Его величество случай. Роман в рассказах - Медиевская Татьяна - Страница 32

Подошёл второй официант с пятью бокалами: апельсиновый сок, вермут, два коньяка и коктейль «Кровавая Мэри». Он аккуратно всё выставил на стол и удалился.

Арсений медленно убрал в портфель альбом и блок сигарет Marlboro. Затем так же медленно опустошил четыре бокала, заел пельменями, а напоследок залпом опрокинул в рот коктейль «Кровавая Мэри»: сверху водка, а внизу густой томатный сок со специями. Его передёрнуло. Арсений встал и вдруг почувствовал резкую боль в груди слева — будто вся его кровь хлынула в сердце под таким давлением, что оно сейчас разорвётся на мелкие кусочки. В глазах у него потемнело. Пол ушёл из-под ног, и, падая, он услышал: «Полковнику плохо! Скорую надо вызвать!»

В памяти мелькнула Рафаэлева Мадонна, потом Маша, всё смешалось. Гагарин полетел в космос, светлая улыбка его озарила землю. Таким его и запомнили…

А закусить-то и нечем!

Луч солнца властно пробился сквозь густую листву яблонь, отразился в цветных стёклах чердачного окошка и радужным зайчиком запрыгал по лицу. Нина мгновенно проснулась с первой мыслью: «Сегодня! Это произойдёт сегодня!» Удовлетворённо посмотрела на безмятежно спящего в кроватке сыночка. Через несколько минут Нина спустилась по деревянной лестнице в сад, полный дыхания летнего утра. Пройдя по тропинке среди цветущих флоксов, она оказалась на террасе, где её ждала бабушка Лёля. Они обнялись и вышли на крыльцо.

— Не волнуйся, всё будет хорошо! Иди! С Богом! — сердечно сказала бабушка, поцеловала внучку и перекрестила вслед. Нина поспешила по дорожке к калитке, сорвала по пути несколько спелых ягод малины, отперла ржавый замок и быстро, почти бегом устремилась на станцию Детская к электричке на 6:17 утра.

В облике Нины угадывалось что-то от грузинской княжны: «брови чёрные вразлёт», гордая осанка и грациозность в движениях.

С опушки леса доносилось мычание коров. Нина обрадовалась, что стадо уже прошло и она избежит встречи с быком. На прошлой неделе, когда Нина шла вечером из магазина в красной юбке, она чуть не попала к бешеному быку на рога. Сегодня она предусмотрительно надела голубой сарафан.

В электричке Нина свободно выбрала место у окна, по ходу движения. Основной народ набьётся после Болшева. Нина попыталась заставить себя уснуть, но не получилось.

Она впервые оставила на даче годовалого сыночка Илюшу со своей 86-летней бабушкой Лёлей — самой доброй, мудрой и удивительно красивой, как настоящая королева. Правда, обещала приехать из Пушкино на подмогу к ней ещё и 85-летняя бабушка мужа. Обе убеждали, что справятся.

Нина ехала в свою московскую квартиру в Люблино, где её ждал муж Рома. Он, конечно, очень умный и красивый, почти как «высокий блондин с голубыми глазами», но в повседневных хозяйственных делах сущий ребёнок. Нина весь путь чётко рассчитала: в 7:30 электричка будет на Ярославском вокзале. В 9:30, ну максимум к 10:00–10:30, она должна добраться до дома. Это ещё зависит от того, как придёт автобус от метро. Всё сложилось удачно.

Приехала, а муж в панике. Когда он брился, запачкал кровью единственную чистую белую рубашку. Нина быстро застирала и отгладила её. Кроме того, оказалось, что у его свадебного, не надевавшегося ни разу за десять лет чёрного костюма не хватает нижней пуговицы. Нина срочно нашла подходящую пуговицу в коробке для шитья и пришила. Муж сказал, что такси заказано на два часа дня, так как их просили приехать не позже 16:00. Время поджимало, а Нина ещё не привела себя в порядок.

Вдруг раздался звонок в дверь. Открыли. Там почтальон. Он важно сказал:

— Вам молния! Правительственная телеграмма! Распишитесь!

Супруги раскрыли золотистую телеграмму и прочитали: «Поздравление Президента Российской Федерации с присуждением Государственной премии РФ в области культуры и искусства Раевского Романа Николаевича». Подпись: Ельцин Б. Н., дата: 25 июля 1994 года. Нина положила телеграмму в сервант рядом с официальным приглашением.

Посмотрела на часы — и опрометью побежала в ванную. Когда она через пятнадцать минут вышла из ванной с замотанным тюрбаном голубым полотенцем на голове, то чуть не задохнулась от запаха гуталина. Оказалось, Рома додумался прямо в их однокомнатной квартирке начищать ботинки, не мог догадаться выйти на лестницу. Нина распахнула окна и бросилась к шкафу искать платье. Нашла.

Это было чудесное бальное мамино платье, в котором та когда-то покорила сердце английского посла на приёме в посольстве в Индии, где родители Нины были в заграничной командировке. Мама рассказывала, как папа тогда от ревности напился и прямо в зале принялся ходить на руках и ещё, хвастаясь силой, поднял над головой жену посла, не удержал и уронил её в фонтан. После этого родителей выслали из страны и папина международная карьера закончилась.

Нина примерила платье. «Великовато, но поправимо», — решила она. Муж нервно слонялся по комнате и, заикаясь и показывая на часы, ворчал:

— Т-ты ещё не готова! М-мы опоздаем!

Нина подошла к нему, обняла на секунду и быстро стала рыться в шкафу. Достала туфли на очень высоком каблуке и затем прямо на руках на живую нитку начала ушивать платье по боковым швам. Рома начал ныть, что ему жмут туфли и он не может выбрать галстук: все четыре — голубые и немодные!

Нина выбрала тот, что был ярче, ловко завязала его узлом, приговаривая нараспев:

— Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка — это флаг корабля! Всё будет хорошо! — И принялась опять шить.

В дверь позвонил водитель такси и сказал, что машина ждёт. Нина молча и быстро, стежок за стежком дошила платье. Оделась. На ходу один раз крутанулась перед зеркалом — времени уже не было. Достала маленькую стеклярусную театральную сумочку и побросала в неё расческу, косметичку, паспорт и приглашение. Всё! Она наконец была готова.

Посмотрела на мужа. Он стоял у двери — бледный, прямой, на негнущихся ногах, похожий на манекен.

— Сели на дорожку, посидели. Ножки оторвали. Пора! — приободрила она мужа.

Вышли наконец из квартиры на лестничную площадку с исписанными граффити стенами. Спустились с пятнадцатого этажа в дребезжащем, исцарапанном лифте. Сели в пахнущую бензином раздолбанную «Волгу».

— Куда ехать? — угрюмо спросил водитель.

— В Кремль! Боровицкие ворота! — ответила Нина и стала теперь спокойно расчёсывать свои волнистые, чистые, пушистые тёмно-русые волосы. Достала косметичку и посмотрела на себя в маленькое зеркальце пудреницы. Решила, что к такому наряду не хватает украшений, но бриллиантов у неё нет, а дешёвая бижутерия может только всё опошлить.

Посмотрела на мужа. Тот вжался в сиденье, прикрыл глаза и шевелил губами, повторяя ответную речь.

Ну вот выехали на набережную, и показалась неповторимая панорама Кремля: обрамлённые зеленью, высятся зубчатые красные башни и стены, сверкают белизной и золотом храмы на фоне ясного голубого неба, и всё это великолепие зеркально отражается в Москве-реке. «Ах, неужели я туда еду!» — пронеслось у Нины в голове. «Не отвлекаться!» — сказала она себе и ещё раз внимательно и придирчиво оглядела мужа.

Приехали. После нескончаемых постов охраны Нина с мужем вдруг оказались перед огромной мраморной лестницей. Когда они поднимались по красной ковровой дорожке, прямо перед собой в высоком зеркале в золочёной раме в отражении хрустальных люстр они в восхищении увидели идущую прямо на них прекрасную пару — ну просто принца с принцессой. Он высокий и элегантный, в тёмном, безупречного покроя костюме и в голубом галстуке, который подчёркивал глубину и выразительность васильковых глаз. Она плавно ступала с грацией королевы в мерцающем облегающем декольтированном платье. Глаза принцессы, распахнутые в пол-лица, светились счастьем.

Нина и Рома оказались в роскошном бело-золотом зале, где в нервном ожидании робко прогуливались гости. И какие гости! Весь цвет русской интеллигенции: учёные, актёры, режиссёры, писатели, художники, архитекторы. Одни знаменитости, известные Нине только по кино и телевидению.