Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 30

Глава 14

С экспериментом у меня нихера не вышло. Войд с аппетитом выедал одного орденца за другим, потому рассветный конструкт пошёл в разнос и без моей помощи. Зато созданный мной шарик хаоса отправился в поддержку армии арахнидов, когда парочку катапультирующих пауков попытались зажать и сожрать. Запустив сырой хаос в звериную свалку вокруг союзников, я спровоцировал неконтролируемые морфологические изменения тел. Проще говоря, у химер то лапы в ласты превратились, то х…хобот вырост на лбу, то реально глаза на жопу переместились. Как следствие, атака захлебнулась, так и не принеся должного результата.

Когда Войд притащил на вершину плато одного из братьев ордена, от того несло мочой и дерьмом. А ещё он ползал на коленях, бормотал на итальянском просьбы не убивать его, обещал рассказать всё, что спросят.

— Фу, — возмутился я. — Войд, не мог его в более товарном виде доставить?

Тот только фыркнул, но ответил по мыслесвязи:

— Ну извини. Радуйся, что хоть этого прикончить не успел. Так-то самого главного я упустил.

— Я радуюсь, что тебя копьё Рассвета не прибило.

Жаль, конечно, что главного взять не удалось, ведь сущность там была неслабая. Он не просто удержал разваливающийся конструкт рассветного копья, но еще и умудрился направить его на Войда.

Однако сам факт того, что взятый язык говорил на итальянском, уже намекал на причастность боевой группы к итальянскому крылу ордена.

Между тем Войд добавил, прежде чем вернуться в моё «Ничто»:

— Не знаю, важно это или нет. Но, кажется, исчезнувший брат владел магией крови.

Брови мои непроизвольно вздёрнулись в удивлении.

— А как же сопротивление магии Рассвета любой другой магии и невозможность объединить их?

— Ну да, ну да. А не ты ли у нас такой великий и уникальный ходишь с двумя первостихиями? — тут же отреагировал Войд, но заметив моё выражение лица добавил: — Молчу, молчу.

Он сыто рыкнул и исчез в моём пространственном убежище.

Так-то кровь тоже являлась одной из первостихий. И, собственно, как говорил мой иномирный братец, внутри него эти две первостихии уживались мирно, также как и внутри его отца. Поэтому выходило, что ничего экстраординарного в таком соседстве не было.

— Как исчез-то? — уточнил я вдогонку своему симбионту.

— Каплями распался и просочился сквозь кости в песок.

Это уже была зацепка. Если мне не изменяла память, тот маг, с которым мы встретились у источника жизни, как раз-таки подобным образом просочился внутрь купола. Он планировал вживить себе некий кусок розового кварца, отдалённо напоминающий то, что нынче находится у меня в груди вместо магического средоточия. Мог ли я сегодня встретиться со своим давним знакомым? Вполне. Это бы означало, что он успешно прошёл процедуру в источнике жизни и каким-то образом вживил себе ещё и магию Рассвета, пережив смерть и по итогу примирив между собой две первостихии.

Без поддержки ордена твари сдали позиции, хоть и продолжали яростно вгрызаться в пауков. Я же в результате экспресс-допроса не узнал ничего особо важного от брата Алонсо, кроме того, о чём и так догадывался: в командировку боевую группу отправил иерарх из Тосканы, главным у них был некий брат Секстус, личный поверенный иерарха. Больше пленённый «язык» ничего не знал. Касаемо сопровождавшей их армии тварей, то орденцы встретились с ней в заранее оговорённом месте, но никак не влияли на неё. Химеры действовали самоорганизованно, не подчиняясь братьям ордена. Брат Алонсо знать не знал, с кем, из-за чего и зачем они воевали. Братьям отдали приказ, они как верные последователи ордена его выполняли. Ничего о гробницах или могильниках он не знал. По своему разумению предполагал, что они воевали с некими тварями пустошей, валившими в сторону обитаемых земель. Ну а то, что на их стороне были химеры, так неудивительно: мало ли, кто-то из химерологов им благоволил и помог братьям ордена тайно, не желая открыто симпатизировать им.

В общем, брат Алонсо представлял собой великолепный образец преданного представителя ордена с запудренными мозгами и святой уверенностью в правоте их деяний. Как бы то ни было, после того, как я узнал всё, что хотел, оставлять в живых брата Алонсо не имело смысла. Белых и пушистых среди владеющих симбионтами в Ордене не было. А потому без зазрения совести я отправил брата Алонсо полетать с плато. Уж не знаю, по какой счастливой или не очень случайности, ему не повезло попросту разбиться об камни. Он упал на одну из паутин, приготовленных для ловли богомолов, а после, оплетённый, был уничтожен прочими арахнидами.

— Мог бы и мне оставить, — буркнул Войд.

— Хватит. Несварение желудка будет. Ты и так сегодня попировал на славу, — когда я это говорил, то не кривил душой.

Дело в том, что в магическом спектре обычно бесцветный горг нынче обзавёлся розоватым свечением. И вопрос здесь был не в цвете чешуи, а именно в появлении слабой едва заметной магической ауры.

Пока мы закончили с Алонсо, битва внизу завершилась. Оставшиеся в живых пауки уходили обратно за силовое поле, унося с собой раненых. Принц, до того точечно бивший огненными конструктами по вражеским подранкам, наконец выдохнул и предложил:

— Теперь-то можем возвращаться домой?

— Думаю, теперь да, — ответил я, но заметил: — Нам бы с тобой ещё один вопрос обсудить — эпически-мифического характера.

Принц хмыкнул:

— Эпически-мифического, говоришь? У нас так-то страна не маленькая. На её территории много чего припрятано. Но с твоим появлением эти все секреты вдруг наружу попёрли, как дерьмо из выгребной ямы, сдобренной дрожжами. Так что не удивлюсь, если ближайшие месяцы, а то и годы империя будет фонтанировать эпически-мифическими событиями вокруг тебя.

— Да, с дрожжами меня еще никто не сравнивал, — искренне заржал я, открывая портал в кабинет принца.

Махнув рукой и предлагая располагаться, Андрей Алексеевич тут же вызвал Железина и попросил сообразить нам что-то вроде лёгкого перекуса. После активного ведения боевых действий есть хотелось просто неимоверно, как для восстановления резерва, так и после пережитого всплеска адреналина.

Однако, как показала практика, с резервом-то у нас как раз всё было в порядке. Ибо и я, и принц предыдущую ночь провели в компании любимых и, что немаловажно, любящих женщин, которые щедро поделились с нами своей энергией. Я даже задумался: если принять как данность, что женщины имели возможность выступать этакими батарейками, становилось понятным заведение гаремов османами, индусами, персами. Другой вопрос, что были у меня подозрения, что подобное срабатывало далеко не всегда и не со всеми. Шансы повышались, если существовал хотя бы какой-то интерес и симпатия между одарёнными любовниками, а также родство первостихий, как в случае принца и Шанталь. Вряд ли такая подзарядка сработала если бы маги пристрастились просто трахать всех подряд магически одарённых девиц в округе. Надо будет как-нибудь поинтересоваться у бабушки на досуге, прав ли я в своих догадках.

А тем временем при взгляде на Железина у меня в голове всплыла ещё одна тема, которую необходимо было обсудить с принцем. И пока мы ожидали перекус, я рассказал Андрею Алексеевичу о наших достижениях в части создания биомагомеханических протезов.

Насколько я знал из имеющегося астролита и рения, полностью восстановили руки Олегу Ольгердовичу. С ногами пока вышла загвоздка, наши инженеры-артефакторы спешно создавали по аналогии прототип нижней конечности, но успехом пока похвастаться не могли. Зато вторым пациентом, получившим новые руки, стала дочка Белёва. Настя сейчас носилась счастливая у нас по особняку, занимаясь творчеством и заодно восстанавливая мелкую моторику.

Кроме отца, с ней по очереди занимались и Мясников, и Лапин, и Калинин, которые, по сути, прошли ту же программу восстановления после устранения причин паралича. Так что девчушка разом обзавелась тремя заботливыми дядями, каждый из которых пытался разнообразить в меру сил и свободного времени досуг ребёнка.