Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 10

Пшик!

Раздался звук, похожий на сдувшийся воздушный шарик. Я обернулась и застыла с пучком ромашки в руках. Прямо на кожаном, аристократичном носу Василия Леопольдыча гордо красовался упругий красный мухомор с белыми точечками. Кот скосил на него глаза к переносице, нервно сглотнул и, пытаясь всё исправить, торопливо забормотал следующее заклинание.

Вжух!

Бревна нашей избушки изнутри вдруг радостно затрещали и обильно покрылись розовыми цветочками, подозрительно напоминающими сакуру. В воздухе удушливо запахло дешевым освежителем воздуха «Японский сад».

– Вася, мать твою за ногу! – взвыла я, бросаясь к столу.

Но кот, окончательно впав в панику, ляпнул лапой по странице и в отчаянии выкрикнул первую попавшуюся строчку. Скатерть-самобранка, до этого мирно дремавшая на столе, вдруг подозрительно сморщилась. По её льняной поверхности пошли судорожные волны.

– Ап... Ап... АПЧХИ!!! – оглушительно чихнула скатерть.

Из недр самобранки вырвался настоящий гейзер густого малинового киселя. Он ударил в потолок, живописно забрызгал цветущие бревна и шмякнулся прямо мне на голову, медленно стекая по лицу липкими, сладкими каплями.

В избушке повисла звенящая тишина. Только кисель мерно капал с моего носа, да мухомор на кошачьей морде мелко подрагивал в такт его сбивчивому дыханию.

– Я... я просто хотел ускорить процесс, – пискнул Васька, вжимаясь в столешницу.

Я медленно слизала кисель с губ. У меня аж скулы сводило от того, как отчаянно хотелось заржать – видок у кота-грибника был до истерики потешным, – но я изо всех сил напустила на себя грозный, педагогический вид.

– Ты, шерстяной диверсант! – рявкнула я, хватая тряпку и остервенело оттирая стол. – Ты мне тут всю избу в цветущий сад превратил! Какой из тебя помощник? Ты ходячее стихийное бедствие! Рот закрыл! Запрещаю тебе произносить хоть один звук! Пока я не найду рецепт, ты – немая камбала! Молчи и пучеглазь!

Васька виновато опустил уши и зажал рот обеими передними лапами. Оночень старался молчать. Прямо из шкуры вон лез. Но магия из древнего фолианта уже напитала его пушистый организм, и теперь короткие заклинания рвались наружу, как икота.

Кот шумно втянул воздух носом, его щеки надулись, и сквозь стиснутые лапы сдавленно вырвалось:

–Мхр-дзинь!

Вся чистая посуда на полках мгновенно обросла густым серым мехом.

Я медленно повернула голову. Васька замотал головой, мыча сквозь лапы нечто вроде «Это не я, оно само!», поперхнулся и издал короткий звук:

–Пф-хрюн!

Стоявший в углу старый веник радостно хрюкнул, отрастил свиной пятачок и начал деловито жрать мусор с пола.

– Василий Леопольдыч... – угрожающе прошипела я, чувствуя, как дергается левый глаз. – Если ты сейчас же не прекратишь мне «помогать», я засуну этот веник тебе...

Кот в ужасе зажмурился, вжался спиной в стену и так сильно придавил лапами рот, что его глаза едва не вывалились из орбит. Но тут в носу у него засвербило от ядреного запаха цветущей сакуры. Грудь кота заходила ходуном. Он дернулся раз, другой, попытался сглотнуть чих, но магия нашла выход.

–АПЧХИ-ЛЕТЬ! – выпалил кот, отбросив лапы от морды.

Моя любимая чугунная сковородка, стоявшая на печи, вдруг радостно звякнула, отрастила голубиные крылышки и с курлыканьем вылетела в открытое окно.

– ВСЁ! – рявкнула я так, что меховые чашки попрятались за блюдца. Я молча указала пальцем на дальний табурет.

Кот на цыпочках прошмыгнул туда, сел, сложил лапы на груди и надулся. Мухомор на его носу придавал этой обиженной морде такой невероятный трагизм, что я отвернулась к книге и прикусила зубами собственную губу, лишь бы не расхохотаться в голос. Из угла периодически доносилось пыхтение кота, пытающегося сдержать очередное заклинание, и ответное хрюканье веника.

Спустя полчаса бесплодных поисков, когда я уже мысленно начала собирать вещи обратно в Академию, мой взгляд зацепился за мелкий шрифт в самом низу триста двадцать восьмой страницы. Раздел: «Экстренная реанимация лесных угодий».

– Есть! – завопила я, тыча пальцем в пергамент, едва не опрокинув банку с сушеными жабами. – «Отвар Великого Пробуждения»! Снимает скверну, питает корни, возвращает лесу первозданную дурь... тьфу, мощь!

Я пробежалась глазами по составу.

– Так... папоротниковая пыльца (найдем на чердаке), слеза радости летучей мыши (рассмешим, не проблема), коготь дракона (у меня в сумке завалялся)... И последнее... – Я осеклась и прищурилась, вчитываясь в рецепт.

Васька, забыв про обиду, подался вперед и вопросительно промычал не разжимая зубов: «М-м-м?».

– Экстракт свежести, – зловещим шепотом прочитала я. – Для его получения необходимо раздобыть... пучок зеленых водорослей из личной прически Водяного!

Я медленно подняла глаза на кота. Тот нервно сглотнул, а его мухомор грустно поник. Озеро в Тьмутаракани пользовалось дурной славой. Местный Водяной, судя по слухам в Академии, был существом крайне вредным, катастрофически лысеющим, и за свою жидкую прическу готовым утопить любого без суда и следствия.

Я решительно смахнула с плеча кусок малинового киселя, схватила походную сумку и кровожадно улыбнулась:

– Ну что, Василий Леопольдыч? Собирай вещички. Мы идем делать Водяному новую причёску! И только попробуй мне там пикнуть!

Глава 12.

Глава 12.

– Я никуда не пойду в таком виде! – Васька упёр передние лапы в бока, отчего стал похож на пузатый меховой самовар, и возмущённо дёрнул носом. Огромный, мясистый мухомор, надёжно приросший к его переносице, радостно покачнулся в такт. – Снимай порчу, хозяйка! А уже потом пойдём шляться по злачным местам вашей Тьмутаракани!

Я смерила этого шерстяного шантажиста самым что ни на есть начальственным взглядом.

– А губа не дура, Василий? – ехидно поинтересовалась я, поправляя ступу, стоявшую в углу. – Напомни-ка, кто у нас тут дипломированная ведьма, устанавливающая правила, а кто – своевольный, пакостный кот, возомнивший себя великим колдуном? Сам ляпнул заклинание – сам и носи последствия! К тому же, я считаю, что красный в белый горошек невероятно освежает твою морду. Чего не скажешь о несчастном Лешем... Поверь, мухомор на носу – это сущие пустяки.

Кот обиженно засопел, но крыть ему было нечем.

Так как местного навигатора у меня не водилось, а в какой стороне плещется здешний водяной, я не имела ни малейшего понятия, пришлось прибегнуть к дедовскому методу.

– Избушка, избушка! – скомандовала я, топнув ножкой. – А ну-ка, повернись к лесу задом, а к озеру Водяного – передом!

Изба крякнула, будто у неё радикулит прихватил, неуверенно переступила с лапы на лапу, а потом ка-а-ак крутанётся! У неё, видимо, сбились настройки вестибулярного аппарата, потому что она завертелась на месте, как взбесившаяся центрифуга на максимальных оборотах.

Мы с Васькой летали от стенки к стенке, собирая лбами сушёные травы и котелки. Когда мы оба достигли той самой, предпоследней стадии тошноты, когда душа уже просится на выход, избушка резко вкопалась в землю.

Дверь распахнулась. Вместо живописного пейзажа перед нами стояла плотная, мутная, как прокисшее молоко, стена густого тумана. Мрачновато, если честно.

Васька выглянул за порог, нервно сглотнул и попятилсюя, поджав хвост.

– Ой, боюсь-боюсь! – насмешливо протянула я и слегка подтолкнула его под пухлый зад. – Давай, шагай! А особо трусливые котята могут запереться в избе, залезть под печку и не высовывать своего грибного носа на улицу!

Этого удара по своему кошачьему эго Васька не перенёс. В нём мгновенно взыграло ретивое. Возомнив себя как минимум бессмертным берсерком, он с диким воплем рванул прямо в туман и, конечно же, на эмоциях выдал очередное заклинание-импровизацию:

– Чуфыр-муфыр, чтоб вас всех в пузырь, хвост трубой, гриб долой!!

Раздался хлопок, посыпались синие искры. Мухомор с носа действительно отвалился с влажным «чвяк». Но когда дым рассеялся, я сползла по дверному косяку от смеха. Посреди тумана сидел не мой роскошный чёрный котяра, а отборный, классический, упитанный скунс с шикарной белой полосой вдоль всей спины.