Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 29

Если мои предположения были верны, что отцовская армия — это результат порождения магии кошмаров, то этими конструктами их должно было попросту развеять. И вот здесь вступил в игру я. Принц же видел исключительно песнопение и резкий обрыв литургических гимнов. В то время как я выпустил Радужный щит и подставил его под удар копий, накрыв пауков. На миг позже меня в воздух взлетела серебристая паутина такого же размера, готовая куполом накрыть арахнидов. Но поскольку копья растворились, так и не долетев до неё, и наоборот, укрепив Радужный щит, я услышал галдёж орденцев, а после заметил удивлённую морду, высунувшегося из-за пелены существа — наполовину паука в нижней своей части, наполовину демона. Он как раз понял, что кто-то перехватил вражеский конструкт, и сейчас пыталось оглядеться по сторонам: кто?

Я помахал ручкой и улыбнулся. Можно было, конечно, совсем раздраконить демона и послать тому воздушный поцелуй, но думаю, что один из братьев Малявана, Кродхана, Кхимару, Атикаи и Девасуни не оценил бы подобных жестов.

— А вот теперь можно и вступить, — дал я отмашку собственным химерам.

Они рванули с плато, беря в кольцо тварей под предводительством орденцев. Радужный щит пришлось деактивировать, ибо закрывать только арахнидов было невыгодно, в то время как моя армия вступала в бой беззащитной.

А между тем орденцы принялись вновь распевать свои песнопения, и я решил провести ещё один эксперимент: запустить в центр их рассветного кружева щепотку первозданного Хаоса и посмотреть, что из этого получится. Сам Рассвет выступал словно паразит, пожирающий все иные магические силы этого мира. Но Хаос был первостихией иного толка, и вполне возможно, что смог хотя бы отчасти воспротивиться и изменить структуру боевого конструкта, создаваемого орденцами.

Пока я наблюдал за действиями братьев ордена, выжидая момент, принц решил привнести толику огонька в противостояние, ударив по центру волны тварей огненным штормом. Завоняло палёной шерстью и мясом.

Тем временем я услышал рычание горга у себя за спиной:

— Отпусти меня на охоту, — голосом Войда обратился ко мне мой эфемерный друг.

— Только одного или двух самых главных притащи мне для допроса, — попросил я собственного астрального подселенца и дал ему полную свободу действий.

Командировки брат Секстус любил всей душой. Они позволяли путешествовать в процессе решения грязных вопросов иерарха ордена Тосканы. В процессе путешествий Секстусу удавалось ознакомиться с разными культурами, узнать некие новые конструкты. После проведения ритуала в источнике жизни он стал обладать ещё одной магией — магией Рассвета. Той самой, за которой он активно охотился и которую удалось приживить только после мнимой смерти и повторного возрождения внутри источника. Тогда он, правда, потерял счёт времени, испытав агонию. Источник брал плату. Платой за приживление магии Рассвета стало обещание переметнуться в стан врага в самый краеугольный, ответственный момент противостояния, грядущего в будущем. Ну а поскольку Секстусу и в прошлой жизни (в лице Саптамы) было не привыкать к предательствам, он и глазом не моргнул, соглашаясь.

Зато эта командировка несколько отличалась от обычных, набивших оскомину: устранений аристократов, подмешиваний всякой дряни, продаж эликсиров с тайными последствиями, поиска магических существ для алхимических экспериментов. На сей раз его отправляли вести полномасштабные боевые действия. Если коротко, то ему в подчинение дали боевое крыло ордена и отправили к демонам на рога — в пустыню сковыривать один из могильников, о который раз за разом обламывали зубы орденцы и их древний союзник. Союзник этот предоставлял армию тварей. Что же касалось ордена — они должны были в нужный момент ударить магией Рассвета и уравнять шансы между тварями.

Всё шло так, как и предупреждал иерарх. Они прибыли дирижаблем в крайнюю точку границы Российской империи, после караваном отправились через перевалы, и в обозначенной на карте точке их ждала удивительно послушная и неизвестно чьей воле подконтрольная армия рептилоидных тварей. Конечно, рептилоидными их называл в основном Секстус, ведь самыми крупными особями были химеры, созданные на основании ящериц, гекконов и варанов. Встречались и насекомые чуть меньшего размера, вроде тех же богомолов или шершней. Против кого эта странная армия должна была воевать, стало понятно, когда химеры столкнулась с защитным полем могильника, а после в качестве противодействия им навстречу хлынула толпа пауков.

Сами орденцы не вмешивались до поры до времени, давая химерам возможность вовлечь в битву как можно больше вражеских противников. И лишь после этого взялись формировать атакующий конструкт Рассвета. По заверениям иерарха он должен был развеять защиту могильника. Всё шло как по нотам, кроме одного: выпущенный конструкт за мгновение до уничтожения противника впитался в поставленный кем-то Рассветный щит. Причём мощность щита в разы перекрывала мощность атакующего конструкта. А это значило, что либо им противодействовало другое боевое крыло ордена, либо и вовсе кто-то из иерархов. Но из иерархов, заинтересованных в могильниках на границе с Российской империей, на ум приходил только брат Бризе, возглавляющий русское крыло ордена. Однако никакой слежки за собой брат Секстус не заметил.

Битва продолжилась, и Секстусу пришлось дать команду на создание нового боевого конструкта. В конце концов, в одиночку противостоять боевому крылу — никакого резерва не хватит. Имей бы брат Секстус возможности своей прошлой жизни в аспекте магии крови, он бы сразу обнаружил, кто и каким образом противостоит им. Но нынешнее тело было слабо в этом направлении и не могло с помощью крови вычленить основного врага. Тем временем создание второго конструкта ознаменовалось ещё и ударом огненной магии, принявшей громить армию химер. Нестерпимо завоняло жжёным хитином, мясом, шерстью. Но пока ещё огненные конструкты не летели в орденцев, что очень скоро могло измениться.

По-хорошему нужно было переходить на защитные конструкты и отступать. Но возвращаться к иерарху с неудачей брату Секстусу не хотелось. Потому он был начеку, готовый сразу же исчезнуть, чуть его коснётся опасность. Но при этом всё же наблюдал, дабы собрать как можно больше информации. Когда готовность второго копья Рассвета была на уровне семидесяти пяти процентов, за спиной одного из братьев возникла смутная тень трёхметровой твари, вгрызшейся в энергетическое тело брата ордена и вырвавшей оттуда симбионта.

Братья запаниковали, попытались оборвать конструкт. Но брат Секстус не дал им этого сделать, попросту готовясь перенаправить ударную мощь конструкта на тварь. Уничтожить существо, способное убивать симбионтов — дорогого стоило. Возможно, за это ему бы простили неудачу с могильником. Но сколько он ни пытался прощупать врага на предмет воздействия на кровь, у Секстуса ничего не выходило. Эфемерная тварь умудрялась соткаться в воздухе энергетическим вампиром за спиной кого-либо из братьев, выгрызала симбионтов и отбрасывала тело человека, словно выпотрошенную тушку.

Уже половина братьев обмякла, не в силах сдерживать конструкт дальше, а брат Секстус всё подгадывал момент, удерживая всю дикую разрушительную мощь копья Рассвета в своих руках. И он смог. Когда тварь вновь вгрызлась в нутро одного из соратников, широко разинув пасть, копьё Рассвета вонзилось в глотку охотнику. Прошла секунда, но тварь только облизнулась, поглотив полностью конструкт, и оскалилась, взглянув на брата Секстуса.

Личный поверенный иерарха Ордена из Тосканы мог бы поклясться, что прочитал в глазах твари издёвку и обещание:

«Ты следующий!»

«Да пошло оно всё! — выругался брат Секстус. — Кто-то должен рассказать иерарху о появлении охотника на братьев Ордена».

Бросив на произвол судьбы остальных братьев, брат Секстус рассыпался кровавыми брызгами и ушёл в песок, перемещаясь глубоко под ворохом костей, изморози и песка, для того чтобы собраться воедино подальше от происходящей бойни.