Его величество случай. Роман в рассказах - Медиевская Татьяна - Страница 33

Но, что удивительно, Нина нисколько не заробела, а, наоборот, чувствовала себя легко, как в прекрасном волшебном сне.

Георгиевский зал Кремля поражал воображение пышным парадным убранством: блеском инкрустированных паркетных полов, красотой отделанных мрамором и золотом высоких стен, сиянием огромных хрустальных люстр.

Стоило им войти, к ним тут же подошёл главный архитектор Москвы. Он радушно пожал мужу руку, поздравил с будущей премией, а Нине сделал комплимент. Официант во фраке, похожий на герцога из фильма, на серебряном подносе предложил им шампанское в хрустальных бокалах. Три энергичных молодых человека уверенной походкой подошли к супругам и заговорили о будущей речи Ромы.

Они дружески хлопали его по плечу и мягко намекали, что в ответной речи перед президентом неплохо было бы упомянуть их — заказчиков здания банка «Возрождение России» — архитектурного шедевра, представленного на Государственную премию. Под аплодисменты появился Борис Ельцин. Началось вручение премий.

Каждому награждённому президент лично вручал диплом, медаль и огромный букет цветов.

Нина запомнила, как все награждаемые очень волновались: Юлия Борисова, известная актриса Театра Вахтангова, уронила на пол букет цветов, стала поднимать его — и из рук выскользнул диплом. Следующей вызвали Максакову, и она стала помогать Юлии Борисовой, но от волнения споткнулась на скользком паркете и упала. Юлия Борисова, пытаясь помочь ей подняться, чуть сама не упала. Странно, что известные актёры с ответным словом почти не выступали. Из артистов Театра Вахтангова речь сказал только Василий Лановой. Он заворожил всех магическим голосом, звучащим как прекрасная музыка.

И вот наконец вызвали Романа. Нина погладила его по руке, и он направился к президенту. Нина с восхищением увидела, как муж свободно и с достоинством принял премию, на предложение сказать ответное слово подошёл к микрофону и начал говорить. Он говорил настолько спокойно, уверенно и убедительно, будто для него выступать — привычное дело.

Вот Рома под аплодисменты зала уже идёт к Нине и несёт великолепный букет, даже не букет, а произведение искусства — чудо флористики из роз, орхидей и лилий.

Последней в списке лауреатов была Алла Пугачёва. Она выглядела слишком экстравагантно в коротком сарафанчике в горошек и в греческих сандалиях с ремешками выше колен. Пугачёва выразила благодарность за то, что в России впервые так высоко оценён труд эстрадной певицы, а всю денежную премию, двенадцать тысяч долларов, она пожертвовала в помощь пострадавшим от наводнения на Дальнем Востоке.

После вручения премий кремлёвский фотограф снял лауреатов на памятное фото с президентом, а затем всех пригласили в автобусы ехать на банкет в «Президент-Отель» на Большую Якиманку.

Праздничный стол был накрыт а-ля фуршет. Гости сильно проголодались — некоторые так нервничали, что и не завтракали, поэтому за десять минут со столов смели почти все салаты и закуски.

Всё время Нину не покидало ощущение нереального счастья. Она оставила мужа с архитекторами и художниками вести профессиональные разговоры, а сама решила воспользоваться возможностью поздравить знаменитых людей. Нина с бокалом шампанского смело подходила к очередной знаменитости, чокалась и выражала восхищение исключительным талантом. Оказалось, что известные люди очень скромны. Они вовсе не важничали, а искренне радовались Нининым похвалам. В ответ она слышала комплименты. А народный артист Юрий Яковлев даже поцеловал Нине руку.

Вино и шампанское лилось рекой, а закусок явно не хватило, и все с нетерпением ждали горячего. Нина подошла к столу и услышала за спиной очень знакомый голос:

— Давай с тобой выпьем!

Она обернулась. Перед ней, улыбаясь, с рюмкой водки стоял один из самых её любимых актёров — Ролан Быков. Нина не смутившись ответила, что выпьет с удовольствием, но шампанского. Он взглянул на стол, присвистнул и сказал:

— А закусить-то и нечем!

Оба рассмеялись. Действительно, на столе среди батареи бутылок, пустых салатниц и тарелок почти ничего не было. Нина всё-таки с трудом соорудила для любимого артиста бутерброд из чёрного хлеба с салом, который украсила пёрышком зелёного лучка. Ролан Быков с жаром рассказывал, как он отстаивал на комиссии по Госпремии работу её мужа, какие у него грандиозные планы на организацию детского кино, а Нина рассказывала, как муж работал над проектом здания банка и какой у них прелестный сын. Обоим было интересно, так как говорили они друг с другом о самом любимом. Как ни увлечена была Нина, но краем глаза она с удовольствием замечала, с каким удивлением и восторгом на неё смотрит муж, когда она беседовала со знаменитостями.

Казалось, что праздник будет длиться и длиться без конца. Но в тот момент, когда она долизывала второе ананасное мороженое, шутливо кокетничая с известным режиссёром, к ней вдруг подошёл начальник мужа и хмуро сказал, что у его жены заболела голова и Нине надо срочно спускаться к машине. Его водитель отвезёт сначала их с женой на Садовое кольцо, а потом Нину с Ромой в Люблино. Всё!

Сказочно-прекрасное всегда заканчивается не вовремя, хотя это событие будет иметь продолжение. Но это уже другая история…

Счастливый случай преподнёс им сюрприз. На следующее утро Роман уехал на работу, а Нина, опаздывая на вокзал, перед выходом на улицу всё же заглянула в почтовый ящик, откуда извлекла странного вида большой конверт. Нина спрятала его в сумку и достала уже сидя в электричке. На конверте стояли её имя и адрес на немецком языке, но вскрывать его одна Нина побоялась — она догадывалась, что там… Вечером с мужем супруги вскрыли конверт. Посольство Германии уведомляло Нину Раевскую, что она с семьёй может выехать в ФРГ на постоянное место жительство.

Жизнь в девяностые годы была полуголодная. Раевских спасали продуктовые заказы, которые распределяли на работе. Нина, как и многие сотрудники лаборатории, где она работала, поддалась поветрию ходить по посольствам разных стран для подачи прошения на ПМЖ. Некоторые сослуживцы даже уехали в США, Израиль и Австралию.

На семейном совете Раевские решили, что после такого успеха глупо искать счастья на чужбине. Они остались и добились всего на родине.

Вид из окна

Эссе

— А из нашего окна площадь Красная видна! Сергей Михалков. А что у вас?

Мой первый вид из окна? Это было в Вадковском переулке, где я жила с бабушкой и дедушкой. Помню огромное окно на северо-запад, небольшой холм — бомбоубежище, поросшее зелёной травой, и двухэтажные деревянные домики, а дальше семиэтажные красивые старинные дома. Потом, когда я пошла в школу, старые деревянные дома снесли и началась стройка. За окном — большой подъёмный кран, а потом выросла кирпичная пятиэтажка. В неё вселились новые москвичи, а среди них и мои первые одноклассники.

Когда я перешла в третий класс, мы с родителями на полгода переехали жить на стадион «Красное знамя» на Плющихе. Мама с папой там с утра до вечера работали тренерами по фигурному катанию, и им выделили на зимний сезон комнату в шесть квадратных метров в бараке при стадионе. В школе, куда я пошла, почти все учащиеся были детьми офицеров, которые работали, учились или преподавали в Военной академии имени Фрунзе. Они жили в многоэтажном общежитии с окнами, выходящими на большой двор или на сквер со старыми липами.

Наша учительница Лариса Венедиктовна — молоденькая, но уже очень строгая — задала ученикам домашнее задание: нарисовать вид из своего окна. И я честно изобразила карандашами в альбоме то, что видела: забор, чуть припорошённый снегом. Действительно, в одном метре перед нашим единственным окошком стоял обычный деревянный коричневый забор, и ничего, кроме него, не видно — даже краешка неба. Учительница поставила мне двойку и ещё при всех отругала, сказав, что такого не может быть, и что я издеваюсь над ней, и что косые и поперечные линии забора я не нарисовала, а прочертила по линейке, а это недопустимо. Я расплакалась от такой несправедливости.