Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел - Страница 10

— Я знаю, что жалеешь. — С чего бы нет? — Слушай, я не виню тебя за вчерашнее. Ты прав. Мы оба были согласны. Но мне нужно завязывать с интрижками с парнями-спортсменами, ради пяти минут кайфа и потому что это слишком просто.

Он приподнимает бровь:

— То есть ты признаёшь, что было кайфово.

Лучше, чем хорошо. Обычно парни не доводят меня до такого.

— Я признаю, что это была ошибка. Которую я хочу забыть и о которой мы никогда никому не расскажем. Особенно Твайлер и Ризу.

Его челюсть напрягается, в зелёных глазах мелькает что-то тёмное. Он подходит ко мне, и комната внезапно кажется слишком тесной. Моё тело мгновенно реагирует на его близость, потому что он прав, даже если я не стану это озвучивать: секс был потрясным. Его губы, руки и, чёрт возьми, его член, всё это было на уровень выше, чем у моих последних партнёров. Он был уверен в себе, уважителен и позаботился, чтобы я кончила первой.

Оба раза.

— Давай-ка проясним, — говорит он, засовывая руки в карманы, — ещё раз. Тот трэш с Рейнольдсом и Макмайклом? Это говорит о них, а не о тебе. — Мышца на его челюсти дёргается. — И когда я смотрю на тебя, это точно не жалость. Я вижу дерзкую, сексуальную, потрясающую женщину, с которой круто тусоваться и которая делает мой член чертовски твердым. Ты лучшая подруга Твайлер, а она встречается с моим лучшим другом, а это значит, что ты чертовски потрясная. — Он изучающе смотрит на меня. — Но если хочешь забыть, мы забудем.

— Я хочу забыть.

Он сглатывает, кадык дергается:

— Договорились.

— Спасибо.

Он направляется к двери.

— Аксель! — я хватаю его за руку, — постой.

Он оборачивается, поднимая бровь, и, клянусь, я вижу искру интереса в его глазах.

— Да?

— Ты не можешь выйти оттуда. Если Твайлер или Риз увидят тебя…

— А.

Я поворачиваюсь к розовому креслу, открываю оконную защёлку.

— Падать невысоко.

Он смеётся, но подходит, перегибаясь через подоконник.

— Давненько мне не приходилось тайком удирать из девчачьей спальни, Ти.

— Скажи мне вот что, — когда он уже наполовину протиснулся наружу, я останавливаю его. Он оборачивается, его плечи почти не уступают ширине оконного проёма. — Что означает Ти?

— Это первая буква того, о чём я думаю, когда ты входишь в комнату.

— И о чём?

Он ухмыляется той самой улыбкой, которая, я знаю, помогает ему добиваться своего, и подмигивает.

— Трабл. (прим. пер. Проблема, ходячая неприятность).

Глава 6

Аксель

Я не могу это забыть.

Несмотря на все усилия. Несмотря на ледяной душ. Несмотря на всех девушек, которым я улыбаюсь и подмигиваю в кампусе, я не могу выкинуть из головы Надю Беквит.

Даже сейчас, спустя три дня, я стою на воротах, разминаюсь перед матчем, а в голове крутится только Трабл.

Надя Беквит.

Тот вечер начался вполне невинно. Мы тусовались в «Барсучьем Логове», пили воду, и я чувствовал груз своего испытательного срока. Мы посочувствовали друг другу из-за глупых решений. Выпили по шоту воды в знак солидарности. Потом я предложил проводить её домой. Без каких-либо задних мыслей. Просто мне нужно было выбраться из бара, где мои сокомандники пили и веселились, а она хотела домой.

Мне было по пути.

И я повел себя, как джентльмен.

Даже без её обычной энергетики, с Надей легко общаться. Она забавная. До сих пор не понимаю, как от её вопроса «Хочешь зайти посмотреть телек?» мы перешли к тому, что трахались… дважды.

Не поймите меня неправильно, Надя — огонь. Эти изгибы, яркая, обворожительная улыбка. Я флиртовал с ней и раньше, но её никогда не интересовало ничего, кроме лёгкой игривости. Видимо потому, что я недостаточно тупой качок или не собираюсь играть в НФЛ. Если её типаж — это Брент Рейнольдс, то неудивительно, что я ей не интересен. Хотя все мы знаем, что он первоклассный мудак, внешне у него вайб Тома Брэди2, американского хорошего парня, от которого в проф-лиге просто тают.

А её реакция, когда она проснулась со мной в одной постели? Она была смущена, хотела все скрыть, ведь явно не хотела, чтобы Твайлер и Риз узнали о нас. Я к такому не привык.

Я списываю всё на гормоны и желание снять стресс. Вот и всё.

Только вот стресс никуда не делся. Я пиздецки возбуждаюсь, стоит лишь подумать о ней.

Парни носятся по льду, передавая шайбу резкими, хлёсткими пасами. Несмотря на рассеянность, я изо всех сил стараюсь быть начеку и ловлю бросок Риза в перчатку.

— Неплохо, — говорит Джефферсон, проезжая мимо. — Хороший приём.

Он забирает у меня шайбу и бросает на лёд. Следующий бросок, на этот раз от Кирби. Я наклоняюсь, блокирую его щитком, прикрывающим мое колено, и шайба отскакивает обратно. Он и Эмерсон кружат друг вокруг друга в быстром, отточенном танце. Они сильно выросли за последние недели, наконец-то сработались. Эта сыгранность — одна из причин, почему мы ещё ни разу не проиграли.

Щёлк!

Риз делает ещё один бросок, я пытаюсь его заблокировать, но шайба пролетает мимо моего плеча и влетает в сетку.

— Чёрт побери, — бормочу я. — Хороший удар, брат.

— Не принимай близко к сердцу, — подкатывает Риз с самодовольной ухмылкой. — Если кто-то и забьёт тебе, я хочу быть этим кем-то.

Мы отбиваем кулаками, и я достаю бутылку с водой, стоящую у сетки в задней части ворот. Судьи дают предупредительный свисток, разминка закончена. Идя за командой к скамейке, я вижу, как Риз машет кому-то на трибунах. Следую за его взглядом и замечаю Твайлер в джерси Уиттмора. Она улыбается своему парню, и я тут же ищу рядом Надю, но её нет.

Господи, да что со мной не так?

Одна ночь и я не могу выкинуть эту девчонку из головы. То ли секс был настолько хорош, то ли впервые за долгое время я был абсолютно трезв.

Как бы там ни было, сейчас не время об этом думать. Мы заходим в раздевалку на последний напутственный разговор перед игрой. В помещении шумно и жарко. Мы все уже в полной экипировке. Тренер Грин и новый стажёр, занявший место Твайлер, работают с теми, кому нужна дополнительная поддержка. У выхода я замечаю знакомое лицо, Пита, его нога в бандаже.

— Привет, чувак, — говорю я. — Как нога?

— Нормально. Операция прошла хорошо. Теперь только восстановление и физиотерапия.

— Круто, — говорю я. Пит — хороший парень и отличный игрок, но он угробил лодыжку, потому что не послушал совета Твайлер. — Делай, что говорят врачи, и скоро вернёшься на лёд. Ты нам нужен.

— Не знаю, парни, вы в этом сезоне просто убийцы. Хотя… — он задумчиво косится на меня, — может, вам стоит специально проиграть одну игру.

— С какой стати? — возмущается Риз, ненавидящий саму мысль о намеренном поражении.

— Чтобы Рейкстроу наконец сбрил эту гусеницу над губой.

Я усмехаюсь и поглаживаю полоску волос пальцами.

— Завидуешь, что не можешь отрастить свою, малыш?

— Даже не думай сбривать, — рявкает Рид, самый суеверный из нас, с кучей пред- и пост-игровых ритуалов. — Это наш талисман.

— Ну… — Джефф пожимает плечами. — Я заметил, что вокруг тебя на этой неделе как-то мало заек. — Он приподнимает бровь. — Это из-за усиков, да? Они отталкивают шайбы и кискок.

— То, что я не афиширую каждый свой перепихон в общем чате, как ты, не значит, что я не трахаюсь.

— На днях он приполз на рассвете в той же одежде, в которой был накануне, — подкалывает Рид. — Может, эти усы и правда волшебные, и на льду, и вне его.

Хотел бы я думать, что это я проявил магию с Надей, но с тех пор, как вылез из её окна, от неё ни слуху ни духу. Не то чтобы я ожидал иного, после той трезвой ночи она дала понять, что хочет сделать вид, будто ничего не было. У Нади репутация охотницы за спортсменами, а у меня — бабника. Мы оба не новички в одноразоавых ночных приключениях, но в этот раз что-то было иначе. Может, потому что нас не подстёгивали наши обычные вредные привычки.