Его величество случай. Роман в рассказах - Медиевская Татьяна - Страница 36

Он — это мой муж, который в эту тридцатиградусную жару бродит по древним развалинам дворца императора Тиберия. Мы женаты «миллион» лет. Роман — прекрасный, благородный человек, известный в узких кругах архитектор, художник, скульптор. Но его красивое лицо почти всегда выражает недовольство. Он очень редко улыбается и постоянно озабочен какими-то своими мрачными мужскими мыслями. Часто тяжело вздыхает и ничему не умеет радоваться. Муж везде и во всём всегда ищет и, конечно, находит одни недостатки и несовершенства.

В молодости у меня были страшные передние зубы из-за металлических пломб. Их мне поставили в детстве в пионерском лагере во время медосмотра студенты-стоматологи. Так муж после свадьбы запрещал улыбаться и вообще открывать рот, чтобы не портить мой образ «нежной принцессы». Потом, конечно, когда появились новые способы лечения, я зубы привела в порядок, но улыбаться и смеяться чуть вообще не разучилась. А я была очень смешливая.

Нет, не буду об этом думать…

О Марио! Марио!

Когда мы только прилетели в Рим и ждали машину, я увидела далеко не юного Марио в элегантной шляпе и в светлом костюме безупречного покроя. Он ожидал такси в театральной позе романтического героя, грациозным жестом курил сигару и грустными выразительными глазами поглядывал по сторонам. Потом вдруг он будто узнал меня — и на губах у него появилась полуулыбка. Я подумала, что, может, он принял меня за свою давнюю знакомую? Я невольно сделала шаг навстречу Марио, но он оставался в той же позе. На кого же он смотрит? Я обернулась. Оказывается, мы с мужем стоим у зеркальной стены аэропорта, а он любуется своим отражением в ней. А я-то размечталась…

При выходе с катера на Капри мне показалось, что Марио в форме морского капитана мелькнул на причале. Жаль, что не успела его хорошо рассмотреть. Он так стремительно исчез. Наверное, ушёл в море. Только что из порта отчалила великолепная яхта Azzurro fantasia — «Голубая мечта» и взяла курс на окутанный сиреневой дымкой Везувий.

А как-то раз на нашем пляже я целый час любовалась совсем юным восемнадцатилетним Марио. Он загорал и купался в компании прелестных девочек и мальчиков: все как на подбор стройные, холёные, высокие, длинноногие, как модели, в модных купальных костюмах, и даже у одной девицы на загорелой лодыжке сверкала серебряная цепочка с кулоном.

А Марио отличался от них фигурой античного римского атлета. Вот с кого можно ваять скульптуру! Но это сейчас не в моде.

Я стала наблюдать за ним и заметила, что он не так весел, как остальная компания, и часто смотрит на часы. Потом вдруг поднялся, поцеловал в щёку девицу — ту, с цепочкой на ноге, и направился к причалу. Я из любопытства пошла за ним.

И лучше бы я этого не делала. Через минуту, когда я проходила совсем близко от Марио, рядом с ним вдруг остановился какой-то неприятный сутулый лысый тип лет сорока, с утиным носом и рыбьими зубами. Он требовательно и нагло, как хозяин с рабом, разговаривал по-польски с Марио, передавая какой-то свёрток. И тут я отчётливо услышала униженный, отчаянный шёпот моего Марио: «Цэ нэ можливо!»

Нет, только не это!

Я от неожиданности чуть в море с пирса не свалилась. Быстро пошла прочь и, наткнувшись на продавца мороженого, заела свою печаль шоколадным gelato с кусочками манго.

А однажды, на экскурсии в Неаполе, решив отдохнуть и выпить кофе, мы оказались на старинной площади — пьяцца Сан-Гаэтано у церкви Сан-Лоренцо-Марджоре, той самой, где Бокаччо встретил свою Фьяметту аж в 1336 году. И именно тут я увидела дивного молодого человека. Он вихрем подкатил на дорогущем мотоцикле Ducati чуть ли не к нашему столику. Элегантно спрыгнул, как лихой наездник с норовистого скакуна, сорвал ловким движением красный шлем, и по белой рубашке рассыпались чёрные кудри.

Наверное, почувствовав мой взгляд, он обернулся, глаза наши встретились, и в это «чудное мгновение» я узнала его. Это, несомненно, был Марио. Он подарил мне пленительную улыбку — улыбку настоящего Марио!

Но что это? Мгновение — и к нему от соседнего столика направляется седой господин в ковбойской шляпе, в узких синих джинсах и жёлтых сапогах на кривых старческих ногах. Он нежно, совсем не по-отечески, обнимает моего Марио, и они вместе исчезают в дверях кафе.

Нет, это надо непременно забыть.

О, как же я далеко заплыла! Пора поворачивать к берегу.

Впереди у меня ещё три дня. А сегодня вечером я буду на балконе встречать закат — мой первый закат на Капри. Марио обязательно должен появиться на закате. Вечером хочу немного побродить по старинным улочкам острова и лечь пораньше спать, чтобы завтра встретить рассвет на Капри. Не правда ли, так романтично?

Поворачиваю к берегу и вдруг чувствую, что меня кто-то под водой хватает за ногу. Я начинаю брыкаться, и «злодей» отпускает меня и всплывает на поверхность. Это оказывается мой муж — такие у него шуточки. Рома пришёл на пляж и издалека приметил меня в море по «жуткой», как он выражается, кепке.

Мечты о Марио рассыпаются вдребезги. Муж сказал, что, когда он подплыл ко мне и увидел, что я, как всегда, мечтаю, решил позабавиться и попугать меня.

Рома находился на удивление в прекрасном настроении: рассказывал, что побывал на каком-то биеннале, где познакомился с потрясающим итальянцем-галеристом, немного говорящим по-русски — у него бабушка из дореволюционного Петербурга. Договорились встретиться сегодня вечером в кафе на Пьяцетте — центральной площади острова. Итальянец, узнав, что Рома скульптор, очень заинтересовался его работами и уже чуть ли не собирается организовать мужу выставку здесь, на Капри, и в Вероне, и в Венеции, где у него тоже есть свои галереи. Рома весь сиял в предвкушении этой встречи.

Вечером я нарядилась в шифоновое декольтированное бледно-лиловое платье. Оно, хотя и куплено на распродаже, очень мне идёт. Мои глаза цвета весенних фиалок становятся и ярче, и больше. Муж долго чертыхается, что ему нечего надеть, упрекая, что я взяла не те вещи. У меня тоже босоножек модных нет, так я же не устраиваю истерик. Наконец я под ручку с мужем отправилась к месту встречи — в кафе отеля Qween.

Через четверть часа на микроавтобусе отеля мы приехали на площадь. Прошли через городские ворота и поднялись по брусчатке на террасу, возвышающуюся над бухтой Марина-Гранде. Казалось, мы перенеслись в сказочную страну: на шёлковом полупрозрачном куполе неба новогодними гирляндами сверкают звёзды. Густой, в тяжёлых складках тёмно-синий бархат моря расшит, как стеклярусом, огнями многочисленных яхт. Некоторые огоньки, как живые светлячки, плавно перемещаются с тихим всплеском. По диагонали море рассечено искрящейся серебристой лунной дорожкой, а сама луна похожа на живое лицо и будто смотрит на всех с неба и даже улыбается. Я тут поняла, что «Звёздная ночь» Ван Гога, которую видела в музее Дорсе в Париже, оказывается, не фантазия художника, а правда!

А почти вся центральная площадь заставлена столиками, за которыми, как в театре, нарядная публика разглядывает вновь прибывающих. Они, как на модном дефиле по подиуму, весёлой, цветной, разноголосой толпой проходят мимо по широкому центральному проходу. Каждый вечер отовсюду на Пьяцетту и пешеходную часть острова собираются отдыхающие: из других бухт, и с яхт, и даже из Неаполя. Каких модниц и модников среди них только нет! Только успевай разглядывать. Какие фасоны нарядов, вырезы, рюшечки, ткани, обувь, украшения, причёски, шляпы…

Капри, оказывается, самая известная тусовка всех модных домов мира: Valentino, Nina RicGi, Doke & Gabbana и ещё бог весть знает каких. Жаль, фотографировать нельзя, повсюду висят знаки — перечёркнутая фотокамера. И понятно, на Капри отдыхает много известных мировых звёзд из мира искусства и шоу-бизнеса: модельеры, артисты, художники, писатели, журналисты и даже могут быть инкогнито коронованные особы. Некоторых я узнала. Не принцев и принцесс, конечно, а кинозвёзд — Пьера Ришара и Сару Паркер. Многие лица казались знакомыми по глянцевым журналам, которые я изредка пролистывала, когда бывала в парикмахерской.