Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий - Страница 93

– Девятая, – выдавил из себя Ксур еле слышно.

Все замерли. Рун убрал руку, а Харек так и остался стоять у стены в полном молчании.

– Тебе известно, как именно выглядел тот самый артефакт, в краже которого обвинили мою семью? – поинтересовался я.

Кузнец молча кивнул, продолжая сверлить меня взглядом. Теперь в нем не было ни агрессии, ни испуга, лишь холодная оценка происходящего.

– А ты, Рун? – я посмотрел на командира.

Тот тоже подтвердил это кивком.

– А из тех, кто сейчас гуляет на площади, кто‑то его видел?

– Человека два, – хрипло отозвался Ксур. – Ну, может, трое из бывалых охотников, которые застали еще прежнего старосту.

– Это был тяжелый металлический шар с глубокой косой бороздой, словно от удара ножом, – вспомнил Рун. – Я сам держал эту штуку.

– Эта вещь лежит у Тарима дома, никто ее никогда не воровал, – с трудом сдерживая эмоции, сказал я.

Кузню вновь накрыла тяжелая тишина, затих даже Харек.

– Мне нужно проникнуть к Тариму в дом, – я перевел взгляд на выход. – Ваша задача… Отвлечь его и не позволить уйти с площади.

Кузнец долго разглядывал меня, задумчиво потирая ушибленное место.

– Правда думаешь, что справишься? – наконец заговорил он. – Ошибка будет стоить тебе жизни, ведь Тарим тоже на девятой ступени, да и местные за него горой. Стоит немного просчитаться, и тебе конец.

– А тебе‑то какая разница, бывший ученик моего отца?

Эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Ксур вздрогнул от неожиданности, будто получил еще один удар под дых. Он плотно стиснул зубы и выпрямился во весь свой немалый рост.

– Нет, не все равно, – ответил он. – Твой отец был настоящим мастером своего дела и многому меня научил. Я просто никак не мог простить ему тот факт, что он сбежал, оставив своего родного сына.

Мои спутники обменялись понимающими взглядами и согласились помочь.

– Когда начинаем? – деловито уточнил Рун.

– Прямо сейчас.

Мы вышли на улицу, где уже начинало темнеть. Площадь была полна народу: люди выпивали, закусывали и громко шутили. Мирт тек рекой, обеспечивая то самое сытое спокойствие, которое старейшина успешно поддерживал долгие годы.

Тарима я заметил практически сразу. Он восседал на почетном месте, массивный и неподвижный, требуя к себе уважения одним своим видом. Рядом сидела его худощавая жена с недовольным лицом, одетая до неприличия в дорогое по местным меркам платье. На их столе стояли лучшие угощения, кувшины с напитками и свежий мягкий хлеб.

Тарим с аппетитом жевал и выглядел весьма довольным. Дела шли отлично, родственники пристроены, а деревенские помалкивают – идеальный расклад.

При нашем приближении он быстро обратил на нас внимание, и его взгляд сразу сфокусировался на мне. Улыбка стала какой‑то натянутой и холодной, словно он уже мысленно решал, как именно от меня избавиться.

– Надо же, вернулся живым, – протянул Тарим. – А я уже решил, что тебя там загрызли дикие звери. Наверное, теперь понимаешь, что в одиночку ходить небезопасно?

Кто‑то из его окружения тихо засмеялся, а сам староста сделал глоток из своей кружки. Вперед вышел Рун, следом Ксур. Харек держался правее с наготове копьем, а остальные прикрывали нас с тыла. Я старался держаться чуть сбоку, в тени Ксура.

Постепенно гул на площади начал стихать. Люди прекращали пить и с любопытством оборачивались в нашу сторону.

Кузнец остановился буквально в нескольких шагах от Тарима, напряженно сжав кулаки и приготовившись к разговору.

– Послушай, Тарим, – его голос звучал твердо. – Ты открыл ворота специально для Вирга? Сделал это по просьбе Эира?

Староста медленно опустил кружку. Внешне он старался оставаться спокойным, но было видно, как напряглись его плечи.

– Зачем ты пришел портить всем вечер, кузнец? – процедил Тарим.

– Да тебе просто плевать на местных, – уверенно продолжил Ксур. – Наплевать на охотников, которым пришлось спать в руинах из‑за запертых ворот, наплевать на всех, лишь бы тебе и твоим родным было хорошо.

Разговоры вокруг полностью прекратились, и над площадью повисла тишина. Жена старосты побелела и мертвой хваткой вцепилась в стол.

Тарим медленно поднялся со своего места.

– Уходи по‑хорошему, кузнец, – в его тоне появилась та самая властная угроза, знакомая мне с детства. – Иначе велю высечь.

– Давай, приказывай, – Ксур даже не подумал отступать.

Рун молча встал плечом к плечу с кузнецом, привычно держа копье. Харек тоже сместился чуть вправо, чтобы отрезать старосте путь к его жилищу.

В моменты, когда назревает драка, внимание всегда приковано к её участникам. Пока все пялились на Ксура, я незаметно скользнул вдоль стены, обходя поленницу. Входная дверь дома старейшины оказалась закрыта, но замка на ней не было, поэтому я просто потянул ее на себя и шагнул внутрь.

Сначала я почувствовал запах. Он не был старым или влажным, скорее наоборот. Пахло свежей едой, которую варили совсем недавно, и сушеными растениями под потолком. Горели нормальные толстые свечи из сала, а не какие‑то жалкие остатки. В жилище Тарима прямо витал дух благополучия, и от этого контраста мне стало настолько плохо, что я едва не упал.

Три года я просидел в лачуге, где из всех щелей сквозило, спал на жестких досках с соломой и перебивался жалкими крохами хлеба. А тут все было иначе.

Я отбросил эти мысли, потому что надо было торопиться, и огляделся. По местным меркам помещение казалось огромным. На обоих окнах висели нормальные тканевые шторы. Стоял стол с тарелками, вдоль стен шли полки и лавки, а возле широкой кровати расположились три сундука разных габаритов. В углу виднелись какие‑то мешки и посуда.

Мне нужен был тот самый металлический шар с кривой царапиной. Я стал прикидывать, куда старейшина мог его засунуть, и полез в первый попавшийся сундук. Поднял крышку, но там лежали только старые вещи и одежда. Порылся до самого дна, но так ничего и не нашел. Во втором хранились всякие веревки и ремешки, а в небольших мешочках оказались семена, травы и непонятная пыль.

На улице тем временем становилось шумно. Послышался басистый голос Тарима, потом ему ответил Ксур, а следом раздался какой‑то пронзительный женский крик.

Надо было шевелиться. Я подошел к последнему, самому массивному сундуку и с силой откинул крышку. Под плотно сложенными одеялами лежал мешок, стянутый ремешком. Пальцы дрожали от спешки, пока я возился с узлом. Внутри нащупывалось что‑то твердое.

Я вытащил сверток и снял материю. Там оказались лишь бумаги, старые свитки и сушеные растения. Шара не было. Я тихо выругался и захлопнул крышку.

Со двора донесся глухой удар, будто кто‑то налетел на стол. Послышался грохот падающей посуды и резкий окрик Руна, приказывающий остановиться. Времени почти не оставалось.

Взгляд упал на кровать. Я вцепился в нее и с трудом сдвинул в сторону, ножки громко проехались по полу. Внизу оказались доски, и одна заметно выступала. Я ковырнул ее лезвием, и она отошла.

В открывшемся тайнике лежало что‑то круглое, замотанное в ткань. Я потянулся туда и достал этот предмет.

Вещь оказалась довольно увесистой и холодной, размером примерно с два кулака.

Я снял обертку. Это был тот самый темный шар из металла с легким зеленым отливом. На нем виднелись полустертые символы и глубокая диагональная царапина, словно от сильного удара клинком.

Сомнений не было, передо мной лежал тот самый старый артефакт. Когда я взял его покрепче, по рукам пробежала странная дрожь. Это ощущалось скорее как слабое гудение, напоминающее отдаленные раскаты грома. Моя внутренняя энергия отреагировала на него, и до меня вдруг дошло, почему монстры не могли пробраться в наше поселение. Предмет словно жил своей жизнью, выполняя заложенную в него задачу.

С улицы донесся дикий крик Тарима:

– А ну отошли, я здесь главный и я устанавливаю правила!

Потом что‑то треснуло, раздался женский визг. Я прижал находку к себе, вышиб плечом входную дверь и выбежал во двор.