Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 9

Продвигаясь сквозь этот гербарий, я по форме засохших, скрюченных листьев узнавала деревья: вот дуб-инвалид, вот орешник лысый, вон ольха и дикая яблонька, похожая на корявую клюку. Мне стало до слез обидно. Я ведь так мечтала о другом! На выпускном в Академии ректор так сладко пел про цветущие луга, звонкие ручьи и благодарных лесных жителей! А мне досталась Тьмутаракань в состоянии глубокой клинической смерти.

– Ядвигушка, – жалобно подал голос Василий, путаясь у меня под ногами. – А может, ну его, этот гербарий? Чего по темноте шариться? Вдруг тут волки? Или медведи-шатуны? Давай вернемся, я тебе сам спинку потру... старым мылом! Я потерплю вонь, честно!

– Вася, при твоих нынешних габаритах волки должны тебе дань платить и дорогу уступать, – подшучивала я, не сбавляя шага. – Не ной. Ищи мне ромашку или мыльный корень!

Я внимательно вглядывалась в землю, расковыривая носком сапога шуршащую листву, но – ничего. Ни единого зеленого росточка. Мое разочарование росло в геометрической прогрессии. Ни корня, ни цветов, ни даже захудалого мухомора! А как, простите, зелья варить и заклинания творить, если у меня из ингредиентов только пыль да кошачья шерсть?!

Блуждая в полумраке, приправленном каким-то сизым туманом, я так увлеклась поисками, что потеряла бдительность. Нога вдруг наступила на что-то предательски скользкое (и где только нашла лужу в этой суши?!). Сапог поехал вперед. Я, чтобы не пугать и без того нервного кота своими воплями, попыталась сгруппироваться, но гравитация оказалась бессердечной стервой.

Взмахнув руками, как мельница, я кубарем полетела в заросший овраг.

Собрав спиной все коряги и приземлившись на самое дно с грацией мешка с картошкой, я застонала и приподняла голову. И тут же замерла.

Прямо передо мной сидело ОНО.

Существо было жутко худым, с серо-коричневой кожей, которая висела сухими струпьями, будто с полусгнившей осины неаккуратно содрали кору. Руки и ноги напоминали сучковатые палки. Из одежды – только жалкая набедренная повязка из трех сухих кленовых листьев (и те держались на честном слове). Тусклые серо-желтые глаза смотрели на меня болезненно и обреченно, а на голове торчали редкие, изломанные прутики, заменявшие волосы.

Мы смотрели друг на друга секунды три. А потом началось.

Я, не выдержав, завизжала так, что где-то в соседнем княжестве наверняка осыпалась хвоя.

Существо от страха затрещало и зашуршало, как загоревшаяся поленница.

А сверху раздался истошный боевой вопль:

– ЯГУСЯ, Я МЧУСЯ!!!

Небо потемнело. Огромная черная туча весом в добрый центнер рухнула с края оврага аккурат на меня.

– КХЕ! – только и смогла выдавить я, когда тяжеленный котяра выбил из моих легких весь воздух. Звезды из глаз посыпались такие, что осветили овраг лучше любого факела. Васька вцепился мне в плечи когтями и зашипел на существо, раздувшись до размеров небольшого медведя.

Существо вжалось в корни, прошелестело пересохшими, потрескавшимися губами и выдало:

– Ты... кто... чудо... вище?

Я аж поперхнулась. Скинув с себя кота, который всё ещё пытался делать страшное лицо, я села, выплевывая изо рта сухой мох и отряхивая волосы от набившихся палок и чьих-то прошлогодних гнезд.

– Кто чудовище?! Я чудовище?! – заикаясь от возмущения, промямлила я. – Да я дипломированная ведьма! Яга, между прочим! А ты сам-то кто такой будешь, пень трухлявый?!

Существо моргнуло сухими веками, подалось вперед и вдруг всхлипнуло.

– Леший я... Местный...

Матушки-светы! Да я ж его едва не кинулась обнимать! Леший! Хозяин леса! Правда, видок у него был такой, что краше в гроб кладут, но всё же!

Услышав, что я – новая ведьма-хранительница, Леший задрожал всеми своими сучками. Из его тусклых глаз выкатилась единственная пыльная слезинка. Он рухнул передо мной на свои палочки-колени и запричитал так, что листья на его повязке жалобно затряслись:

– Хранительница... Дождались... Слава Перуну, Макоши и всем богам по списку! Ты ж теперь всё исправишь! Тьмутаракань вылечишь, скверну изгонишь! – Он закашлялся, сыпля на землю древесную труху. – А я всё, отживаю своё... Сохну. Ты слушай, Ягишна, запоминай... Как помру, компас из мха на мне не ищи, он сгнил еще в прошлом веке. Медведям скажи, чтоб не бузили, а кикиморам...

– Отставить панику! – рявкнула я, поднимаясь на ноги и решительно отряхивая юбку. – Никто тут помирать не будет в мою смену! Я тебе не для того сюда прислана, чтобы инвентаризацию сухостоя проводить!

Я было схватила обалдевшего Лешего за сучковатую руку (чуть не отломав ему палец, упс) и потянула наверх.

– Васька! Завязывай шипеть, бери деда под мышку, если он сам не дойдет! Домой идем! Будем в гримуаре ответы искать, как вашу богадельню реанимировать!

– Что ты, ведьмушка, – запричитал Леший, – нельзя меня от корней то отрывать. Помру, не додюжу до опушки. Здесь низинка, хоть чуточку, но жить можно. Здесь ждать буду.

Кот перестал изображать саблезубого тигра, брезгливо понюхал Лешего и философски вздохнул:

– Да уж.. без валерьянки здесь не разобраться!

– Дома получишь, герой! – скомандовала я, чувствуя, как внутри разгорается настоящий азарт. Тьмутаракань, значит? Скверна? Ну держитесь, темные силы. Молодая Яга выходит на тропу войны, и у нее есть огромный кот и здоровенный медный фолиант. Мало не покажется!

Глава 11.

Глава 11.

Оставив Лешего под кустом лещины принимать воздушные ванны (а точнее, пылевые спа-процедуры), мы с Василием рванули обратно в избу так, что пятки сверкали. Во мне проснулся такой дикий, первобытный азарт управленца, что хоть сейчас в мэры баллотируйся. Экологическая катастрофа в подведомственном лесу? Вызов принят! Я вам тут такую программу реновации Тридесятого царства устрою – пеньки покрашу, тропинки плиткой выложу, мало не покажется!

Ворвавшись в избу, я с кряхтением водрузила на стол здоровенный, позеленевший от времени медный гримуар весом с упитанного бегемота.

– Так, Васька, не мешай, тут дело государственной важности! – скомандовала я, сдувая с обложки вековую пыль.

Первая же открытая глава оказалась чем-то вроде пособия по тимбилдингу. Раздел гласил: «О взаимодействии ведьмы с контингентом нечистой силы». Выяснилось, что я, как Хранительница, должна была местную фауну не только гонять поганой метлой, но и всячески мотивировать. Выдавать кикиморам квартальные премии болотной тиной, лечить русалкам секущиеся кончики, а если кто-то из подопечных начинает борзеть – выписывать живительных лещей для профилактики духовного выгорания.

– Очень познавательно, – пробормотала я, листая хрустящие страницы. – Но как реанимировать трухлявого Лешего?!

Гримуар, словно издеваясь, подкидывал мне абсолютно бесполезный бред: «Как заставить Горыныча дышать мятой», «Приворотное зелье для Кощея (осторожно: вызывает побочный эффект в виде хруста тазобедренного сустава)», «Мазь от плоскостопия для курьих ножек»... Всё мимо!

Тем временем Василий Леопольдыч сидел на краю стола и переживал глубокий душевный кризис. До кота внезапно дошло: если я не починю этот лес, его роскошной кошачьей жизни придет конец. Какая валерьянка в этой пустыне? Где мягкая, изумрудная травка, на которой так приятно поваляться пузом кверху? А как же его любимое развлечение – медитативно ловить носом хрустальную капельку росы?! Нет, перспектива остаться без личного ландшафтного дизайна кота категорически не устраивала.

– Ядвига, мы теряем время! Дай-ка я посмотрю! – Васька решительно пододвинул ко мне свою усатую морду и уставился в книгу.

Я лишь отмахнулась и отвернулась к печи, чтобы заварить нам хотя бы сушеной ромашки из личных запасов. И это было моей фатальной ошибкой. Оставлять открытую магическую книгу рядом с замотивированным, но слегка паникующим фамильяром – к беде.

Сзади раздалось сосредоточенное, заунывное кошачье бормотание. Васька, водя когтем по строчкам, с выражением читал заклинание на древнеславянском, нещадно калеча ударения.