Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник) - Вернер К. Л. - Страница 157

Кригер улыбнулся в ответ на это замечание и приглашающе махнул рукой в сторону дороги, как бы говоря — «дерзай».

Матиас направил лошадь вперед медленным шагом и, заметив, что мул торговца не двинулся с места, обернулся и позвал:

— Поехали, Лайош.

— Мне и отсюда все хорошо видно, — отозвался тот. — Удачи, герр Тульманн. Я буду всей душой болеть за вас!

Матиас придержал коня и развернулся в седле, глядя на Лайоша. Коротышка съежился под суровым взглядом охотника и неловко помахал ему рукой, как будто желая счастливого пути.

— Брат Педер, — проговорил Матиас, — если этот толстый стриганский отброс не нагонит меня через несколько секунд, разрешаю вам его казнить.

— Ты уверен, что нам ничего не грозит? — Лайош повторял этот вопрос уже, наверное, пятый раз с тех пор, как они проехали мимо Бернхейма и Эрхардта.

От волнения торговец обливался потом, волосы липли к его мокрому лбу, а шляпа, которую он мял в руках, стала похожа на скомканную тряпку больше, чем на головной убор.

— Нет. — В этот раз Матиас наконец-то соизволил ответить. — Если они уверены, что мы — разбойники, то набросятся на нас еще до того, как мы успеем поздороваться. Но я согласен на этот риск.

— А я вот нет! — прошипел Лайош, пытаясь развернуть мула.

— Я бы тебе не советовал этого делать, — заметил охотник. — Мы уже в пределах досягаемости их лучников. И если ты сейчас подожмешь хвост и повернешься к ним спиной, то через мгновение из нее будет торчать больше перьев, чем из гоблинского наголовника.

Сказанное подействовало на Лайоша нужным образом, он тут же в ужасе замолк и послушно поехал рядом с Матиасом. Теперь от вооруженных ополченцев — суровых мужчин с обветренными лицами, фермеров и дровосеков в шерстяных штанах, меховых куртках и кожаных сапогах — их отделяла какая-то дюжина ярдов. Оружие вирмватерцев угрожающе сверкало на солнце.

Всадник, возвышавшийся над толпой горожан, был одет в меховой плащ, на груди у него сверкала массивная серебряная пектораль на такой же толстой серебряной цепи. Этот мужчина выглядел иначе. Кожа его не потемнела от непогоды, лицо не исхудало от жизни впроголодь. Да и одежда, видневшаяся из-под плаща, не отличалась грубой практичностью, как у остальных, на пальцах же поблескивали золотые кольца. Всадник наблюдал за приближением чужаков и, рассудив, что они подъехали достаточно близко, поднял руку. Охотник и его невольный напарник тут же остановились.

— Кто вы и зачем приехали в Вирмватер? — возвысил голос всадник. — Если вы явились с недобрыми намерениями, то не надейтесь уйти безнаказанными.

Матиас приветственно поднял руку в ответ.

— Я — Матиас Тульманн, рыцарь-храмовник из пресвятого ордена Зигмара, — ответил он. Однако враждебность ополченцев от этих слов ничуть не уменьшилась. — С кем я имею честь беседовать?

— Я — Бруно Рейнхекель, — ответил предводитель отряда, — должным образом назначенный бургомистром Вирмватера двенадцать зим назад, — добавил он, поглаживая серебряную пектораль. — Но вы ответили только на один из моих вопросов, сударь. Какое дело привело вас в Вирмватер? Мы — благочестивая и Зигмаробоязненная община, чем мы заслужили интерес охотника на ведьм?

В голосе бургомистра плескалась плохо скрываемая тревога. И Матиасу, не спешившему ее развеять, отчего-то показалось, что Рейнхекель скорее предпочел бы шайку бандитов с большой дороги, чем охотников на ведьм. Мрачные служители ордена Зигмара не пользовались особенной популярностью за пределами собственного храма, а жуткие слухи об их деяниях долетали до самых отдаленных уголков Империи. Едва ли нашелся бы кто-то, чья совесть была настолько чистой, чтобы чувствовать себя спокойно в присутствии охотника на ведьм, будто то бургомистр или барон. Вопрос лишь в том, как далеко Рейнхекель может зайти в своей неуверенности. Немало охотников на ведьм бесследно сгинули в дальних городках и деревушках на отшибе, и только наивный глупец мог бы поверить, что все они пали жертвами Губительных Сил.

— Ваш город его не интересует, — заверил Лайош, так же, как и Матиас, заметивший настороженное выражение лица бургомистра. — Храмовники заняты преследованием одних еретиков, которые, по слухам, укрываются в ближайшем лесу.

С этими словами он покосился на охотника: именно такую версию они договорились озвучивать в ответ на все расспросы о цели их путешествия. Новость о том, что отряд ищет гнездо мифического подземного народца, вряд ли пошла бы на пользу переговорам. Рейнхекель и без того разнервничался, увидев перед собой охотника на ведьм, и начал бы нервничать еще сильнее, если бы решил, что Матиас спятил.

Лайош и сам с трудом верил в рассказы Тульманна о хитроумных крысолюдах и про себя был уверен, что эта байка попросту скрывает под собой куда более жуткую правду, которую ему лучше не знать.

— Да, те, кого мы ищем, прячутся в зарослях, окружающих ваш город, — подтвердил Матиас. — И, если мы не выкурим их оттуда, они могут доставить вам самые разнообразные неприятности.

Бургомистр слушал охотника, но продолжал сверлить хмурым взглядом Лайоша.

— Нет, брат-храмовник, здесь, в Вирмватере, все тихо. Мы с Миттхербста[4] не видели чужаков ни в лесу, ни на улицах. Вы — первые гости, приехавшие в наш город за долгое время.

— Возможно, имеющиеся у меня сведения ошибочны, — ответил Матиас, приправив свои слова ноткой разочарования. Пока что он не мог сказать наверняка, обманул его Клейб или нет. — Тем не менее долг велит мне обыскать лес.

Рейнхекель по-прежнему слушал его вполуха, все так же глядя на Лайоша. Торговец нервно поерзал в седле. Похоже, кое-кто в Вирмватере его все-таки запомнил.

— Я рассчитываю развернуть в вашем городе командный пункт на время поисков, — продолжил Матиас, надеясь, что бургомистр услышит и воспримет хотя бы половину сказанного им. — Возможно, у вас найдется место, которое можно использовать в качестве штаб-квартиры?

Рейнхекель кивнул:

— «Расколотый щит», единственная гостиница Вирмватера. Она сейчас пустует, и кроме Шиллера и его семьи в ней никого нет. Я уверен, что он предоставит гостиницу в ваше распоряжение, если я попрошу.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Матиас. — И еще мне хотелось бы ознакомиться с городским архивом на тот случай, если в окрестностях есть какие-то развалины или заброшенные шахты — наши подозреваемые вполне могут укрываться там.

— Я прослежу, чтобы архивы подготовили, пока вы будете обустраиваться в гостинице, — ответил Рейнхекель и, развернувшись в седле, помахал рукой, передавая сигнал в город.

Стрелки постепенно покинули свои места, и ворота распахнулись. Ополченцы повернули обратно, направившись к приземистому каменному зданию, в котором, как догадался Матиас, располагался городской арсенал.

Последовав примеру бургомистра, охотник обернулся и замахал шляпой, сообщая дожидавшемуся Кригеру, что переговоры прошли успешно. Повернувшись обратно, он обнаружил, что крестьяне уже направились в поля. Последний из ополченцев скрылся за городскими воротами, но Рейнхекель по-прежнему оставался на месте, глядя на Лайоша в упор.

— Я отправляюсь заниматься сбором архивов, — сказал он наконец, поворачивая коня. — Даю вам слово, брат-храмовник, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам в вашей охоте.

Когда бургомистр уехал, Лайош обессиленно обвис в седле и что-то забормотал себе под нос на певучем стриганском языке. За годы службы Матиас наслушался достаточно благодарственных молитв, чтобы понять смысл этих нашептываний.

Охотники на ведьм проехали узкими улочками Вирмватера. Местные жители с нескрываемым интересом следили за ними из-за окопных ставней и из приоткрытых дверей. Даже в свободных от предрассудков городах, таких как Нульн и Альтдорф, появление подобного отряда вызвало бы немалый переполох, а уж в захолустном поселке их и вовсе встречали со смесью восторга и ужаса. Повсюду звучали приглушенные шепотки — люди обменивались полузабытыми байками об охотниках на ведьм и их деяниях, которые приносили сюда путешественники. Никогда еще на памяти ныне живущих храмовники Зигмара не ступали на землю Вирмватера, и жителям оставалось только гадать, чем мог быть вызван их приезд. И бургомистру, похоже, предстояло немало работы до конца дня — не столько над тем, чтобы собрать обещанные Тульманну архивы, сколько над тем, чтобы успокоить разволновавшихся горожан.