Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 36

«Словно пряничный домик», — пришла на ум ассоциация.

И это был не единственный сон. Так уж вышло, что подсмотрел я и другой личный момент, когда Мария прижимала к груди мамино свадебное платье и кружилась возле зеркала, заливисто хохоча. Зеркало было огромным, тройным, в серебряной раме, отделанной кабошонами не то турмалинов, не то горного хрусталя. В нём любая девушка смогла бы рассмотреть себя со всех сторон. Вот и Маша рассказывала, что, когда она вырастет и станет такой же красивой, как мама, то обязательно будет проводить обряд с любимым в мамином платье. Мама тогда подошла и крепко обняла дочку, сказав, что они с папой в этот момент будут самыми счастливыми. Я старался не сильно обращать внимание на личные моменты, пытаясь запомнить обстановку в комнате для её восстановления. И всё равно на душе было и светло, и печально от просмотра таких личных моментов, жемчужин из воспоминаний Марии о доме.

Третьим эпизодом был урок танцев для Маши в зале, чем-то напоминающем бальный. В нём даже на верхушках огромных толстенных деревянных колод, поддерживающих своды, были вырезаны капители, словно на классических греческих колоннах. Но при этом всё было сделано из дерева, а своды были арочными, резными, напоминающими небо, украшенное звёздами. Машенька готовилась к выходу в свет, старательно разучивая танцевальные па с высунутым от усердия языком. Мама присутствовала на уроке и подбадривала девочку, если у той что-то не получалось. Когда в зале внезапно появился отец, Маша тут же сбилась со счёта и бросилась в объятия к отцу. Тот подхватил девочку на руки и закружил её в танце. Малышка хохотала, доверчиво обнимая отца за шею. И в этот момент практически сияла.

Больше снов, связанных с родовой усадьбой, у Марии не случилось. Но даже увиденных мною подробностей хватало с лихвой для того, чтобы начать работу. Внешнее убранство усадьбы я запомнил и мог визуализировать для нашей трудовой команды. Точно так же, как и два помещения: одно, видимо, было хозяйскими покоями с дорогим зеркалом, в которое смотрелась Машенька, а второе — бальным залом, где можно было организовать свадебный пир. Остальное мы попросту оденем в леса.

К полуночи я спустился из гостевой спальни в холл, где меня уже ожидали собранные Инари, Эсрай и Алексей. У Алексея подмышкой был зажат тот самый альбом, о котором мне говорила бабушка. Троица с надеждой взирала на меня:

— Ну что? Удалось что-то увидеть?

— Общий вид, бальная зала и господские покои, — подтвердил я. — В принципе, для проведения свадьбы этого будет достаточно.

— А если кто-то из гостей решится остаться с ночёвкой? — резонно предположил Алексей.

— Думаю, если мы гостевые спальни отдекорируем по собственному разумению, Мария не обидится. А у вас как успехи?

— У нас есть зарисовки детской, кабинета и одной гостиной. Видимо, мать Марии увлекалась рисованием и делала эскизы в свободное время. Что же касается дагерротипов, то подтверждение того, что рисунки соответствуют реальному интерьеру, касается кабинета и детской, — отчитался Алексей.

— В целом уже неплохой улов. Но пока предлагаю сосредоточиться на помещениях, которые могут быть использованы для проведения обряда.

На том и порешили. Полёт к Берсеньевым занял сорок минут. Лишь к часу ночи мы смогли попасть внутрь самой усадьбы. Вести работы снаружи пока не стали, ибо даже с моим ночным зрением это была провальная идея. Необходимо было при свете дня выполнять всё задуманное.

Что же касается самой усадьбы, то она предстала перед нами безмолвным памятником заброшенности. Рассохшееся дерево скрипело, кое-где виднелись выбитые оконные проёмы, заколоченные досками. А уж от вида паркета, который рыдал скрипом под каждым шагом, и вовсе было муторно на душе. Мебели в особняке практически не осталось. Вероятно, её продали за долги, когда не стало хватать денег на выплаты. Посуда, которая должна была стоять в сервантах, тоже отсутствовала, как и фамильное серебро. Сиротливо виднелись прямоугольники невыцветшего лака на бревёнчатых стенах, где некогда висели картины. Да что уж говорить, даже бронзовые подсвечники и те были выкручены из стен, от кованых люстр и вовсе остались одни потолочные крюки. Ну хоть решётки из каминов не повыдёргивали.

В общем, теперь я всецело понимал опасения бабушки и явное осознание, что за четверо-пятеро суток, даже при помощи магии, восстановить всё до адекватного состояния было практически нереально. Многое решали деньги, но и сроки поджимали.

Первым шагом показал увиденное во снах Марии. Всеобщими стараниями определили последовательность приведения в порядок: сперва бальный зал для торжества, затем гостиная и господские покои. Холл и несколько гостевых спален оставили на закуску, а наружные работы стали всецело моей задачей, ведь Инари необходимо было восстанавливаться после ударных трудов. Всё, что не успеем, решили заковать в леса и делать вид, что так и должно быть в связи с реконструкцией.

Бедный жених волновался больше не о свадьбе, а о нашем самоуправстве. Да и мы понимали, что обстановка семейного гнезда по большей мере была прерогативой хозяйки. Поэтому и минимизировали своё вмешательство. После свадьбы семейная пара восстановит усадьбу без спешки.

Отделения Теневой гильдии везде были практически одинаковые внутри. Да, может быть, несколько отличался колорит внутреннего обустройства территории, но в целом ты всегда понимал, куда прийти не то для решения своей проблемы, не то для встречи. В русском отделении Тамас Ашрам фрау Листен уже была. Признаться, тогда встреча не несла с собой позитивных эмоций, однако же и не завершилась непоправимыми последствиями. Вопрос удалось решить миром.

Сегодня же фрау Листен препроводили на один из верхних этажей. Сопровождающая дриада приложила карточку к входной двери и открыла проход в пустыню. Дверь за спиной гостьи тихо затворилась. Гувернантке принцессы пришлось даже остановиться на несколько секунд, дабы выдохнуть горячий, обжигающий воздух пустыни, которая когда-то стала её последним предсмертным пристанищем.

Ветра перегоняли барханы с места на место, песчаные смерчи-часовые кружились, будто встречая её. То тут, то там в небо взмывали фонтаны пламени, торжественно приветствуя потерянную махарани. А ещё пахло такими родными специями: гвоздикой, куркумой, корицей. Запахи смешивались и возвращали её в детство, где юная махарани отплясывала, звеня золотыми браслетами на лодыжках, где сосредоточенно изучала бой с саблями, где она была гордостью отца и по очереди победила в ритуальном кругу своих братьев, наследников великого махараджи Такаши Нага, в первые в истории княжества, доказав, что женщины могут быть сильнее мужчин. И где, сопровождая отца в одном из походов против княжества Песчаного ветра, они ушли вглубь пустыни и наткнулись на непобедимую армию тварей. Битва была кровавой, армии перемалывали друг друга в мясорубке, но если силы нагов таяли, то твари лишь прибывали, вырастая из-под песка, словно бамбук после дождя. Остаткам армии Шрингар-Кот разрешили убраться, если выдадут своего самого сильного бойца.

Отец без раздумий отдал её. Она гордилась оказанной чести, пока не подслушала разговор отца с генералами.

— Это лучший вариант из возможных.

— Армия не признала бы женщину на троне.

— Вы ещё молоды и сможете родить и воспитать достойного наследника.

И лишь один старый наг, обучавший её бою на саблях и израненный в боях, как хранитель махараджи, ответил:

— У тебя достанет яда души прятаться за спиной дочери? Ведь она на ступень ниже тебя.

— Заткнись, старик! — одёрнули его остальные. — Был бы ты моложе, мы бы отдали тебя!

— Был бы я моложе, я бы сам пошёл, а вы… ваши души разъел яд власти. Неважно, в чьём теле родилась душа воина. Она либо есть, либо её нет. Как сегодня я увидел, среди вас воинов нет.

Старик-наставник прошёл с ней путь боли на лабораторном столе бок о бок до самой смерти. Только ей после всех изуверств удалось пережить подселение паразита, а ему — нет.