Его величество случай. Роман в рассказах - Медиевская Татьяна - Страница 10

Только этот купальник и напоминал Нине про ночное приключение. Только он знает её тайну, он свидетель и доказательство её подвига.

После этого случая у Нины прорезался аппетит. Раньше она всегда плохо ела, и взрослые часто её ругали за ковыряние в тарелке. Теперь девочка стала много и с удовольствием есть почти всё, чем кормили в столовой. Особенно ей полюбился полдник — огромные куски черничного пирога со сметаной и кружка парного молока с подшефной заводу фермы.

Когда накануне отъезда в Москву Нина собирала вещи, она с удивлением обнаружила, что вся её одежда стала настолько мала, что смотрелась на ней как натянутая на барабан, который вот-вот лопнет. Девочка превратилась в девушку. Нине казалось, что её тело просто вылезает из сарафана, как тесто из квашни, а подол неприлично еле прикрывает совсем не худую попку. Она не понимала, что за время отдыха сильно поправилась — на семь килограммов — и даже подросла на четыре сантиметра. От таких перемен было очень неудобно, поскольку других вещей у девочки не было. Любимый купальник Нины тоже стал совершенно мал и очень больно врезался в тело. Ей было жаль его совсем выбрасывать.

Когда в последний день в лагере Нина отправилась на пляж попрощаться со своей любимой бухтой, ей захотелось что-нибудь оставить морю на память. И она подошла к кустам, растущим близко к воде, и повесила на них свой купальник. Девочка аккуратно расправила его на ветках. Два кусочка ситцевой ткани, оранжевой в чёрную полоску, издали смотрелись как два экзотических цветка. Нина оглядела в последний раз знакомые и полюбившиеся места, и ей живо представилось, как однажды, когда на бухту опустится ночь и замигает зелёный глаз маяка, вдруг из воды выйдет прекрасная русалочка, увидит купальник и унесёт его в морское царство, нарядится и закружится с принцем в вихре вальса…

«Хотя зачем русалочке купальник? Бред какой-то! Пора взрослеть!» — подумала Нина, когда услышала звуки горна, трубящего об окончании последней смены уходящего навсегда последнего лета её детства.

Цаца

Повесть

Давайте говорить о странностях любви

(Другого я не мыслю разговора) А. С. Пушкин

1

В начале была музыка… Нина Юрьевна случайно оказалась на концерте в Политехническом музее и услышала романс из своей далёкой и прекрасной юности.

Она слушала и не понимала, что происходит. Всё вокруг: праздная публика, жеманный певец, театрально заламывающий руки с накрахмаленными манжетами, скрипящие сиденья, дамочка по соседству, заполошенно ищущая номерок в сумочке, и готовая зарыдать романтическая поклонница не первой молодости — вдруг унеслось куда-то прочь.

Нина Юрьевна осталась наедине со своими воспоминаниями…

На призыв мой тайный, страстный,

О друг мой прекрасный,

Выйди на балкон.

Как красив свод неба атласный,

И звёздный, и ясный,

Струн печален звон…

Она вспомнила тёплую южную ночь, молодого человека — кажется, его звали Пеппино, склонившегося над ней, его правильные черты лица, густые чёрные брови и глаза… Большие и удивлённые зрачки, в которых разгоралось пламя любовного томления, неги.

Это было бог знает сколько лет тому назад. Лучше и не вспоминать.

Но когда концерт окончился, зал взорвался аплодисментами. Нина Юрьевна очнулась, увидела себя в зеркале и поняла, что немолодая, комкающая платок дама в наряде от Диора и заполошенно ищущая номерок женщина — одно и то же лицо. Это она, Нина Юрьевна, пытающаяся бежать от своего прошлого, воспоминания о своей беззаветной и далёкой любви.

Оказывается, все эти годы, прошедшие после событий тех дней, никуда не исчезли. Всё живо. Только она, Нина Юрьевна, старательно заметала следы, меняла наряды, причёску и свою жизнь, чтобы уйти от неумолимой поступи судьбы. И вот она, судьба, нагнала её в Политехническом, в самое неподходящее для этого время.

Нина Юрьевна вытерла платочком слёзы, высморкалась, постаралась отогнать от себя навязчивые воспоминания минувших дней: мазанку, море, плещущее возле ног, звёзды, песню, слова которой она, казалось, навсегда забыла, — взглянула на себя в зеркало в вестибюле и… зарыдала!

Первым делом всплыло имя Пеппино. Очень странное. Пеппино звали мальчика, юношу, с которым она познакомилась во время отдыха в Крыму, где Нина Юрьевна, а тогда Ниночка, отдыхала со своим мужем Вадимом.

Пеппино, как и Ниночке, было девятнадцать.

Они вместе загорали на пляже, дурачились, шутили. Ниночка — растянувшись на нагретом надувном матрасе, а Пеппино — устроившись рядом, кажется, просто на гальке, даже без подстилки. Палило солнце, шумело море, слышались голоса загорающих и купающихся. А они лежали и просто болтали. Ни о чём.

Они никогда не говорили о своих чувствах.

Просто каждое утро Ниночка с мужем приходила, как все, на пляж. Муж надувал два матраса, брал ласты и маску и уходил в море. Ниночка устраивалась загорать и открывала на первой страничке книжку «Три товарища» Ремарка.

Потом сразу же появлялся Пеппино. Ей казалось, что он был чем-то похож на героя русских сказок: высокий, плечистый, русоволосый, сероглазый, немного развязный, с чудесной нагловатой улыбкой для всех, но с Ниночкой он был нежен и робок. А когда часа через три и всегда вдруг неожиданно появлялся муж, то он грубо, но шутливо прогонял Пеппино с места: «Брысь!» — и Пеппино, не переставая шутить и острить, ложился подле Ниночки прямо на гальку.

Ниночка чувствовала, что муж всегда своим приходом разрушал какую-то душевную гармонию, в которой находились они с Пеппино. Странно, но Вадим, конечно догадываясь, что Нине хорошо с Пеппино, не злился.

Пеппино (на самом деле Павел) на неделю раньше приехал в Крым на море на каникулы с тремя приятелями. Устроились в комнате по рублю за койку у оборотистой хозяйки, приспособившей для курортников все имеющиеся у неё во дворе углы — от сарая до курятника.

В одно прекрасное утро Пеппино вышел во дворик умыться и остолбенел: незнакомка набирала в узкие ладони воду и, умываясь, пританцовывала и смеялась, как серебряный колокольчик. В солнечных лучах, пробивающихся сквозь густую резную листву винограда, блестела и переливалась вода из крана, осеняя незнакомку радужными брызгами. Она с такой грацией подпрыгивала и всплёскивала руками, что Пеппино не мог отвести от неё глаз — так и стоял как вкопанный. Время замедлилось…

Незнакомка обернулась, взглянула на него с сияющей улыбкой и помахала полотенцем…

Когда их взгляды встретились, Пеппино показалось, будто его подхватила неведомая волна и она несёт его к счастью.

— Привет! Я — Нина! — услышал он её голос.

— Пеппино, — ответил он и почувствовал, как покраснел.

«Это фея!» — подумал он.

— А мы вчера приехали с мужем поздно вечером и пока здесь ничего не знаем. Далеко ли здесь пляж? А рынок, а магазин? — Фея засыпала его прозаическими вопросами.

Да, она ему напомнила фею из сказки «Дюймовочка», такая же хрупкая и так же смешно всплёскивала при разговоре тоненькими ручками, будто крылышками. Пеппино не верилось, что у феи есть имя — Нина.

«Ну хорошо, пусть будет Нина, но только бы она не исчезла», — подумал Пеппино и поспешно ответил:

— Здесь всё близко, я всё-всё вам покажу.

Фея поблагодарила и резко, как в пируэте, повернулась к нему спиной и исчезла.

Будто в замедленной съёмке под чудесную музыку, Пеппино увидел, как её темные волосы, собранные хвостиком на затылке, медленно качнулись и рассыпались живой лёгкой волной по загорелым худеньким плечикам. Мелькнул короткий голубой сарафан, ладно сидящий на тоненькой фигурке со стройными ножками с маленькими ступнями, обутыми в крошечные, будто кукольные, босоножки, и…. «видение» пропало.