшуюся, но понравившуюся мне традицию утреннего купания. И вообще с пляжным отдыхом у нас все просто шикарно – еще месяц назад завезли четыре машины песка, построили мостки с платформой для прыжков и соорудили специальные навесы, а под ними установили лежаки.

Дети быстро переоделись в двух кабинках и присоединились к остальным. А затем мы сделали небольшую разминку и побежали по тропинке из бетонных плиток, стилизованных под деревянные плахи. Добробор всего за пару месяцев сильно преобразился. Еще ведется строительство, но уже более аккуратно и общую картину не портит. Получилось эдакое сказочное поселение, и самым неказистым выглядел как раз основной дом.

От идеи социализировать детей совместным проживанием в комнатах хотя бы по двое пришлось пока отказаться. В дальнейшем, возможно, вернусь к этому, но Марина с Алиной уживались плохо. Может, потому что одна имела магический дар жизни, а вторая специализировалась на духах и, как я подозреваю, призраках умерших людей. Да и псевдоним она себе придумала специфический. В общем, голову я себе ломал с неделю, пока не пожаловался Никите, а уже он поговорил с Саней – своим другом детства и главой бригады плотников, собиравших наш сруб.

– А чего тут думать, Алексей Степаныч? – с немного раздолбайской улыбкой спросил Саня. Не знай я, какие у него золотые руки и ответственное отношение к работе, напрягся бы. – Давайте поставим каждому по домику. Панельные с обивкой под сруб. Да еще и с резными накладками. Это же дети!

Какое отношение накладки имеют к возрасту моих подопечных, я понял сильно позже, но в тот момент меня волновал другой вопрос:

– А зимой как все это обогревать?

– Как и собирались, – совершенно не смутился Саня. – Обычный котел вам все равно не поможет. Сделаем мини-котельную и разведем трубы под землей по домикам. Там утепление будь здоров. Теплопотери, конечно, будут, но не такие уж большие.

Пришлось согласиться. Мастера работали быстро – панельки это вам не добротный сруб, и если честно, я уже жалел, что затеял все эти хороводы с бревенчатым домом, но тут уж назад не отыграешь. В итоге от главного дома вправо тянулась эдакая мини-улица из пяти небольших домиков, словно явившихся из сказки про золотого петушка. Деревянные накладки с вырезанными и раскрашенными цветочками да всякими птичками делали домики словно игрушечными, но внутри все серьезно – просторная спальня-кабинет и разделенный санузел. На последнем настояла Лена. И пусть у нее только сын, но она сама та еще девочка.

Влетело мне все это в немалую копеечку. Правда, сосновцы стремились сделать все почти даром, но я настоял на нормальной оплате, потому и полез в кубышку старого хозяина, разбередив жабу Колывана. Жители Сосновки вообще разделились на три лагеря – наших друзей, ярых врагов и маленькую кучку неприсоединившихся. Среди друзей – Николай Николаевич и все, кто работает на постройке усадьбы, точнее уже маленького поселения. Никиту я не считаю, потому что он давно не друг, а член семьи. В общем, с ними отношения были хорошие, а после появления Алины, которая просто не могла пройти мимо хоть немного приболевшего человека, и вовсе поднялись на запредельный уровень. Опекавшая Алину Вера Ильинична нормально относилась к таким делам – болезни на начальных стадиях маленькую целительницу особо на напрягали, а вот с тяжелыми все намного серьезнее. Так что в Нижний поселок Алину, которая по непонятным мне причинам взяла себе псевдоним Жи́ва, педиатр пускала только под личным присмотром.

Честно говоря, заимствование имен из языческого пантеона меня немного напрягало, но спорить не стал, зная, что сделаю только хуже. Тем более даже Колыван не особо возмущался. Оно, конечно, странно, что городских детишек потянуло на славянскую мифологию, но я догадывался, откуда ноги растут. Точнее лапы – четыре и еще хвост. Наверняка Филипп Филиппыч намурчал. Надо будет ему втык сделать или на месяц отлучить от дорогой его сердцу и моему кошельку печени трески.