Горький дым (СИ) - Волков Тим - Страница 20

— Я вот еще что думаю, — между тем, продолжал механик. — Нам ведь таких машин много надобно, так?

— Так!

— Там надо, как у Форда — кон-вей-эр! — новое слово Федор Кузьмич выговорил с трудом, и — по слогам. Но, судя по всему, хорошо понимал, что это такое.

— Конвейер, да, — охотно поддакнул Иван Павлович.

— О-от! Хоть и капиталист этот Форд, а мужик толковый! — Лебедев качнул головой. — А допрежь того, надо бы определить, кто тут, на Москве, чего по этой части может! И ДеПо нам тронуть не дадут, потому как — важнейший транспорт!

— Согласен, — потер переносицу доктор. — А что тогда?

Механик хитровато прищурился:

— А на чем у нас люди ездят? Извозчики — да… и?

— Автомобили! Таксомотор!

— Вот! Авто нынче много… их всех где-то ремонтировать надо! — выпалил Федор Кузьмич. — Спору нет, «Рено» — машина хорошая. Однако же, ведь и ей ремонт дай! В таксомоторах-то они сколько бегают?

Высказанная старым механиком идея выглядела отлично. Как и все, что на бумаге или в уме. А потом ведь могут появиться и овраги…

Все авторемонтные мастерские Петров решил проверить лично, сам. Тем более, что не так уж и много их пока что было.

Нужные адреса Иван Павлович установил довольно быстро, через старого своего знакомца, владельца конторы «Новый таксомотор» Отто Францевича Розенфельда, обрусевшего немца. Просто взял и позвонил — телефонный аппарат в конторе имелся.

— Иван Павлович? Как же, как же, помню! Как сами, как дела? А мне тут намедни Николай Александрович Романов телефонировал, бывший царь… У него такой же таксопарк в Евпатории. Так хочет еще прикупить «Ситроены»… Еле отговорил. Все-таки — новая марка. Лучше уж проверенные — «Рено» или даже «Форд»… Что-что? Ремонтные конторы? Ну, конечно знаю! Одна — на Пречистенке…

Вытащив блокнот, доктор добросовестно записал адреса.

— И вот что я вам скажу, уважаемый Иван Павлович, — уже прощаясь, доверительно произнес в трубку Отто Францевич. — Лучше, чем «Товарищество на паях автомобильного московского общества» вы ничего не найдете! У них там не просто ремонтные мастерские — целый завод! Все могут, все сделают. Раньше, при царе еще, итальянские грузовики собирались выпускать, ФИАТ- пятнадцать. Да что-то вот пока так и не собрались… Так я вам их очень рекомендую, ага!

Домой доктор вернулся на пролетке — с бензином для казенных машин пока что было не ахти, и верная «Минерва» стояла на вынужденном приколе в Совнаркомовском гараже.

В воздухе уже фиолетился вечер. Шел мелкий снег, было не очень холодно и как-то совсем по-рождественскому уютно, хотя, до Рождества еще оставалось недели три.

Парадное было заперто, видимо, дворником, и Иван Палыч прошел под арку во двор. Стряхнул с воротника снег, поднял голову, глянув на знакомые окна…

Что-то вдруг показалось ему странным — что? Вроде бы, все, как всегда… Электричество в столице все-таки было, и в окнах тускло светились электролампочки…

Не во всех окнах… Почему-то — только на кухне!

Что же они все на кухне-то собрались? Ну, Анна Львовна, верно, прилегла отдохнуть — ей свет не нужен. А вот Софья Витольдовна или тот же Березкин всегда общими сборищами брезговали! Что же они, без света сидят? Ладно, поглядим…

Отворив дверь, доктор повесил пальто…

И вздрогнул, услыхав донесшийся с кухни выстрел!

Глава 10

Выстрел? На кухне! Что там могло произойти? Не из-за супа же стрелялись?

Не думая, Иван Павлович выхватил верный браунинг и бросился на кухню… Выкрикнул:

— А ну — руки!

И замер, недоуменно моргнув.

На коммунальной кухне, за составленными вместе столами с нехитрым угощением, собралась вся честная компания, все соседи. Железнодорожники Сундуковы, Игорь и Лена, с двумя детьми подростками, Юлей и Витей, недавние молодожены Мельниковы, Березкин (!), и даже старики! Вредная старорежимная бабуся София Витольдовна и безобиднейший Владимир Серафимович о чем-то благостно переговаривались в конце стола, видать, вспоминали прежнюю жизнь. Анна Львовна тоже присутствовала — держала в руках стакан с морсом! Остальные же пили…

Черт! В руках Березкина исходило пеной настоящее дореволюционное шампанское «Абрау-Дюрсо» с черным имперским орлом на этикетке! Видно, бутылку только что открыли… Вот вам и выстрел!

— Ничего себе, вы гуляете! — доктор смущенно убрал браунинг в карман.

— А, Иван Павлович! Ну, наконец-то! — поднялся с табуретки Игорь Сундуков, мастер из депо «Москва — Сортировочная», атлетического вида мужчина лет сорока с черными пушистыми усами. — Ждем, ждем… Садись, сосед, не стесняйся! Вон, рядом с супругой и размещайся, ага… А вы наливайте уже, Андрей Христофорович! И… спасибо вам за шампанское. Вот уж не думал, что хоть когда-нибудь придется испить!

— Да не за что… — Березкин пожал плечами и скромно улыбнулся. — Передавайте стаканы, товарищи!

— Ну, проходи, проходи, Иван… — махнула рукою Анна. — Ой! Пальто-то сними…

— Ага… — Иван Павлович еще больше смутился. — Сейчас… Извините, что на напугал! Думал, стреляли…

— Ой, да не очень-то мы и испугались, — замахала руками мощная блондинка Лена Сундукова. — А у нас, Иван Палыч, праздник! Нам две комнаты дают в новом доме, на Четвертой Вятской. Далековато, да зато — большие! Уже и ордер подписан, так что завтра переселяемся. Ну, а пока — вот… Прошу не побрезговать.

— Так я мигом! То-то я и смотрю, вы…

Хмыкнув, доктор рассмеялся и вышел. Ну да, ну да, мог бы сразу заметить — Сундуков-то был в пиджаке и светлой сорочке, а его жена — в синем, с белым горошком, платье из креп-жоржета! Приоделись ради праздника-то. Ну, раз такое дело…

— Что ж… Поздравляю!

— Берите, Иван Палыч салат! Да не стесняйтесь, накладывайте. Давайте, я сама вам положу… Ага! Кушайте!

Салат, правда, состоял из картошки и репчатого лука, зато был заправлен настоящим подсолнечным маслом! Так что, не просто картошка, а и в самом деле — салат. Еще имелась просто вареная картошка — исходила вкуснейшим паром в котелке, видать, только что сняли с огня! Буханка ржаного хлебушка порезана тонкими ломтиками… и — чудо-чудесное — сало!

— Картошку по карточкам отоварили. Два мешка! — топорща усы, горделиво пояснил Сундуков. — Мы ж — железная дорога все-таки. А сало — так, с оказией… Закусывайте, не стесняйтесь! Сейчас и самогоночки! Что эту ворвань пить? Ой, Андрей Христофорыч, извините! Не хотел обидеть.

— Ничего. Празднуем! Ну… С новосельем!

— С новосельем семью Сундуковых!

— Ура-а-а!

Выпив, принялись неспешно закусывать… пошли разговоры. Все больше не про политику, про жизнь.

— Андрей Христофорович, — София Витольдовна доверительно склонилась к соседу. — Вы как думаете, кому освободившиеся метражи дадут? У меня, между прочим, в нашей квартире — самая маленькая комната! Практически — чулан.

— Гм-гм, не знаю, — потеребил бородку Березкин. — Это, верно, жилтоварищество будет решать.

— А каким основаниями товарищество будет руководствоваться?

— Честно сказать, София Витольдовна — Бог весть…

— Что? — перегнувшись через стол, Сундуков хитровато посмотрел на обоих. — Гадаете, кому комната наша достанется?

Седенький старичок Владимир Серафимович философски развел руками:

— Так ведь вопрос, господа, насущный! Ой… Товарищи!

— Зря гадаете, — железнодорожник усмехнулся в усы. — Все уже давно решили! В райкомхозе нашу комнату Наркомпроду отдают. Так что поселится здесь какой-нибудь товаровед или завскладом! Полезное, кстати, выйдет соседство.

— У-у-у, — покачал головой Андрей Христофорович. — С Наркомпродом никто спорить не будет! У кого хлеб — у того и власть.

Верные слова — про себя заметил доктор. Вот именно так, лучше не скажешь! Борьба с голодом в нынешних условиях — есть борьба за власть. Накормит советская власть голодных — останется и сама, даже еще более укрепится! Не накормит — увы… Какая-нибудь другая власть будет. Та, которая накормит. Неужто, в Совнаркоме этого не понимают? Там же умные люди… тоже есть.