Его величество случай. Роман в рассказах - Медиевская Татьяна - Страница 31

Нина старательно пыталась забыть гадкое предложение знаменитого врача, но иногда при виде красивого мужчины она ловила себя на мысли, что… нет — дальше она старалась не думать, говоря себе, что никто и мизинца её мужа не стоит.

Однажды на работе начальник отдела вызвал Нину в кабинет, долго поправлял галстук с золотыми рыбками, барабанил пальцами по столу, сморкался и наконец изрёк:

— Нина Юрьевна, у тебя детей нет, поэтому, кроме тебя, мне некого послать. У всех дети — я же не зверь. Для отчётности по повышению квалификации сотрудников отдела необходимо кого-нибудь послать. Жить будешь в доме отдыха! Я тебе даже завидую! Конспектируй, отчитаешься!

У Нины была с ним договорённость, что она в командировки не ездит: овощная база, срочная работа — пожалуйста, но никаких командировок. Нина не могла спать вне дома и с чужими людьми в одной комнате — ей претили бабские задушевные разговоры и командировочный флирт, пьянки. И вот начальник, в общем-то мягкий и добрый человек, нарушил слово.

Когда Нина приехала в дом отдыха и вошла в комнату, где ей предстояло провести неделю, она пришла в ужас: всё, всё — четыре кровати, четыре стула, тумбочки, стол, пол — было засыпано шелухой от семечек, а на одной из кроватей стоял раскрытый чемодан. Никого. Нина оставила свою сумку с вещами и ушла обедать, потом долго гуляла в лесу, досадуя, что не хватило смелости отказаться от командировки. Когда она вернулась, в комнате уже кое-как прибрались. Три пышные дамы радостно приветствовали её, перебивая одна другую:

— А вот и четвёртая! Мы уже волновались — сумка стоит, а человека нет! Мы тебе место у окна оставили, ты же первая! Оля! Лена! Зина! Мы собираемся у мальчиков на втором этаже, в двадцать втором, приходи!

Они ушли, оставив после себя амбре антистатика, знойных духов, дезодорантов и пота. Нина брезгливо, почти зажав нос, распахнула окно, но было уже поздно — она надышалась антистатика и у неё нестерпимо заболела голова. Нина стянула джинсы и свитер, надела халат, приняла анальгин, повязала голову мокрым полотенцем и легла на кровать.

Через некоторое время в дверь постучали один раз, потом ещё. «Придётся встать и прогнать, а то не отвяжется», — подумала она, открыла дверь и увидела… Юрия Гагарина. Гагарин был её кумиром с детства, она даже хранила газету «Пионерская правда» про первый полёт человека в космос.

И вот он пришёл! Гагарин стоит перед ней. А когда Нина узнала, что он женат и у него есть дети, то счастью её не было предела. Молнией пронзила догадка: «Вот кто достоин стать отцом моего ребёнка!»

Тут Нина чуть не упала с эскалатора — в метро её кто-то сильно задел плечом. «Вот дура, задумалась! Внимательной надо быть, — сказала она себе. — Размечталась о ребёнке. — Облом! Полковник Арсений Витальевич Крылов не оправдал, Нина, твоих надежд! Так живу надеждой — просыпаюсь с мыслью, что сегодня будет уже седьмой день задержки, но встаю и вижу… кровь. Не Мария я, а какая-то кровавая Мэри. Ночью смотрю на спящего Рому, мысленно говорю ему: “Прости, напрасно я тебе изменяю с Космонавтом, надо прекращать этот блуд”. Стыдно! А мысли крутятся всё быстрее, что муж наверняка мог что-то почувствовать, но странно: он ведёт себя так, будто ничего не замечает. Может, он меня разлюбил? Нет, нельзя позволять себе даже думать об этом. Сейчас встречусь с Космонавтом, отдам подарок и разбежимся каждый по своим семьям и навсегда! Пора кончать двойную жизнь!»

Нина, подойдя к кафе, мысленно надела маску Марии. Она остановилась на минуту: посмотрела на фиолетовое в чёрных тучах небо, подсвеченное жёлтыми шарами фонарей, улыбнулась разноцветным лампочкам над входом, несколько раз глубоко вдохнула московский морозный воздух и хотела было открыть дверь. Тут её начали одолевать сомнения: раз она всё решила, может, развернуться и уйти, но, вспомнив чудесную улыбку своего Космонавта, его влюблённые глаза, не решилась. Нельзя с ним так резко накануне Нового года. Лучше после выходных, когда он позвонит на работу или домой, она ему скажет, что пока нельзя им видеться.

Нина усилием воли и воображения зажгла фонарики радости и уверенности в своих глазах и смело открыла дверь в кафе.

— Пришла! — сказал как выдохнул Арсений и окинул её долгим счастливым взглядом.

— Привет, извини, из отдела еле выбралась! Наши все празднуют, — заговорила Мария, усаживаясь напротив. — Ты сегодня в форме! Приказали? Это по случаю Нового года? А у вас как, в академии, все господа-офицеры сухие домой ушли?

Арсений взглянул на неё с удивлением и лёгким неодобрением. Мария заметила это, осеклась и сказала:

— Ой, что это я несу, прости! День такой нервный.

Арсений погладил ей руку и сказал:

— Успокойся, всё хорошо! Я тебя заждался. Мы вместе, это главное. Посмотри, что я тебе принёс!

— Ой, какая прелесть, спасибо! У меня тоже подарок. — Нина достала из сумочки блок сигарет Marlboro, затем серьёзно взглянула на него и медленно, растягивая слова, сказала:

— Дарю тебе дым, дым, дым! Кури эти сигареты и знай: когда ты выкуришь последнюю, ты меня забудешь навсегда!

От этих слов Арсений помрачнел, но тут она рассмеялась и, захлопав в ладоши, сказала:

— Шутка это — кергуду!

Подошёл замотанный немолодой официант с вопросом:

— Дама, что заказывать будете?

— Апельсиновый сок и вермут, пожалуйста, — ответила Мария.

— Вам ещё коньяка? — обратился официант к Арсению.

— Да, — ответила за него Мария, — и мне коньяка. — Она подумала, что ей теперь всё равно, раз она не беременна.

— Может, лучше шампанского? — спросил Арсений.

— Нет, несите два коньяка, вермут и сок, — уверенно сказала Мария.

Официант ушёл.

— Шампанское будешь пить сегодня дома с женой, а когда куранты пробьют семь ударов, подумай обо мне. Всегда, всю оставшуюся жизнь на седьмом ударе вспоминай меня! — с пафосом сказала Мария.

— Я всегда о тебе думаю! Ну ты и затейница — всегда что-нибудь придумаешь! — сказал Арсений и улыбнулся.

— Дай мне коньяка, пока ещё мне принесут, — сказала Мария и сделала глоток из бокала Арсения.

— Ты сегодня на себя не похожа. Что случилось? — встревоженно спросил Арсений.

— Что со мной может случиться? Я самая красивая, самая умная, самая любимая, самая счастливая! Все беды меня боятся и обходят стороной! — сказала она с вызовом и отвернулась.

Арсений ощутил такое острое чувство жалости, что почувствовал, как к глазам подступили слёзы. Жалость к ней, к себе, к сыновьям, к жене и даже к её мужу. Арсений встал, погладил свою Мадонну по головке… и вдруг он произнёс слова, которых сам от себя не ожидал:

— Выходи за меня замуж. Мы оба должны развестись… и быть вместе! К чёрту карьеру!

Мария отшатнулась от этих слов, как от пощёчины, лицо её покраснело, побелело, она вскочила с места и выпалила:

— Опомнись, что ты говоришь! Никогда! Запомни: никогда!

Арсений побагровел и опустил голову. Мария схватила сумочку, шубку и опрометью бросилась к выходу.

Арсений сидел как раздавленный. Он увидел только что вместо Мадонны фурию! Что делать? Бежать за ней, догнать? Зачем? Он встал.

Тут появился официант с подносом и со словами «Несу, несу!» ловко примостил бокал с какой-то красной жидкостью рядом с альбомом Palazzo Pitti. Он пытался устроить на столе дымящуюся тарелку и сказал:

— Уберите книгу, пожалуйста. Как бы не испачкать!

— Что это? — в недоумении спросил Арсений.

— Как и заказывали: пельмени и коктейль «Кровавая Мэри», — ответил официант.

— Я это не заказывал, — сказал Арсений. Он неловко махнул рукой и задел бокал с коктейлем. Бокал перевернулся, и Арсений увидел, как красная жидкость медленно растекается по глянцевому лику Мадонны Рафаэля.

Официант не растерялся, взял полотенце и ловко промокнул страницу, приговаривая:

— Вот видите, всё сухо, теперь картина как новая!

На Арсения напал столбняк. Он почувствовал себя оставленным, жалким, униженным, несчастным, опустошённым.