Яга на выданье (СИ) - Фэйворд Азалия - Страница 12

– Трижды повторю, трижды прочту,

Силу древнюю в дело пущу.

Что не чисто – прочь уходи,

К ногам моим не подходи!

Пространство внутри круга едва заметно дрогнуло и потеплело. Защита встала. Я сделала глубокий вдох, устремила немигающий взгляд на зеркальную гладь в самом центре болота, где вода казалась чернее дегтя, и начала призыв. Голос завибрировал, вплетаясь в шум камышей:

– Владыка вод глубоких,

Хозяин омутов тёмных,

Явись на зов мой искренний,

Покажись в воде зеркальной!

Слова упали в воду, как тяжелые камни…

Пошли круги.

Я замерла, практически перестав дышать, превратившись в соляной столб. Мышцы свело от напряжения, глаза слезились от вглядывания в темноту. Вот сейчас... Сейчас вода забурлит, раздвинется тина, и появится Он – могучий, ужасный, в короне из кувшинок...

Прошел час. Два. Три.

Ни-че-го.

Только какое-то издевательски громкое болотное чавканье да наглое лягушачье кваканье. Одна особо смелая жаба даже умудрилась прыгнуть прямо на мой рунический платок, неодобрительно посмотрела на сало и ускакала в камыши. К рассвету у меня затекли ноги, замерз нос, а энтузиазм сменился жгучим желанием кинуть в это болото пару килограммов тротила.

– Ну и сиди в своей луже, псих болотный! – прошипела я, собираясь уже снимать защитный круг.

И тут всё изменилось. Кваканье резко оборвалось. Ветер стих. А над поверхностью болота, прямо из воды, начал подниматься чёрный туман. Он стелился рваными щупальцами, густой, как нефть, и холодный, как могильная плита.

В своей голове экстренно пролистался учебник «Основы призыва: от теории к панике». Страница 145, абзац третий:

«Если вместо духа появляется черный туман – ритуал испорчен. Бегите, глупцы!»

– Ой, мамочки, – пискнула я.

Дипломированная ведьма внутри меня моментально капитулировала перед банальным инстинктом самосохранения. Я знала: уходить нужно тихо. Медленно. Молча. Не провоцируя то, что там лезет из глубины. Но разве я могла молчать, когда нервы ни к черту?!

Спешно запихивая серебряную чашу в корзинку и попутно роняя свечи, я начала отступать задом наперед, бешено бормоча себе под нос:

– Да чтоб я еще раз!.. Да чтоб я хоть корку хлеба этому водяному жлобу принесла! Сало ему, видите ли, не угодило! У него тут экологическая катастрофа, а он выпендривается! Аристократ болотный, карась-переросток! И диплом мой ему не указ, и руны ему, видите ли, не того калибра...

Я уже почти развернулась, чтобы дать стрекача до самой избушки, как вдруг сквозь собственное возмущенное пыхтение услышала звук.

«С-с-с-с...»

Как будто ветер зашуршал в камышах, но ветер звал меня по имени.

Я замерла…

Оглянулась через плечо…

Там, среди гниющей тины, тухлых водорослей и пустых ракушек, торчало из воды нечто. Существо было настолько чумазым, что с первого взгляда было непонятно: то ли это русалка, подхватившая болотную желтуху, то ли кикимора, решившая поучаствовать в конкурсе красоты, но провалившая этап с макияжем. Большие грустные глаза смотрели на меня из-под колтуна зелёных волос, а тонкие, полупрозрачные пальцы нервно теребили кувшинку.

– Эй, ведьма... – едва слышно, словно шелест ряски, позвало существо и поманило меня когтистым пальчиком.

Любой нормальный человек побежал бы прочь, но я-то – ведьма. Любопытство победило инстинкт самосохранения с разгромным счетом. Осторожно сделав шаг к воде, я прищурилась:

– Ты кто тако…е? – спросила шепотом.

– Местная я, – вздохнула чумазая девица, подплывая ближе к берегу. От неё пахло сыростью и безысходностью. – Русалка. Ты бы, девка, шла отсюда. Водяной-батюшка нынче зол, как сто чертей на сковородке.

– А чего он тумана черного напустил?! Я ему, между прочим, сало принесла! – возмутилась я, указывая на свои подношения.

Русалка нервно хихикнула, пустив носом пару пузырей:

– Да не нужно ему сало. У него водоемы сохнут, экология ни к черту. А тут ты со своими заклинаниями. Он ведьм вообще терпеть не может. Говорит, от вас шуму много, а толку мало. Сказал: «Еще раз эта с косой сунется – утоплю вместе с её дипломом!»

Я гордо вздернула нос:

– Это мы еще посмотрим, кто кого! Слушай, амфибия... ой, прости, уважаемая дева водная. Дело есть государственной важности. Мне к нему доступ нужен. Сможешь достать мне из его прически прядь водорослей? Ну, знаешь, для привязки ритуальной биоматериал нужен!

Русалка округлила и без того огромные глаза, побледнела (став похожей на дохлую плотву) и истошно замотала головой:

– Ты с ума сошла! Он же меня за такое в лужу сошлёт!

– Я тебе за это... – мой мозг лихорадочно соображал. – Я тебе шампунь привезу! Заморский! С экстрактом ламинарии! Будешь первая красавица на болоте, все водяные крысы обзавидуются! И расческу!

Глаза чумазой русалки алчно блеснули. Шампунь на болоте был валютой покрепче золота.

– Заморский? – недоверчиво уточнила она.

– Мамой клянусь! – я театрально прижала руку к сердцу. – Только достань этот чёртов волосок!

Русалка решительно кивнула. Хвост ударил по воде, подняв тучу брызг с ароматом сероводорода прямо мне в лицо.

– Жди! – пискнула она и рыбкой занырнула прямо в черную, булькающую тину.

И вот я осталась одна на берегу, с гулко бьющимся сердцем и стойким ощущением, что впереди меня ждет неприятность поистине грандиозных масштабов.

Глава 14.

Глава 14.

– Давай же, килька ты маринованная, шевели плавниками! – нервно лопотала я себе под нос, приплясывая на влажной кочке и с нарастающим ужасом поглядывая на чёрные языки тумана.

Они плотоядно облизывали болотную жижу, клубясь и подбираясь всё ближе, словно голодная стая призрачных волков. Скудный, чахоточный рассвет едва пробивался сквозь хмурые тучи, окрашивая пейзаж в такие унылые серо-бурые тона, что хотелось немедленно написать завещание. Жить, однако, хотелось нестерпимо сильно – горячо, до дрожи в коленках!

Я прекрасно понимала, что со мной случится, если эта чёрная хтоническая вата до меня доберётся. Профессор магического призыва, Аристарх Поликарпович, на лекциях не раз, трагически закатывая глаза, вещал, что многие смельчаки сгинули без следа, пытаясь добиться аудиенции у Хозяина рек и озёр. Водяной ведьм терпеть не может.

И вот сейчас, гипнотизируя взглядом мутную воду, я искренне пыталась понять: ну почему? Это какие-то древние личные счёты? Может, какая-то моя прапрабабка отвергла его ухаживания, назвав старым карасём? Или мы просто не устраиваем его эстетически по причине отсутствия блестящего рыбьего хвоста? Может, надо было приклеить к бедрам пару карповых чешуек для солидности?

Вода внезапно пошла пузырями. Раздался громкий бульк, и на поверхность, разбрызгивая тину, вынырнула русалка. В руке она победоносно сжимала тонкую, склизкую нить водорослей – драгоценный волос, наглым образом вырванный прямо из шевелюры Водяного. Эх, чего только не сделают эти хвостатые модницы ради моего шампуня!

– Беги быстрее, не оглядывайся! – истошно взвизгнула она, и швырнула в меня добычу. – Если он тебя увидит, нам обеим не поздоровится!

С этими словами русалка нырнула так стремительно, будто к её хвосту привязали булыжник.

Я поймала скользкий, пахнущий тухлой рыбой ингредиент прямо на лету. Судорожно сжав его в кулаке и прижав к груди, как самую великую святыню мира, я развернулась и бросилась наутёк.

Ноги вязли в пожухлой траве, я то и дело спотыкалась о сухие, узловатые коряги, торчащие из земли, словно кости. Я неслась по единственной петляющей тропе, панически боясь сбиться с пути и заплутать в этом проклятом, высохшем лесу. В голове на бегу билась совершенно неуместная, но навязчивая мысль: почему? Почему даже здесь, у самого края бездонного, влажного болота, все деревья стоят сухими, мёртвыми и безжизненными, как спички в коробке? Выпил он из них все соки, что ли?

– Вот же несносный кусок шерсти! – пыхтела я, ругая на чём свет стоит своего кота Леопольдыча, который намедни случайно превратился в скунса.