Его величество случай. Роман в рассказах - Медиевская Татьяна - Страница 9

Папа отодрал пиявку и стал давить ее своей огромной пяткой на тропинке, приговаривая:

— Вот, вот, смотри — нет, нет больше пиявки, успокойся, не плачь!

Он её действительно раздавил, даже мокрого места не осталось, вот силища! Нина всё ещё дрожала от пережитого страха, но была счастлива, что папочка её спас. И вот всё — страх позади, слёзы высохли, и папа с дочкой пошли домой на дачу. Там их ждала любимая бабушка Лёля — папина мама. Она уже приготовила ужин и набрала с грядки каждому по блюдечку первой клубники.

Зачем же сейчас на Рижском заливе девочка в такую пору, когда весь лагерь спит, отправилась на берег моря?

Нина решила проверить свою смелость: искупаться одной ночью в море, и не просто окунуться в воде, а заплыть далеко — до пятой мели, где глубоко — вода выше подбородка и даже «с головкой».

Вот какую задачу она себе поставила. Никого вокруг — одна. Чтобы подбодрить себя, Нина громко и звонко запела:

— Капитан, капитан, подтянитесь, только смелым покоряются моря!

Ночью на море спасенья ждать не от кого. Нина хотела проверить свою взрослость и самостоятельность. Девочка была уверена, что у неё всё получится. Она как будто всё предусмотрела, когда бродила по берегу вдоль морской кромки в поисках янтаря, заходила глубоко в воду, проверяя, нет ли на дне ям.

И вот сегодня решилась!

Тёмные кусты обступили девочку. Не видно неба, только белеет тропинка. Скорее надо пройти это мрачное место. Вот наконец кончились кусты, и уже сквозь чёрные стволы сосен светлеет полоска пляжа и мерцают море и небо.

И в тот момент, когда Нина ступила на пляж, как по волшебству, из-за единственной тучки вышла луна и развернула прямо перед ней на море широкую сверкающую дорожку, как бы приглашая вдаль. На песке рельефно заиграли перекрёстные тени от двух сосен справа, а за девочкой вытянулась её длинноногая тень с ушками и с крыльями от раскинутых в порыве восторга рук. Нина себя представила бегущей по волнам. Небо и море от лунного света стали ещё огромнее, а ветви сосен казались обсыпанными светящимся серебряным инеем. Далеко слева равномерно, придавая ритм всей картине, мигал зелёный глаз маяка.

Празднично, светло, широко, тихо.

Нина скинула шлёпанцы, ступни охладил сыроватый песок. Она пришла на своё привычное место, где загорала днём. Огляделась. Конечно, всё то же, но ночью совсем по-другому — таинственно и величественно.

Нине стало казаться, что тишина звучит как торжественная музыка и она смотрит на бухту сквозь тонкий тюль туманной занавески, расписанной Создателем акварельными небесными красками. А краски эти разведены не водой, а молоком. Море с небом будто играли мельчайшими оттенками синего, голубого, лилового, зелёного и коричнево-золотистого, которые на глазах менялись и переходили один в другой. Восторг наполнял душу.

«И совсем не страшно!» — думала Нина.

Она быстро разделась, повесила вещи на сухую корягу и вошла в воду. Поёжилась от поднимающегося по ногам холода и твёрдо продолжила путь. Довольно долго пришлось идти до второй мели, где вода достигала бёдер. Наконец она поплыла.

Нина с замиранием сердца от свободы в морской стихии, с высоко торчащей из воды головой устремилась ученическим брассом к третьей мели, где вода по грудь.

Ветра нет, слышен только плеск воды. Постепенно она начала уставать. Девочка время от времени касалась ногами дна. Ей надо плыть дальше, к четвёртой, а затем и к пятой мели, где дна не достать.

Оглядываться Нина боялась, зная, что до берега далеко и если оглянется, то испугается. Девочка смотрела то на морские волны, отражающие свет луны, висящей в левом углу высокого безоблачного звёздного неба, то на мигающий зелёный маяк, то на тёмные очертания леса, обрамляющие края бухты.

Нина остановилась передохнуть, а вода уже по грудь. «Пожалуй, хватит! — решила девочка. — Ещё чуть-чуть и пора возвращаться!»

Она уже себе доказала, что смелая. Нина досчитала до десяти, двигаясь плавно, как лягушка, остановилась и резко повернулась лицом к берегу. «Боже, как далеко берег!» — подумала Нина и устремилась в обратную сторону.

Но странно. Она сильно бултыхала в воде и ногами и руками, но берег не приближался. Ей казалось, что она столько проплыла и уже должна коленями коснуться дна, а вместо этого у неё создаётся впечатление, что она топчется на месте.

Что это значит? Нина испугалась. Происходило что-то непонятное. Почему берег остаётся так далеко? Ей вдруг стало холодно. Нина поднажала что есть мочи и немного продвинулась вперёд. Вот она временами уже достаёт до дна. И хотя берег стал явственно ближе и уже различаются повешенные на корягу её халатик и полотенце, всё равно странно, почему, несмотря на все усилия, так медленно приближается берег.

И вдруг Нина поняла, что, пока она так долго была в воде, наверное, начался отлив. И её медленно, но верно относит обратно в море. Этого Нина предвидеть не могла. Она отчаянно боролась и уже почти добралась до второй мели, где вода по колено, но волна коварно оттаскивала Нину назад.

Девочка не сдавалась. Нина несколько раз почти оказывалась на берегу: она цеплялась за песок теряющими силу пальцами, но безуспешно.

Нина пыталась угадать ритм отливающей волны, чтобы обмануть её и не дать себя унести обратно в море. И это ей наконец удалось. Совсем обессиленная, девочка выбросилась на берег и проползла по песку подальше от воды.

Она отдышалась. Затем встала и, вздохнув с облегчением, что всё позади, направилась к своим вещам.

Вдруг прямо перед собой Нина увидела такое, что чуть не закричала. На песчаном пляже в нескольких метрах от неё лежат рядом двое: мужчина и женщина. Они вытянулись в одинаковых позах на животе, подперев головы руками, согнутыми в локтях, лица обращены в морскую даль.

Нина замерла. Они не двигались. Девочка пригляделась: на них четко виднелись купальные костюмы, что её немного успокоило, потому что Нина ещё и панически боялась голых.

В детстве, когда девочке было пять лет, они с бабушкой прогуливались днём в парке ранней весной. Прохожий, поравнявшись с ними на аллее, внезапно остановился и распахнул длинный чёрный плащ, надетый, как оказалось, на совершенно голое тело. Увидев ужас в их глазах, он с диким хохотом убежал прочь.

«Странно, что эти неподвижные фигуры очень крупных размеров, как изваяния, ну просто исполины. Жутко — ну и парочка! — лежат и загорают под луной, на море любуются!»

И тут Нина догадалась, что это были… скульптуры из песка! Вчера в лагере говорили, что будет конкурс песчаных скульптур.

Девочка перевела дух и посмотрела на изваяния из песка уже более спокойно. И носики, и глазки, и грудка в лифчике, и ложбинки вдоль позвоночника на спинах, и пальчики на руках и ногах — как настоящие, а волосы у женщины ниспадают на плечи длинными локонами, а у мужчины стоят ёршиком. И оба блестят как обливные, будто только что после купания.

— Ну как живые! Классно вылеплены! Взгляд-то слепой, конечно, но… — И Нине показалось, что они смотрят прямо на неё немигающими глазами.

«Ой, а вдруг они оживут и схватят меня? — подумалось девочке. — Вот, оказывается, где прятался страх!»

У Нины перехватило горло, но она и не думала кричать, а опрометью помчалась по тропинке в лагерь. Пролетела по лестнице и вбежала в спальную.

Все спят. Никто ничего не заметил. Нина сняла с себя мокрый купальник, обтрусила на пол ступни от песка и юркнула под одеяло.

У девочки стучали зубы — или от холода, или от пережитого страха, и она никак не могла унять дрожь, сотрясающую всё тело. Нина накрылась одеялом с головой и стала усиленно дышать. Это помогло, и она начала согреваться. Но от перевозбуждения уснуть долго не могла.

Что же случилось? Она лежала, закутавшись, и твердила себе: «Я доказала, доказала!»

«Что доказала?» — будто спрашивал кто-то другой.

И с этой мыслью девочка наконец заснула.

Утром Нина, как все дети, встала, умылась и пошла на пионерскую линейку. Перед тем как идти в столовую на завтрак, девочка забежала в палату, достала завалившийся под кровать свой влажный, весь в песке купальник, отряхнула и, прополоскав, повесила сушиться.