Вечные Пески Том 9 (СИ) - Сухов Лео - Страница 5

«Будь добра! Мне очень не хочется ему учить других, — мысленно попросил я и добавил: — Даже если случайно!».

— Произноси два шёпота одновременно! — посоветовала Вечное Дитя. — Это сложно. Но если ты научишься простому шёпоту, который надо будет постоянно бубнить про себя, то и твой второй шёпот нельзя будет подслушать. Они будут просто наслаиваться друг на друга. Звук твоего голоса в Диком Шёпоте и так настолько слаб, что его расслышать тяжело. А уж вычленить один шёпот из другого… Будет совсем невозможно.

«Я попробую. Спасибо!» — искренне поблагодарил я её.

— И всё же зря ты не хочешь передать эту способность другим… — заметила напоследок Вечное Дитя. — Да, новый мир был бы жесток… Зато и высот бы достиг немалых.

Я с ней вновь мысленно не согласился, но промолчал. Мир, в котором люди добровольно жертвуют собой во имя других — это печальный, но светлый мир, и я ещё мог его принять. А вот мир, в котором других людей растят в загонах на убой… Нет уж, это где-то за гранью.

И не надо говорить, что можно людей не трогать, а у животных и растений черпать жизненную силу. Я сегодня ощутил, как много её в людях. Ощутил и ужаснулся. Один убитый демонами перехан даёт раз в пять меньше, чем один человек без дара шёпота. А один погибший шептун взрывается целым водопадом жизненной силы.

Сначала люди будут стараться не убивать себе подобных, но потом… Потом обязательно перейдут к массовым жертвоприношениям. Готов поставить на кон свои зубы, с которых, по сути, началась вся эта история. Мы, люди, такие. Мы не удержимся.

Оправдания найдутся, причины — тоже. Если есть тропинка в бездну, человек найдёт повод свернуть на неё. Я не сверну. Алана не свернёт. Ферт не свернёт. Мирим и Ашкур не свернут. Может быть. В этом вопросе сложно быть в ком-то уверенным. Даже в себе. В общем, через год, через сто, через тысячу лет — рано или поздно появится тот, кто свернёт, найдя себе оправдание, что его поступок всем на благо. А следом за ним к бездне пойдут и остальные. Потому что могут. А будут по пути толкаться локтями и говорить: «Ну мне же надо, как вы не понимаете⁈».

И тогда из бездны снова вырвется что-то такое, отчего человечество в ужасе закричит. Нет, к лысым демонам такие способности, которые взламывают жизнь, как воришка замки… Пусть потомки лучше учатся делать какие-нибудь сосуды для жизненных сил, чтобы получать больше, чем собственный дар может собрать. Не живые сосуды, естественно, а искусственные.

А шёпот сбора я никому никогда не открою. Пусть лучше будут у людей ограничения.

Остаётся надеяться, что никто в будущем не додумается подслушать такой шёпот у очередной орды.

Впрочем, если я всё правильно сделаю, то новые орды больше никогда не придут. А Дикий Шёпот станет просто эхом старых ошибок, лишившись и сил, и возможности убивать.

Глава 198

— Спускаемся, — приказал я, отлепляясь от зубца стены. — Раненым организовать носилки.

Бойцы зашевелились. Усталые, измотанные, с потемневшими от чёрного песка лицами. И всё же они до сих пор держались на ногах. Восемь сотен ушло на стену. Пятнадцать человек остались на ней навсегда. Слишком много потерь для отряда, где в последние десидоли и пара убитых считалась плохим исходом боя.

Раненых укладывали на импровизированные носилки. Два копья, а между ними плащ, крепко привязанный ремнями. Стоны, сдавленные ругательства, чьи-то всхлипы. Алана шла между носилками, на ходу шептала над самыми тяжёлыми. Я знал, дай ей время — и она вытащит всех. Надо было лишь дать ей это время. И немного покоя.

Спустившись со стены, мы двинулись вперёд. Пустой город, ещё недавно бывший полем боя, сейчас выглядел как огромное кладбище. Чёрный песок хрустел под ногами. Лужи псевдоплоти застыли причудливыми формами. Трупы, оставшиеся от высших, уже начали разлагаться под утренним солнцем. Сладковатый запах бывших человеческих тел лез в ноздри. Я остановился и, достав флягу с водой, намочил повязку на лицо, прежде чем идти дальше.

Тела воинов и вовсе попадались на каждом шагу. Они, в отличие от демонических начинок, ещё не воняли. Но дайте время, и здесь будет пахнуть так, что хоть задницей дышать учись, чтобы не чувствовать.

До наших четырёх гостиниц у берега дошли быстро. Они уже избавились от купола, и уставшие бойцы собирали чёрный песок в мешки. Через двор таскали раненых, укладывая в отдельном углу.

— Ферт! — крикнул я, увидев старого шептуна, и, дождавшись, когда он подойдёт, глянул ему в глаза: — Что хотите, делайте, но всех раненых поставьте на ноги. Через гонг мы уходим на левый берег.

— А через гонг на левом берегу нас разве ждут? — уточнил тот, мрачно усмехнувшись.

— Ждут… — рассеянно кивнул я и добавил себе под нос: — Просто ещё об этом не знают.

— Брат, уверен, что стоит уходить? — спросил негромко Ситранис. — Вирмин приказывал держать город, пока все войска не отступят…

— Уверен, — ответил я. — Мы этот город всю ночь держали. А где был Вирмин? Что-то я его не вижу. И ночью он не особо мелькал…

— Ох, скандал будет!.. — с довольным видом поцокал языком регой.

— Переживём как-нибудь… Приказывать мне они не могут. Я шептун всё-таки. А вы моё шептунское сопровождение. Терять людей и следующей ночью я не согласен. Это не город, а одна сплошная дыра. Нельзя его удержать, не уморив кучу бойцов.

Регой помолчал, видимо, оценивая мысль, а потом кивнул. Спорить не стал. Видимо, и сам понимал, что нет больше смысла оставаться в Пустом городе.

Сборы были недолгими. Всё имущество осталось во вьюках, которые так и не распаковали со вчерашнего дня. Раненых, кто по-прежнему не мог идти, уложили на телеги. Переханов вывели из внутреннего двора. Бойцы строились в колонну, но я видел, как им тяжело.

Мы шли-шли… Сражались и снова шли… Сражались и снова шли… Мы не высыпались, мы все устали. Мои людям нужен был отдых!..

Между тем, в город начали возвращаться те, кто ночью отступил на мост. Воины объединённого войска — пехотинцы, лучники, ополченцы. Они вливались на улицы с запада, занимая оставленные позиции и начиная разгребать трупы. Из развалин выбирались счастливчики, чудом пережившие ночь, и тоже потихоньку приступали к работе.

И все они молчали, вытаскивая мертвецов из чёрного песка и лужиц псевдоплоти. А на нас косились со смесью уважения и суеверного страха. Мы были теми, кто выстоял перед ордой. Теми, кто не побежал от демонов. Теми, кто заполнил город песчаными воинами.

Чего уж там, мы сами для них были, наверно, как орда. Ну, точнее, я был. Просто об этом никто, кроме моих людей, доподлинно не знал. А те, кто догадывался, видимо, не спешили делиться догадками. И правильно.

Вывернув на центральную улицу, наша колонна двинулась к мосту. Что удивительно, союзники перед нами расступались, опуская взгляды, а кто-то и, наоборот, глядя во все глаза. Даже регои на юглах вежливо делали пару-тройку шагов в сторону. И ладно регои — они всего лишь люди, хоть и с положением. Юглы давали нам дорогу без особых понуканий!

Огромные ящеры шипели, но зубами ни один не клацнул в нашу сторону. Видно, чувствовали, что я немного на взводе. Бдительно оглядываясь, нет ли вокруг врагов, я шёл пешком во главе колонны. Ситранис и Тадар — по бокам. За моей спиной — весь остальной отряд. Мы втянулись на мост, и каменные плиты загудели под многими тысячами наших ног.

Мост у Танлавара был чудом. Он и издалека казался удивительным. А теперь, шагая по его каменным плитам, я мог оценить масштаб. Широкий. Полсотни человек в ряд могут пройти. Прочный и длинный, из массивных каменных блоков. А за века существования моста они, казалось, ещё и срослись друг с другом.

Мы прошли полпути до острова, когда дорогу мне преградил Вирмин.

Он появился внезапно. Выступил из-за группы регоев и тысячников, совещавшихся у парапета, и встал прямо посреди. Командующий объединённым войском Приречья и Междуречья выглядел так, будто не спал всю ночь. Его плащ был заляпан грязью, на лице — глубокая усталость, смешанная с яростью. Он поднял руку, приказывая остановиться, и рявкнул: