Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 94

– Туше Котельников. Ноль‑два.

На скамье у бортика Никитин сидел прямой, не двигаясь. Лев Борисович стоял за его плечом, тоже молча. Шамилов в углу с Котельниковым едва заметно улыбнулся одной стороной рта.

Третий укол я не отдал, взял свое. Но взял опять не за счет плана. Я понял, что Котельников будет стоять, и пошел рисунком, который от меня не ждали.

Не контратака в темп, а ложный заход с боковым шагом, разрыв дистанции в плоскости. Котельников впервые сместился вбок, неуверенно, этого в его арсенале не было.

На его смещении я провел короткую атаку без замаха, которую сам когда‑то получил от Барышева. Котельников не успел закрыть защиту, я достал его в грудь.

– Туше Громов. Один‑два.

Зал зашевелился.

Четвертый укол. Котельников опять встал в стойку, не двинулся. Но теперь немного иначе, задняя нога чуть согнута глубже, центр тяжести ниже. Он готовил то же ожидание, но с поправкой.

Я снова сделал ложный заход с боковым шагом, он не дал мне его повторить, выдержал, на этот раз сместился в обратную сторону, корректируя дистанцию. И наконец пошел первым.

Длинной академической атакой, с батманом и финтом и переводом, в три темпа, как и расписывал Никитин его старый рисунок. Видно, Шамилов решил, что одной осторожности уже мало, нужно теперь действовать.

Я был готов к этой атаке с самого начала боя. Контратака в темп на самом начале его батмана, минуя соединение, прямой укол в грудь. Лампочка зажглась моя и его одновременно. Двойной укол.

– Туше двойной. Громов один, Котельников один. По правилам приоритет атакующего Котельников. Туше Котельников. Один‑три.

Никитин не шевельнулся.

Я снял маску ненадолго, на одну секунду, вытер пот со лба тыльной стороной перчатки. Надел обратно.

Пятый укол. Котельников опять в стойке. Опять не двигался

Я в этот раз тоже остался стоять. Опустил рапиру на четверть, чуть расслабил руку, не теряя готовности. Прошло десять секунд. Двадцать. Судья кашлянул второй раз.

Шамилов в углу шевельнулся, едва заметно, перенес вес с ноги на ногу. Котельников увидел движение тренера краем глаза и пошел на меня. Длинной атакой, с батманом, как и в четвертом уколе.

Я снял ее тем же способом, контратакой в темп. На этот раз без двойного. Лампочка моя.

– Туше Громов. Два‑три.

Зал захлопал. Это кто‑то сбоку, наши, пензенские, судя по знакомым голосам.

Шестой укол. Котельников встал в стойку, но в этот раз позиция чуть другая, выше. Готовил третий рисунок, я почувствовал это по плечу. Через секунду пошел короткой атакой без замаха, как сам Барышев когда‑то против меня.

Я выдержал дистанцию на длинной ноге. Не пошел вперед, дал острию пройти мимо моего корпуса. На возврате руки сделал укол, прямой, в грудь. Лампочка моя.

– Туше Громов. Три‑три.

Никитин один раз кивнул. Лев Борисович стоял держа руки за спиной.

Седьмой укол. Котельников в стойке. Зал затих. Судья молчал.

Я перешел в атаку на этот раз настоящую, не разведочную. Шаг, ложный финт в плечо, провокация на его защиту, и пока он закрывал четвертую, перевод вниз, в бок. Котельников успел закрыть, отбил мою рапиру, ответил уколом. Двойной укол.

– Туше – двойной. Приоритет атакующего Громов. Туше – Громов. Четыре‑три.

Шамилов в углу опустил голову, что‑то сказал себе под нос.

Восьмой укол. Котельников опять не пошел первым. Стоял как столб. Но теперь стоял дольше почти полминуты. Зал замер. Судья посмотрел на свои часы.

Котельников пошел резко без подготовки, без батмана, на одной длинной руке. Не как его учил Шамилов, а как фехтовальщик, у которого кончилось терпение. Прямой выпад в полную длину.

Я не закрыл защиту, просто отступил на полтемпа, на длинной ноге. Острие прошло мимо моего корпуса в воздух. Котельников оказался открытым в полную грудь.

Я провел укол. Прямой. В центр нагрудника. Лампочка моя.

– Туше Громов. Пять‑три. Бой окончен.

Я снял маску. Котельников у сорвал свою. Подошел, протянул руку. Я пожал. Рука у него была жесткая, мокрая.

– Ты не идешь по плану, – сказал он мне тихо, чтобы слышал только я.

– Ты тоже не идешь, – ответил я.

– Угу. – Он чуть кивнул и отошел.

Шамилов посмотрел на меня от своей скамьи. Не зло, а оценивающе.

Фехтование закрылось к двум часам. По итогу я первый по виду, восемь побед из восьми. Котельников второй, семь из восьми, один проигрыш мне.

В очках разрыв минимальный, по таблице ЕВСК между нами осталось четыре очка.

– Меньше, чем нужно, – сказал Никитин, когда мы шли в раздевалку. – План был восемь очков, как минимум, лучше двенадцать. Получилось четыре. Котельников меня перехитрил, не дал тебе работать на коронных. Это моя недоработка, я тебя предупредил, что он будет в отчаянии на четвертом бою, а он не таков, он спокойный. Шамилов лучше подготовил его, чем я думал.

– Но я все равно взял бой.

– Взял, но за ценой потери двух уколов на двойных по приоритету. Если бы судья был построже, он мог бы оба засудить тебе. Запомни контратака в темп против атаки с приоритетом это всегда риск двойного туше. Если играешь чисто на ней рано или поздно проиграешь спорный укол.

– Понял.

– Сейчас плавание. Бассейн на пятьдесят метров. У тебя по плану не цепляться за Котельникова, идти на свой результат. Я меняю план.

– Прямо так на ходу?

– Да, иди за ним. Сядь ему на ногу, на хвост, в его волну. У него в воде тяга мощная, он гонит волну за собой, ты на этой волне сэкономишь сил процентов на пятнадцать. На повороте он сделает только один, у тебя тоже, у обоих по одному, но твой кувырок чище его. Выиграешь там полсекунды. Финиш будет твой, по технике касания.

– А если он сразу пойдет тяжело и я не удержусь?

– Если не удержишься отдай его. Не рви, пробьешь дыхалку. По плану отдай ему не больше трех секунд. По старому плану ты должен был ему отдать три секунды на чистой воде. По новому попробуй взять или удержи в той же норме.

– Хорошо.

Глава 12Не по плану

В раздевалке я переоделся в плавки, надел резиновую шапочку, повесил очки на шею. У соседнего шкафа Котельников делал то же самое. Сосредоточенный, не смотрел по сторонам.

Бассейн «Суры» действительно пятидесятиметровый, по‑новому большой. Шесть дорожек, разметка пробковыми поплавками, новая, белая.

Стартовые тумбочки повыше пензенских, с насечкой под две ступни. Электронное табло на торцевой стене, цифры зеленые, не красные, как в Пензе.

Стартовый протокол гласил что я во второй дорожке, а Котельников в третьей, рядом. Соседняя дорожка.

– На тумбочки, приготовиться.

Я взошел, Котельников тоже. Натянул очки на глаза. Согнулся в стартовой позе, пальцы на переднем краю тумбочки, ноги в полусогнутом. Задержал дыхание.

– На старт. Внимание.

Свисток.

Я ушел плоским входом, как привык. Котельников ушел чуть длиннее, в воду прошел дальше, у него вход был с более глубоким захлестом, чем у меня. Я сделал под водой пара гребков и вышел на поверхность.

С первых же метров стало понятно что его волна самая сильная. Я держался на полтемпа сзади его, в той самой зоне, где волна от ведущего тащит за собой как затягивающий поток.

Гребок длинный, до бедра, высокий локоть, выдох в воду, вдох на третий гребок. Котельников шел гребком пошире, размашистее, с заметно большей тягой. Но я не пытался его обогнать, держался на его хвосте, в волне.

К сороковому метру я понял, что план Никитина работает, я заметно экономил силы, легкие шли ровнее, чем должны были на такой скорости. Котельников вел меня.

Поворот.

Он подошел к стенке. Группировка нормальная, по‑новому, кувырком без касания руками. Я подошел к стенке через полтемпа после него.

И тут случилось непонятное.

Я перепутал расчет на поворот. Поворот в двадцатипятиметровом бассейне у меня был отлажен до сотых долей, я знал, за сколько метров до стенки начинать группировку.