Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 11

Увидев свои новые лапы и пушистый полосатый хвост, кот издал такой истошный вопль, что где-то в лесу икнула сова.

– Верни всё обратно! – завыл он, бросаясь ко мне. – Я не хочу быть барсуком-недомерком!

– Спокойно, животное, – деловито отмахнулась я, нервно хохотнув. – Твоя подцепленная магическая болтливость должна иссякнуть сама собой. Это как насморк – семь дней с лечением, неделя без. Само отвалится и вернёт всё в прежнее состояние! – И уже тише, чтобы Васька не услышал, добавила: – Надеюсь.

Но всё остальное я говорила с полной уверенностью отличницы, так как мы буквально на прошлой неделе проходили это явление на уроке «Мелких пакостей и бытовых проклятий». И я очень хотела верить, что ничего не перепутала. Ну а что, всякое может быть. В общем, верила я ровно до того момента, пока новоиспечённый Леопольдыч от стресса не поднял хвост и... не дал залп.

Воздух моментально наполнился ароматом, по сравнению с которым старая, нечищеная выгребная яма пахла бы французским парфюмом. Глаза заслезились даже у избушки.

– Вася, твою ж дивизию! – закашлялась я, зажимая нос рукавом. – Какая конспирация?! Мы же к Водяному идём, нам надо тихо, незаметно! А ты фонишь так, что нас сейчас в соседнем царстве унюхают!

Кот виновато фыркнул, но испускать газы, как пробитый баллон, не перестал.

– Это тактический приём! – прогнусавил он сквозь вонь. – Отпугивание хищников! И злых духов! Природный механизм, между прочим!

– Мы сейчас сами от твоего механизма дух испустим! – прохрипела я, отступая в туман. – Всё, Леопольдыч, тормози! Стой прямо тут, к озеру ни ногой, жди меня и наслаждайся своим чудесным амбре в одиночестве!

Оставив оскорбленного до глубины души и воняющего до небес кота на тропинке, я решительно шагнула в чащу.

Путь оказался тем еще испытанием для нервной системы молоденькой ведьмы. Под ногами, как кости скелетов, угрожающе хрустели сухие ветки. Уставшие кроны засохших дубов скрипели так, словно жаловались друг другу на артрит. На сердце было тревожно. Это ж надо было мне, вчерашней выпускнице, взвалить на свои хрупкие плечи такую ответственность – спасение целой Тьмутаракани!

Но чем дальше я шла, тем больше во мне просыпался оптимизм. Ну не может быть, чтобы в этом лесу всё было настолько отвратительно! Должно же быть в этом забытом месте хоть что-то прекрасное!

Я закрыла глаза, фантазируя на ходу.

Вот сейчас я выйду к живописному озерцу с чистейшей, прохладной, как хрусталь, водой. Это же обитель Водяного, в конце концов! Там наверняка рыбы видимо-невидимо: золотые карпы плещутся, серебристые карасики играют. А вдоль берегов – кувшинки! Крупные, белые, цветут так дружно, что от их сладкого, нежного аромата голова кружится.

Я размечталась не на шутку. Мне даже чудился свежий, прохладный ветерок с запахом цветов, а впереди сквозь деревья будто бы замерцали солнечные блики на идеальной водной глади. Я уже всерьез подумывала, как бы перевести избушку сюда на ПМЖ. Поставим шезлонги, Ваське сделаем удочку (если он перестанет вонять, конечно), будем по утрам пить росу…

Раздвинув руками последние колючие кусты, я с торжествующей улыбкой шагнула вперед.

– Здравствуй, оазис… – начала было я и поперхнулась.

Картина маслом: «Ожидание и реальность».

Вместо живописного озера с хрустальной водой передо мной раскинулось огромное, беспросветно гнилое болото. Вместо золотых карпов на поверхности лениво лопались пузыри болотного газа, издавая неприличные звуки. А вместо прекрасных кувшинок вдоль берегов плотным ковром лежала вонючая тина вперемешку с тухлыми водорослями, на которых загорали особо бородавчатые жабы.

– Прекрасно, – вслух сказала я, глядя, как один из пузырей лопнул, окатив мой сапог зеленой слизью. – Просто курорт премиум-класса.

Глава 13.

Глава 13.

Я окинула критическим, истинно ведьминским взором это хлюпающее, воняющее тухлыми яйцами и застарелой тиной безобразие. По какому-то недоразумению в кадастровых реестрах Тьмутаракани эта лужа числилась как “Владения Водяного”.

Я тяжело вздохнула.

Леший – это, конечно, тот еще диагноз, но с ним хоть договориться можно. А вот Водяной...

О, этот местный Ихтиандр был птицей, вернее, рыбой совсем иного полета!

Существо высокого порядка, сноб с жабрами и жутким характером. С кем попало в диалог он не вступает, ибо негоже владыке рек и озер с сухопутными плебеями якшаться. А учитывая, в каком плачевном состоянии находилась его жилплощадь, хозяин вод наверняка пребывал в жутчайшей депрессии, плавно перетекающей в маниакальный психоз.

– Тут голыми руками не возьмешь, – пробормотала я себе под нос, поправляя сбившуюся набок косу. – Тут, батенька, нужен серьёзный подход. И сало. Много сала.

Развернувшись на пятках, я бодрым шагом направилась к своей избушке. Предстоял сбор реквизита, ибо без полноценного ритуала тут делать нечего.

Ворвавшись в избу, я закрутилась ураганом. Из заветного сундука, который недовольно скрипнул в знак протеста, я извлекла серебряную чашу. Тщательно протерла её подолом – чаша должна сиять, как луна в ясную ночь!

В неё отправилась чистейшая родниковая вода, набранная на рассвете. Дальше – свет. Из тайника под печкой я выудила три восковые свечи глубокого, болотно-зеленого цвета. Воск для них я плавила лично, добавляя толченый панцирь майского жука для пущей магической проводимости.

Затем настал черед флоры.

В ступке уже дожидался своего часа пучок сухих трав: колючий, злой чертополох (чтоб нечисть мелкую отгонять), реликтовый папоротник (для связи с хтоническими силами) и горькая полынь (просто потому, что без полыни ни один уважающий себя ритуал не обходится).

Всё это богатство я аккуратно завернула в свой черный платок. Это была моя гордость – по краям я сама вышила серебряной нитью руны призыва и удержания. Все пальцы тогда исколола, зато теперь платок фонит магией так, что в соседних областях, наверняка, все коты басом орут.

Ну и, наконец, гвоздь программы – жертвенное подношение. В корзинку отправилась свежая, хрустящая краюха ржаного хлеба, берестовый туесок с густым, тягучим липовым мёдом и здоровенный шмат отборного сала с чесночными прожилками. Спасибо, Скатерть-Самобранка в этот раз прям расстаралась.

– Водяной – существо, конечно, высокого порядка, – хихикнула я, бережно упаковывая сало, – но от вкусной еды еще ни один славянский дух не отказывался. Диета диетой, а кушать хочется всем и всегда.

Собрав свой тревожный чемоданчик переговорщика, я, как истинная дипломированная ведьма, вернулась на берег болота. Дорога была длинная и солнце уже клонилось к закату, окрашивая грязные лужи в кроваво-золотые тона. Я уселась на поваленное дерево, поболтала ногами и принялась ждать.

Ровно в полночь, когда луна спряталась за рваные облака, а редкие залётные птицы дружно замолкли, будто по команде, атмосфера сгустилась. Воздух стал липким и холодным.

Пора.

Я подошла к самой кромке черной, маслянистой воды. Мои движения стали плавными, выверенными, как учили, теперь я была не просто ученицей с амбициями, а настоящей Хозяйкой границ Тьмутаракани.

Сначала расставила три зелёные свечи строгим равносторонним треугольником так, чтобы одна из вершин указывала точно в центр болота. Чиркнула огнивом. Зеленоватое пламя неохотно занялось, отбрасывая на воду причудливые, дерганые тени.

Взяв пучок трав, я начала медленно обходить место ритуала строго против часовой стрелки, щедро окропляя землю полынью, чертополохом и папоротником. Травы падали на сырую землю с тихим шелестом, запечатывая пространство. В самом центре треугольника я расстелила рунический платок и, словно шеф-повар сказочного ресторана, выложила на него хлеб, мёд и сало. Выглядело аппетитно и до жути мистически.

Оставался последний штрих. Я взяла в руку запасную свечу и, не зажигая её, провела тупым концом по земле, очерчивая вокруг себя и подношений невидимую границу. Встав в центр, вскинула подбородок и своим кристально чистым, звенящим голосом, от которого у самой мурашки по спине пробежали, трижды произнесла слова защиты: