Беспощадный целитель. Том 7 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 8

Дальше был каменный червь — толстый, слепой, длиной с телегу, зарывшийся в стену так, что наружу торчала только бронированная морда. Бить такого в лоб бесполезно, панцирь у него крепче иной городской стены, поэтому пришлось его выманивать. Алиса встала чуть в стороне и создала звуковую иллюзию. Мягкий, певучий звук призыва, на который ползёт всё слепое и голодное. Червь повёлся, как деревенский дурачок на блестящую монету, выполз на голос, подставив единственное мягкое место под жвалами, и туда вошло копьё Дэмиона, а следом мой нож. Тварь дохла долго и некрасиво, но ядро отдала славное.

Потом была летучая мелочь, от которой больше визга и хлопанья крыльев, чем настоящего толку, и которую Лина разогнала плетями, ругаясь, как портовый грузчик. Мы шли вперёд, и разлом скармливал нам эту дребедень одну за другой, как скупой хозяин кидает собаке объедки со стола, и я ловил себя на мысли, что день складывается слишком уж гладко, слишком ровно, без сучка без задоринки.

А когда всё складывается слишком гладко, я начинаю принюхиваться к запаху опасности. Так учил меня и старый шаман, заменивший мне родителей, и позже мой брат-тигр. Потому что за гладкостью обычно прячется яма, полная острых кольев, и чем ровнее дорожка, тем глубже эта яма вырыта.

Запах я почуял раньше, чем увидел причину.

Падаль. Не свежая смерть, какой пахло гнездо дремоклювов, а старая, копящаяся, многослойная гниль. Так смердит место, где смерть не случается разово, а живёт припеваючи, тут она обустроилась и развела хозяйство. Я вскинул кулак, и команда замерла.

— Стоп. Чуете?

— Тухлятина, — поморщилась Лина. — Сильная.

— Это предупреждение, — сказал я тихо. — Единственное честное, которое нам тут дадут. Так воняют серпокрылы. И судя по силе запаха, их там не один и не два.

Тень я отправил вперёд раньше, чем договорил, и через несколько секунд он вернулся с картинкой, от которой чёрное солнце настороженно замедлило вращение. Тупиковая каменная чаша в сердце каменного мешка с осыпью у дальней стены. Кости по полу лежали слоями, на них валялись поджарые, горбатые твари с кожистыми крыльями-плащами, сложенными на спине, с голыми грифьими шеями в струпьях. Я насчитал семь. И одного крупнее прочих, темнее пером, с головой, посаженной ниже и тяжелее.

Вожак.

— Гнездо серпокрылов, — сказал я своим. — Семеро и главарь. Слушайте внимательно, потому что эти твари дерутся не как дремоклювы. Дремоклюв тупо прёт массой. Серпокрыл умнее, мрази эти изматывают. Двое-трое отвлекают спереди, кидаются и тут же отскакивают, а остальные молча обходят коридорами и бьют в спину и сверху, с уступов. Они не сходятся, пока не учуют, что ты выдохся. Поэтому в открытом бою они нас сожрут — мы никогда не увидим всю стаю разом.

— И что тогда? — Эйра уже думала, отбросив всё лишнее, в режиме тактика.

— Тогда мы не даём им растащить нас по углам. Их сила в том, что они окружают. Значит, мы лишаем их пространства. Эйра, Дэмион — ваш лёд. Стена поперёк чаши, делит стаю надвое. Половину отрезаем, бьём ту, что с нашей стороны, числом против числа. Вторая половина пусть бьётся в стену, они не настолько мощные, чтобы их пробить.

— Сделаем еще шипы, чтобы сильно не лезли, но а как же вожак? — спросил Дэмион.

— Вожак — моя забота. Вся их слаженность держится на нём. Уберём главного, и остальные сорвутся в грызню за место, забудут про нас. Так что план простой: стена режет стаю, мы давим свою половину, я ищу вожака. Алиса — глаза. Ты у нас единственная, кто увидит всё поле разом. Твоё дело — кричать, откуда заходят, и не подпускать никого к спинам. Поняли?

— А может, обойдём? — Лина смотрела в сторону смрадной чаши без всякого азарта, который горел в ней ещё час назад. — Запах больно поганый. И что-то мне эти грифо-волки нравятся меньше тех сонь.

Я задумался на пару ударов сердца. Колючка чуяла верно — её уличное чутьё на опасность стоило иного тактического расчёта. Серпокрылы были умнее и злее дремоклювов, а гнездо вожака сулило куда более серьёзный бой, чем спящая куча сонь. Разумный человек обошёл бы.

Но ядро вожака стоило двух десятков обычных, а мы пришли сюда копить очки.

— Берём, — решил я. — Но при первой же серьёзной беде уходим, как договаривались. Стена даёт нам преимущество, которого у нас не было бы в открытом коридоре. Один точный удар по вожаку — и всё кончится быстро. Доверьтесь мне.

Они доверились, и это доверие я в тот день едва не похоронил вместе с одним из них.

Мы вошли в каменный мешок, и вонь ударила в лицо плотной стеной, такой, что Лина зажала нос рукавом, а у Алисы на миг закатились глаза. Я тоже сглотнул подступившую к горлу кислятину. Сколько живу, а к этому запаху так и не привык, потому что это запах не смерти, к которой я давно равнодушен, а запах гниения, неопрятного, ленивого, оскорбляющего саму смерть своим неуважением.

Серпокрылы почуяли нас сразу.

Гнездо взорвалось движением и криком — резким, скрежещущим, не похожим ни на птичий клёкот, ни на волчий вой, а на что-то среднее, противоестественное. Твари сорвались с мест, и я увидел, как они работают: двое метнулись прямо на нас, расправив крылья-плащи в коротком планирующем броске, а остальные брызнули в стороны, обтекая, исчезая в боковых проходах, чтобы зайти откуда не ждёшь.

— Стену! — рявкнул я. — Сейчас!

Эйра и Дэмион ударили вместе.

Лёд вырос поперёк чаши за один удар сердца — толстый, мутный, в человеческий рост, перегородивший каменный мешок надвое и полный острых шипов. Дэмион пустил его снизу, от пола, наращивая ввысь, а Эйра охлаждала воздух вокруг, морозила влагу, делала лёд плотнее и быстрее. Стена встала ровно там, где я хотел, и отрезала четверых серпокрылов вместе с вожаком за прозрачной толщей, оставив на нашей стороне троих.

Трое тварей для нас — лёгкая добыча.

Я взял первого, поймав его удар на доспех духа, используя его инерцию шагнул и на развороте вспорол ему брюхо снизу вверх одним длинным движением. Тварь оказалась именно такой, какой обещал бестиарий моей памяти: хрупкой, трусливой, рассыпающейся от одного хорошего удара. Поодиночке серпокрыл — мусор, пустое место, и вся его страшная репутация держится на стае и на том, кто этой стаей правит. Под доспехом я не чувствовал даже его когтей, а вот он мои руки почувствовал в полной мере, и недолго.

Дэмион пришпилил второго копьём к каменной стене, и тварь забилась, насаженная, суча лапами в воздухе, пока он не добавил вторым копьём, коротким, в основание черепа. Третьего взяла Лина — оплела плетями крылья, спутала, лишила того единственного, что у серпокрыла есть, — рывка, и подтащила беспомощного прямо под мой нож, как рыбак подтаскивает к лодке бьющуюся рыбу. Я полоснул по голой грифьей шее, и чёрное солнце сыто заурчало, принимая третью порцию.

Быстро и чисто, идеальная работа. Минус три твари, а мы даже толком не запыхались.

За стеной бесновались остальные. Они бились в лёд, скребли его когтями, отлетали и бросались снова не смотря на ледяные лезвия из стены, и сквозь мутную толщу я видел вожака — тёмное горбатое пятно, мечущееся вдоль преграды, ищущее проход. Он не лез в драку. Он искал слабину. Умная тварь, но недостаточно, чтобы справиться с нашей командой.

— Алиса, что сверху? — бросил я, не отрывая глаз от стены.

— Чисто! — крикнула она из-за наших спин. — С нашей стороны больше нет, все за стеной! Эйра, обнови лёд, они давят слева, у самого основания!

Эйра стиснула зубы, и стена в указанном месте наросла новым слоем. Всё шло как надо. Трое тварей на нашей стороне мертвы, а четверо чужих заперты, вожак беснуется, не находя хода, а через минуту-другую мы обойдём стену с фланга и снова разделим их льдом, а после возьмём их по одному, без их любимого окружения. Мой план работал.

Я даже позволил себе короткую, злую радость, но слишком рано.

Потому что серпокрылы у гнезда дерутся не так, как в коридорах. У гнезда территориальный инстинкт перешибает осторожность. Здесь стая не изматывает. Здесь стая не отступает ни на шаг и прёт напролом, потому что за её спиной — кости предков и единственный дом, который у этих тварей есть. И четверо запертых серпокрылов, вместо того чтобы искать обход, ударили в стену все разом, в одну точку, с самоубийственной яростью загнанного в угол зверя.