Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 8

– О, Вась... – протянула я, не сдержав смешка. – А тут, оказывается, есть заклинание, которым можно было тебя почистить. Просто ладонью провести да пару слов шепнуть. И не нужно было бы тащить тебя к ручью и сажать в ледяную воду!

Васька, до этого момента увлечённо вылизывающий левую заднюю лапу, застыл. Лапа медленно опустилась на пол. Глаза кота округлились до размеров медных пятаков, а усы возмущённо встопорщились.

– Что?! – взвизгнул он, подскакивая на месте. – То есть как это – “заклинание”?! То есть я, кот с тончайшей душевной организацией, принимал ледяные ванны, трясся от холода до потери пульса, чуть не отдал концы от воспаления легких, а ты... ты просто могла почистить меня, помахав своими ручонками?!

– Ну, Вась, я же не...

– Изверг! – трагично выдохнул кот, прижимая лапу к груди. – Садистка с дипломом! Ты всё это нарочно задумала! Захотела поиздеваться над бедной, беззащитной сиротинушкой! Хотела посмотреть, как я околею в студёной воде, да?! Ох, за что мне это всё, за какие прегрешения в прошлой жизни?!

– Да тише ты, горе луковое! – я примирительно выставила руки вперёд, стараясь сдержать улыбку. – Да кто ж знал, что в этой книге-то написано? У меня ж времени не было фолианты изучать, когда нас избушка по буеракам носила! Ты посмотри на себя – какой красавец стал! Шёрстка блестит, сам чёрный, аки смоль!

Я протянула руку и ласково почесала его за ушком.

Васька попытался было отстраниться для вида, но природа взяла своё – он прикрыл глаза и невольно затарахтел.

– Ладно, – буркнул он минут через пять, окончательно разомлев. – Прощаю. Но с тебя двойная порция сметаны на ужин. Давай лучше искать, с чего меня так разбарабанило. Не верю я в этот “стресс”.

Кот подобрался поближе, сунул свой мокрый нос прямо в книгу, и мы принялись изучать страницу за страницей. Избушка, казалось, тоже заинтересовалась: она перестала переминаться с ноги на ногу, тихонечко закудахтала и, скрипя половицами, словно прислушалась к нашему бормотанию.

– Вот! Тормози! – вдруг мявкнул Василий, хлопнув увесистой лапой по пергаменту.

Я всмотрелась в текст.

“Зелье Роста Богатырского. Ежели кто испьет или снаружи обольётся, тотчас в рост пойдет неудержимо. Вид имеет серый, мутный, тягучий, а смердит болотом гнилым да плесенью”.

Мы с Васькой медленно переглянулись.

– Серая... жидкость... – севшим голосом проговорила я.

– Воняла болотом... – подхватил кот, нервно сглотнув.

В памяти живо всплыла картина: когда избушка устроила тот безумный танцевальный фортель с подскоком, с одной из полок сорвался маленький пузатый глиняный кувшин. Он разбился вдребезги аккурат над головой Василия, щедро окатив его мерзкой серой жижей!

– Так вот почему ты так вымахал! – ахнула я. – Ты ж в этом зелье чуть ли не искупался!

Я торопливо опустила глаза в книгу, чтобы дочитать рецепт до конца. И чем дальше я читала, тем шире открывался мой рот.

– “...А кто зельем сим окроплён будет, – прочитала я вслух, чувствуя, как холодеют руки, – тот в прежний вид свой малый вовек не воротится. Ибо зелье сие оборотной силы не имеет, противоядию не подвластно, и быть тому животине или человеку крупным до скончания дней своих”.

В избе повисла звенящая, тяжелая тишина.

Избушка на курьих ножках, до этого тихонечко кудахтавшая себе под нос, поперхнулась и затихла, словно боясь лишний раз скрипнуть бревном.

Я медленно подняла глаза на Леопольдыча.

Огромный чёрный котяра сидел, уставившись в одну точку пустым, немигающим взглядом. Его усы мелко-мелко дрожали.

– Навсегда... – пискнул он совершенно не богатырским голосом. – Это что же... это я теперь...

Он посмотрел на свои здоровенные лапы, потом на хвост, толщиной с моё запястье, и начал бессвязно бормотать:

– Я же был изящен... я был лёгок, как пушинка... я мог в крынку со сметаной целиком поместиться! А теперь?! Ядвига... скажи, что это шутка! Скажи, что старуха опечаталась!

Он пошатнулся, глаза съехались к переносице.

– Ох, матушки... Несите валерьянку вёдрами… – просипел Василий, закатил глаза, прикладывая лапу ко лбу, и с тяжелым стуком, от которого избушка ощутимо вздрогнула, завалился на бок, имитируя обморок.

– Симулянт, – хмыкнула я, снова углубляясь в чтение книги.

Глава 10.

Глава 10.

На следующее утро мы с Василием Леопольдычем синхронно торчали в окне, подперев подбородки. Точнее, я подпирала подбородок кулаком, а Васька, заняв собой добрую половину подоконника, философски возлежал на скрещенных пудовых лапах.

Пейзаж за окном энтузиазма не вызывал. Сухие, скрюченные заросли торчали во все стороны, словно кости огромного скелета. Небо висело низко, цвета лежалой портянки, а вокруг царили такие густые, вязкие сумерки, что глаз начинал дёргаться.

– М-да, – глубокомысленно изрек кот, брезгливо дёрнув левым усом. – Аналитика неутешительная, Ядвига. Судя по всему, наша недвижимость на курьих лапах – лучшее жильё во всей этой вашей Тьмутаракани. В лесу-то, похоже, даже поганки от тоски повесились. Вот почему вся местная фауна в виде пауков-переростков и тараканов с палец толщиной ломанулась к нам на ПМЖ!

При упоминании насекомых Васька содрогнулся так, что подоконник жалобно скрипнул. Его тонкая душевная организация и врождённая аристократическая брезгливость категорически не принимали наличия соседей с количеством лап больше четырех.

Я, глядя на его сморщенную, как печеное яблоко, мохнатую морду, мстительно хохотнула.

– Ну что, Ваше Котейшество, дюже смелый потомок крысоловов? Время прогуляться! Пойдем на разведку – посмотрим, что к чему.

Одно я знала совершенно точно: Академию я с отличием заканчивала, и в эту дыру по распределению прилетела явно не для того, чтобы шмон в избушке наводить да сутками у окошка куковать, ожидая с моря погоды. Рано или поздно с местом отбывания... тьфу, то есть прохождения службы, знакомиться придется. К тому же у меня была вполне конкретная, хозяйственная цель.

– Травки надо собрать, мыло сварить, – решительно заявила я, спрыгивая с лавки и поправляя юбку. – А то тот кусок, которым я тебя вчера от сажи отдраивала, воняет так, словно в нем стадо скунсов померло! У меня до сих пор в носу свербит.

Кот от идеи покидать безопасную избушку предсказуемо в восторге не был. Он вцепился когтями в подоконник и начал вещать о том, что у него, вообще-то, лапки, и в пыли он пачкаться не намерен. Но тут из-за печки раздался тихий, дребезжащий смешок – видимо, местный домовой проснулся и оценил Васькину отмазку.

Глаза кота расширились. Он пулей слетел с окна и, обгоняя меня на повороте, стрелой вылетел за дверь. Я едва успела сапоги натянуть да куртку накинуть.

Когда догнала его уже на приличном расстоянии от избы, Василий сделал вид, что так и было задумано.

– Я просто... э-э... проверял периметр! – торжественно и слегка запыхавшись, заявил этот мохнатый симулянт. – Не могу же я отпустить тебя одну в эти жуткие заросли! Мало ли что... Прабабка-то моя, как-никак, у Святогора...

– Служила, помню-помню, – хмыкнула я. – Вперед, богатырь. Смотри, мышей не затопчи.

А топтать было некого. Как и поляна вокруг избушки, лес оказался абсолютно сухим и безжизненным, словно кто-то гигантским насосом выкачал отсюда все соки. Под ногами противно, как старые сухари, хрустела опавшая листва. Сухие ветки коварно цеплялись за подол, ломаясь с таким оглушительным треском, что шерсть на Васькиной спине то и дело вставала дыбом, превращая его в гигантский черный ершик для унитаза.

Этому «смельчаку» на каждом шагу мерещились призраки ужасных мышей-мутантов, готовых жестоко отомстить ему за всех съеденных в прошлых жизнях сородичей. Он то и дело припадал к земле, смешно отклячивая свой мохнатый зад.

Я же шла и тихо кипела от возмущения.

Что вообще стряслось с местной экологией?! Начало лета на дворе! Всё Тридесятое царство сейчас цветет, пахнет, пчелки жужжат, русалки на ветвях загорают. А тут? Вечные сумерки и сухостой.