Беспощадный целитель. Том 7 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 7

А потом Алиса, разгребавшая дальний угол схрона, вдруг замерла с занесённой рукой.

— Алекс. — Голос у неё сделался странным. — Иди-ка глянь. Тут…

Она держала жетон. Простой армейский жетон на порванной цепочке, потемневший от времени, в засохшей бурой корке, которую я сначала принял за ржавчину, а потом понял, что это совсем не ржавчина. Тварь утащила его с какой-то давней жертвы вместе с прочей блестящей дребеденью, и пролежал он в этой норе бог весть сколько. Алиса протянула его мне, и я стёр большим пальцем грязь с гравировки. Имя, которое мне ничего не сказало. И герб был совершенно незнакомый: какая-то хищная птица, распахнувшая крылья над раскрытой ладонью. И пусть я неплохо изучил список Меча и Чаши, что любезно мне предоставил Хант, но этого герба я сходу не могу припомнить. С другой стороны, не сказать, что я прям так тщательно изучал всех этих благородных.

Я сунул жетон в карман. Разберусь позже.

— Так, собираем тут всё, — скомандовал я вслух. — Эйра, считай и сортируй, потащим только лучшее, мелочь оставим тварям на память. В зачёт идут только ядра, я ведь правильно понял условия охоты?

— Именно, и чтобы добыча была полной, нужно вскрыть вот этих. — Эйра кивнула на мёртвые тела, и было понятно, что сама она не очень стремится заниматься этой кровавой работой.

— Будет сделано, госпожа Чен…

Глава 5

Свежевать тварей я выучился задолго до того, как впервые услышал слово «целитель». Старый шаман дал мне нож в пять лет и учил, как правильно резать. И к моменту моего пленения я легко мог разрезать на куски хоть зверя, хоть разломную тварь, хоть человека на операционном столе, и разница для меня была совсем небольшой. И то в основном в том, что тварей разделывать куда сложнее.

В Небесной Империи мальчишке-рабу, который хотел дожить до утра, полагалось знать, где у зверя печень, где жёлчь, а где тот маленький кристалл, ради которого сильные мира сего готовы перегрызть друг другу глотки. Руки помнят такое куда крепче головы. Поэтому над тушами дремоклювов я работал быстро и без брезгливости, вскрывая грудину коротким, экономным движением и выщёлкивая ядро из перикарда, как косточку из спелой сливы.

Забавная штука выходила, если вдуматься. В прошлой жизни мои руки чаще вскрывали людей, чем тварей, и вскрывали по куда более тонким причинам, чем добыча ядра. То чтобы достать яд из печени отравленного вельможи, то чтобы вложить этот яд обратно так, чтоб никто не заметил. Целитель и убийца живут в одних и тех же пальцах, отличает их только намерение, а намерение, как известно, к делу не пришьёшь. Здешним тварям повезло: им я желал только быстрой смерти и аккуратно вынутого ядра, а это, по меркам моего ремесла, почти милосердие.

Дэмион работал рядом, и работал почти так же чисто, чем приятно меня удивил.

— Где научился? — спросил я, кивнув на его простой нож, который шёл по чужой плоти ровно, без лишних движений. Даже жаль, что ему осталось жить часа два максимум. Разломы не любят сталь и железо, если, конечно же, руда, из которой ковалось оружие, не добыта из их недр.

— Отец, — обронил он, не поднимая глаз. — Егерь добывает не славу, а товар. Тварь, из которой неправильно вынули ядро, стоит вполовину дешевле. Он говорил: руки кормят, голова только мешает им работать.

Больше он ничего не сказал, и я не стал тянуть. Парень, которого Кайзер год превращал в цепного пса, помнил отцовские присказки о ремесле и держал нож так, как держат его потомственные добытчики, а не уличные головорезы. Хорошая кровь. Жаль, что её хозяин так долго не знал, чего он на самом деле стоит, но это мы исправим. Он уже начал привязываться к окружению и к моим подсказкам, делающим его сильнее. Стоит дать ему технику доспеха духа — и он окончательно поймёт, что союз со мной — идеальное решение.

Кто бы что ни говорил, но дружба, которая усилена взаимной выгодой, куда крепче, чем обычная. Может, я, конечно, и циник, но эта истина была вечной.

Девушки смотрели на то, как мы потрошим добычу, с лёгкой брезгливостью, но это не мешало им вести подсчёт и сортировку. Меня весьма удивило, что Лина разбиралась в вырезанных ядрах, как старьёвщик в краденом серебре. Мутные отбрасывала в одну кучу почти не глядя, прозрачные и плотные взвешивала на ладони, прислушиваясь к ним чутьём, которому её точно не учили в школе. Такое больше напоминало выучку контрабандистов, а она дороже любого диплома, когда дело доходит до того, чтобы отличить фальшивку от того, что принесёт тебе состояние.

Ядра складывали в рюкзак Алисе.

Это вышло само собой, без обсуждения, и это было правильно. Ядра лёгкие, а Зрящая у нас наименее боевая, и в драке её место не на острие, а за спинами, где она своими глазами стоит десятка кулаков. Пусть несёт груз. Руки у неё свободны для жестов, ноги — для того, чтобы держаться позади, а спину ей прикроют. Так в любом приличном отряде распределяют поклажу: оружие — бойцам, добычу — тому, кого бойцы охраняют.

— Тяжело? — спросил я, когда рюкзак заметно округлился.

— Терпимо. — Алиса повела плечами. — Зато чувствую себя при деле, а не пятым колесом у телеги.

— Ты не пятое колесо, подруга. Ты Морок и наши глаза. Если у возничего не будет глаз, то телега улетит в первую же канаву.

Она улыбнулась — той быстрой, смущённой улыбкой, которую прятала, едва выпустив, будто боялась, что её отнимут. Девочка всё ещё не привыкла, что её ценят, особенно после того, как мы устроили резню, а она толком не могла нам помочь. Ну по крайней мере она так считала. Эту дурацкую привычку нужно из неё выбивать, но лучше всего это лечится не словами, а временем и тем, чтобы раз за разом доказывать: тебя не бросят.

Когда добыча была уложена, мы собрались в кружок, и решение приняли быстро, в несколько фраз.

— Можем выходить, — сказала Эйра, и в голосе её не было уверенности, что это правильно. — Того, что взяли, хватит с запасом, не верю, что остальные будут так же удачливы. По неофициальным данным, скорость тоже учитывается, но можем рискнуть и добыть ещё.

— Удача удачей, тут твоя правда, — согласился Дэмион. — Но турнир — это не один заход. Считают по весу добычи на всех этапах. Кто выйдет вперёд сейчас, тому потом легче, а мы ещё свежи и можем добыть ещё ядер.

— Жадность губит, — заметила Лина, повторяя когда-то сказанные слова Ханта, но в её глазах горело ровно то, против чего эти слова и были сказаны.

Я обвёл их взглядом. Все четверо хотели одного — идти дальше. Эйра по холодному расчёту, Дэмион по схожей логике, Лина по охотничьему азарту, который зажёгся в ней снова, а Алиса просто потому, что доверяла мне и пошла бы за мной хоть в пасть к самому Владыке Бездны, не спрашивая зачем. И, признаться, я хотел того же, но не ради очков, а ради того хищного, нутряного чувства, что гонит выжать из добычи всё, до последней капли, как выжимают тряпку, прежде чем бросить её в угол. Небо, да что тут говорить, я просто соскучился по настоящей жизни, а в разломах была именно такая. Когда ты ставишь свою голову на кон и играешь. В этой игре мне всегда везло, и так будет и дальше, пока Небо ко мне милостиво.

— Идём дальше, — решил я. — Но действуем уже по моим правилам. Не лезем напролом, обходим всё, что выглядит дороже нашей шкуры, и при первом же серьёзном раскладе разворачиваемся и уходим. Добыча хороша, но мёртвым она ни к чему. Согласны?

Согласны были все, кивок за кивком, и в этих кивках было полное, безоговорочное доверие людей, которые шли за мной не из страха и не за деньги. А я стоял и принимал это доверие как должное, не зная ещё, что разлом уже приготовил счёт.

Разлом не дал нам скучать.

Первая стычка случилась через четверть часа. Выводок мелких тварей, похожих на ободранных гиен с панцирными мордами, выскочил из расщелины с голодным тявканьем и тут же горько об этом пожалел. Эйра сковала им лапы коркой льда, я с Дэмионом прошёлся по запрокинутым глоткам, Лина добила тех, кто ещё трепыхался. Минута работы, три неплохих ядра ушли в рюкзак, и мы двинулись дальше, даже толком не сбив дыхания.