Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 158

Отряд Тульманна двигался по тесным улочкам, пока впереди наконец не показались стены «Расколотого щита», частично бревенчатые, частично отштукатуренные каменные. Гостиница являла собой воплощение прежнего, некогда процветавшего Вирмватера — большое трехэтажное здание с застекленными окнами и несколькими дымоходами, сложенными из кирпича.

Охотники на ведьм поснимали с лошадей вьюки с пожитками, предоставив Штренгу и Гернхейму разместить животных в конюшнях.

Когда последний из членов отряда скрылся за дверями гостиницы, высокий худощавый мужчина, наблюдавший за ними из переулка, поднялся на ноги и принялся отряхивать пыль с длинного коричневого плаща, угрюмо глядя на окна «Щита». Выругавшись себе под нос, старик направился прочь по городским закоулкам, стремясь убраться как можно дальше от храмовников. Фрейхерру Вейхсу и без того хватало забот, чтобы теперь еще и проклятый охотник на ведьм начал совать нос в его дела.

Тульманн, вечно этот Тульманн! С настырностью этого человека могла сравниться только его же собственная зашоренность. Таким суеверным церковным крысам никогда не хватит ума оценить благородный труд Вейхса, тот великий эксперимент, над которым он работал. Благодаря его исследованиям человечество однажды сможет освободиться от угрозы мутаций навеки и обрести иммунитет к губительным энергиям, которые богословы называли Хаосом. Разве стоит переживать о том, что несколько сотен или, может быть, тысяч человек придется принести в жертву во имя этой благородной цели? Но нет, вместо того чтобы признать заслуги Вейхса, сумасшедшие фанатики вроде Тульманна открыли на него охоту, выслеживали по всей Империи, как загнанного зверя, и вынуждали прятаться и искать защиты у тварей, словно явившихся из ночных кошмаров.

Вейхс не мог сказать наверняка, как Тульманн выследил его после побега из Вуртбада. Да это и не имело значения. Охотник на ведьм решил явиться сюда именно сейчас, когда Скилк наконец-то позволил доктору возобновить эксперименты и начал выпускать его из скавенских нор за очередными подопытными. И его появление стало для Вейхса последней каплей. Он не собирался терпеть очередное несправедливое вмешательство в свою великую работу.

Ученый помедлил, задумавшись над вещами, раньше не приходившими ему в голову. Он всегда старался опередить Тульманна, всегда позволял охотнику задавать темп, уступая ему роль хищника и принимая на себя роль добычи. Хватит. Теперь настал черед Матиаса побыть жертвой. Теперь охота пойдет на охотника.

Вейхс вспомнил о «Расколотом щите», где решил обосноваться Тульманн. Что же, пусть он ищет свою добычу — а Вейхс свою уже нашел.

Хотя гостиница и простаивала без посетителей, Шиллер и его семья содержали все здание в отличном состоянии. Мебель не отличалась новизной, на подоконниках лежал толстый слой пыли, но в остальном комнаты оказались чрезвычайно просторными и удобными. По мнению Матиаса, «Расколотый щит» вполне мог посрамить некоторые широко известные постоялые дворы. Места в гостинице хватило, чтобы практически каждый смог занять отдельную комнату — лишь фанатикам Хаусснера уютное заведение пришлось не по вкусу, и они предпочли устроиться на ночлег на чердаке над конюшнями, чтобы «не погрязнуть в гедонистических излишествах».

После обеда, когда охотники на ведьм обсуждали дальнейшие планы, Матиас снова уточнил, откуда стоит начинать поиски. Следовало проверить городские архивы на предмет любых упоминаний древних руин, заброшенных шахт, тролльих пещер, расселин в земле и всяких прочих мест, где можно было легко скрыть вход в тоннель. С особой внимательностью стоило искать любые упоминания зверолюдов, мутантов, гоблинов или волшебного народца — это вполне могли оказаться скрытые отсылки на скавенов и их делишки.

Совещание затянулось глубоко за полночь, и Матиас, с трудом поднимаясь по лестнице, ведущей к его комнате, полностью прочувствовал, каким длинным выдался этот день.

Пока он шагал по ступеням, в его душе снова всколыхнулся давний страх, тот ужас, что так давно мучил его. Тогда Матиас помчался домой из храма сразу же, как рассказал остальным о чудовищном замысле Клейба, но, оказавшись на пороге, понял, что опоздал. Какой-то инстинкт, какое-то ощущение неправильности подсказывало, что Эразм уже улизнул. Охотники на ведьм обыскали весь нижний этаж, а на долю Матиаса остался долгий, мучительный подъем по лестнице. Тульманн уже не торопился — он понимал, что опоздал, и чувствовал, что не хочет знать, что здесь произошло, какую жуткую кару учинил ему чародей. И старался как можно дольше оттягивать тот момент, когда придется заглянуть своим страхам в глаза, когда он убедится, что его жены и ребенка больше нет в живых.

Матиас задержался возле двери, все еще охваченный воспоминаниями. Тогда он тоже остановился — и ему стоило немалых усилий заставить себя поднять руку. На это ушла вся оставшаяся у него храбрость. Сердце в груди бешено колотилось. Он толкнул дверь в спальню, и несколько мучительно долгих секунд его глаза привыкали к темноте — а затем он обнаружил, что в комнате никого нет. И от этого почему-то стало в разы легче — его призрачная надежда на то, что все еще обойдется, продлилась еще на несколько секунд. А затем откуда-то из дальнего конца коридора до ушей охотника донеслись звуки: жуткий, омерзительный хруст и булькающее чавканье, от которого к горлу подкатывала тошнота, а ужас, и без того не дававший Матиасу вздохнуть, усиливался еще больше. Охотник задрожал от страха, но, несмотря на то что его колотило, как в лихорадке, он заставил себя пойти на звук и вскоре оказался возле закрытой двери в детскую.

Матиас вздрогнул, отгоняя леденящие воспоминания прочь. Прошлое осталось в прошлом, и даже богам было не под силу изменить его. Теперь же следовало беспокоиться о настоящем, о кошмарах, наводнивших землю и творящих свои черные дела в яви. А мертвые пусть покоятся с миром.

Охотник толкнул дверь гостиничного номера. Его зрение стало острее с тех пор, как он много лет назад покинул Бехафен, и потому Матиас сразу же увидел тоненькую фигурку, дожидавшуюся его в темноте. Его глаза мигом разглядели хорошенькое личико Зильи и ее блестящие глаза, но кошмары прошлого все еще терзали его разум. И Матиасу показалось, что перед ним не Зилья, а воплощение мерзости с огромной, окровавленной пастью, с единственным глазом, блестящим, как лужа едкого гноя. Ему даже почудилось, что в нос ударила нечестивая вонь, запах экскрементов, а в ушах снова зазвучал хруст маленьких косточек, которые эта тварь сжимала в кривых пальцах.

Матиас испуганно вскрикнул и отшатнулся от двери.

Зилья бросилась вперед, и строгое выражение ее лица сменилось беспокойством. Воспоминания наконец-то отступили прочь, когда Зилья оказалась рядом, когда Матиас увидел, что правы его глаза, а не разум, поддавшийся страхам. Охотник опустился на пол, пытаясь отдышаться и прийти в себя после чудовищного видения.

— Матиас! Матиас, это я, Зилья! — повторял нежный женский голос, и постепенно дыхание Тульманна успокоилось, а сердце прекратило свои попытки выпрыгнуть из груди.

— Я… прошу прощения, госпожа Маркова, — проговорил Матиас. — Я был… я… задумался. Должен признаться, вы напугали меня. — Он вяло улыбнулся. — Я не ожидал вас тут увидеть.

Зилья помогла ему подняться на ноги, и на ее лице снова появилась прежняя холодная уверенность.

— Я хотела поговорить с тобой.

— Зилья, пожалуйста, не сейчас, — взмолился Матиас — завтра будет очень трудный день. — Он положил ей руку на плечо, подталкивая к двери.

— Кто такая Аня? — спросила Зилья, и охотник, услышав ее слова, ошарашенно замер. — Когда ты вошел сюда, то вскрикнул: «Нет, Аня! Нет!» Кто она, Матиас?

Тульманн убрал руку с ее плеча и прошел в глубь комнаты, уселся на край кровати.

— Аня была моей женой, — едва слышно ответил он. Его голос звучал глухо и совсем не походил на привычный властный и уверенный тон. — Она… она умерла, а вместе с ней и наша дочь. Прошло уже много лет, но мне до сих пор кажется, будто это случилось вчера.