Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 35

Вот и на этот раз он что-то химерничал на основе дунайского иглобрюха, при этом тихо ругаясь себе под нос явно не на русском языке.

— Чем занимаешься? — из-за плеча поинтересовался я у демона.

— Подарок твоей бабушке делаю, — не оборачиваясь, пробормотал Кхимару. — Хочу, чтобы эта дунайская ежовая жаба-гадюка летать научилась.

— Так просто пинка ей дай посильнее, — не удержался от подколки я.

Кхимару сперва повернулся ко мне со взглядом, полным недоумения, а после, когда до него дошёл смысл сказанного, расхохотался:

— Ты знаешь, похоже, так и придётся сделать. Далеко не всему, что рождено ползать и плавать, судьбой предначертано ещё и летать.

Развеяв тщательно создаваемую до того заготовку, Кхимару присел на операционный стол и задумчиво уставился на меня:

— Что случилось? Помощь нужна?

— Нет. Я по вопросу дел семейных. Кажется, я кого-то из ваших братьев встретил.

— Где? — тут же прищурился Кхимару.

— Предгорья рядом с пустыней Каракумы.

— Могильник, или?..

— Или. Смотри.

Я продемонстрировал Кхимару иллюзию боя, который происходил возле жилища шамана. Показал и наше с принцем вмешательство.

— Судя по однотипности создаваемой армии, а также разумности её предводителя, закрались у меня некоторые подозрения.

Окончание битвы Кхимару просматривал уже с широкой улыбкой на лице:

— Ты абсолютно прав, друг мой. Это Урнанабха. И он действительно властвует над пауками, как Маляван над змеями. Но что он делал в Каракумах ума не приложу…

— Подозреваю, что отец обнаружил могильник, вскрыл его и на месте могильника создал себе жилище отшельника-шамана, тем самым заперев границу для тварей Таджа на замок и при этом восстановив тело вашего брата, как я в своё время ваши. Так что вскоре практически всё ваше семейство будет в сборе. При этом меня беспримерно радует, что тот же Урнанабха тоже сейчас находится на стороне людей, как и ваша сестрёнка. Приветы пауку от вас я не стал передавать, ибо точной уверенности не было. Но если пожелаете, всегда могу открыть портал к нему, пообщаетесь.

Кхимару кивал, слушая мои пояснения, но вопрос задал не о брате:

— Судя по отсутствию упоминаний об отце, ты его так и не нашёл?

Я отрицательно качнул головой:

— Жилище было пустым, но и покинутым оно не выглядело. Возможно, он куда-то отлучился, оставив на охране вашего брата. Так что теперь буду искать его по магии крови. — Я пожал плечами, не видя в неудаче особой проблемы. Всё, что ни делалось, всё к лучшему. — Зато я впервые встретил иллюзию такого ранга, которую не смог распознать, хотя сам себя считал архимагом в этом направлении.

— Вот здесь как раз нет ничего удивительного. Если у твоего отца моностихия, усиленная взаимодействием с нашим братом, то, естественно, она вобрала в себя все дополнительные пассивные навыки. У тебя же так или иначе разделение идёт на несколько направлений. Плюс ко всему ещё и соперничают между собой Хаос с Рассветом. Магия кошмаров, уж прости, у тебя находится едва ли не на третьем месте, по очереди переходя то в магию иллюзий, то ещё в демоны пойми что. Так что вообще неудивительно, что иллюзии твоего отца сильнее, чем у тебя.

Приняв это как данность, я лишь отшутился:

— Если нет преимущества в одной какой-то первостихии, то будем брать вариативностью и комбинаторикой.

Кремль

В камине уютно потрескивали дрова, делясь теплом в зимний вечер и прогоняя стылую сырость из покоев принцессы. Артефакты для поддержания температуры в покоях тоже имелись, но живой огонь всегда действовал магнетически и умиротворяюще.

Фрау Листен тихо пела колыбельную принцессе Елизавете. Мелодичный голос убаюкивал и добавлял толику магии, успокаивая девочку после бурного дня и навевая ей сказочные сны. Сама же гувернантка при этом не сводила взгляда со змеи-посыльной с изумрудной чешуёй, медленно просачивающейся сквозь толщу стен. Поблёскивая глазами-сапфирами, змея абсолютно бесшумно скользила по мраморным плитам пола, задержавшись лишь в одном месте, в толстом ворсе персидского ковра персикового оттенка.

Понежившись у очага и дождавшись, пока фрау Листен усыпит подопечную, змея осторожно подползла к ноге гувернантки и выпустила из пасти свиток, обёрнутый лентой того же цвета, что и сама змея, и несущий на себе магическую печать одного известного княжеского дома Индийской конфедерации. Приложив толику родовой силы к печати, фрау Листен сломала её и принялась читать послание.

«Меня заинтересовала ваша жизненная история, махарани, и я хотел бы помочь вам обрести свободу, возможно, даже без пресечения наследственной линии Орциусов. Если вам это интересно, то предлагаю встретиться».

Ниже был указан адрес Тамас Ашрам.

Фрау Листен криво усмехнулась. Способ она знала и сама. Но смысл в этой мнимой свободе? Сейчас она была в Российской империи на почётной должности гувернантки принцессы. Это давало преференции, немалые финансовые возможности и статус, а также неприкосновенность и возможность самостоятельно управлять собственной судьбой в разумных пределах. Стоит ей освободиться от одной клятвы, как активируется другая, которая вновь превратит фрау Листен из женщины с собственным мнением в безмолвную вещь, которой можно расплачиваться по своему усмотрению.

«Ну уж нет. Некоторым клятвам лучше оставаться ненарушенными», — подумала про себя фрау Листен и тут же бросила пергамент в камин.

Но посмотреть на благодетеля, который вдруг узнал её прошлое и попытался использовать его в собственных целях, необходимо было. Мало ли, вдруг это кто-то из врагов династии пытается подобным образом подобраться поближе к Пожарским? Поэтому фрау Листен обернулась к змее, всё ещё терпеливо ожидающей ответа от наги, и чётко кивнула, давая понять, что согласна на встречу. Змея тут же истаяла серым дымом, будто её и не было.

Глава 16

Да, кажется, я впервые окунался в сон человека и не имел желания после этого вымыться от какого-нибудь дерьма. Настолько светлыми и радостными были ощущения и воспоминания Марии Берсеньевой. Грело нежное майское солнце, жужжали пчёлы, интуитка играла с мамой на лужайке у терема, сплетая венок из одуванчиков и добавляя туда сиреневые грозди цветущего дикого горошка. Девочка старалась сделать самый красивый венок для папочки, вечно пропадающего на работе.

— Мамочка, он увидит, какую красоту я ему сплела, и будет больше времени с нами проводить, — щебетала девчушка лет семи. — Может тогда у меня братик или сестричка появятся.

При этом мать чуть покраснела, продолжая поглаживать малышку по золотисто-русой голове и удивлённо качая головой:

— Машенька, папа везде сопровождает императора. Так нужно. Это его работа. Он чувствует, если тому грозит опасность.

— Я знаю, мам. Это самая важная работа в мире — оберегать императора. Но мне всё равно кажется, что, когда император уплывает на рыбалку, оберегать его должен не папа, а кто-нибудь из магов, владеющих магией воды, — подмигнула маме дочурка.

— Тоже хочешь, чтобы меня взяли на службу имперской безопасности?

— Нет, — с ужасом воскликнула Маша. — Тогда и ты будешь пропадать вечно на работе.

Как и всякий непоседливый ребёнок, Маша вскочила и начала кружиться вокруг, отплясывая босиком на одуванчиковом поле.

— Маша, обуй туфельки! Снова тебе пятки отмыть не сможем.

— Мам, ну это же так чудесно — плясать в цветах, чувствовать каждым пальчиком их прикосновение. Не хочу туфельки.

Как и всякий ребёнок, Маша в этот момент любила весь мир, свой дом, маму и всех и вся вокруг. Разглядывая голубое небо, вековые дубы и лиственницы, сквозь которые пробивались солнечные лучи, резной терем, действительно созданный, словно сказочный домик с множеством луковиц-башенок, в которых располагались горницы, с резными коньками и даже с петушком, который вращался в зависимости от ветра, показывая направление ветра. Толстые бревна, массивный вход, два крыла. И всё украшено наличниками с изображением жар-птиц, диковинных зверей, цветов.